Зимнее утро.

Зима – прекрасное время года, когда все белым бело. Настроение мечтательное, новогоднее. Красивые узоры на окнах и машинах. Хочется гулять, гулять, гулять по паркам и лесам. Все отлично. Но не утром. Вот все в зиме хорошо, только не утро. До девяти часов темно как ночью. Просыпаться совершенно не хочется. Хочется остаться в кроватке, укутаться в тёплое одеялко и погрузиться в собственный мир сновидений. Но коварный будильник ломает все твои планы, вырывая из сладкой пелены дрёмы и заставляет поднять свою пятую точку и тащить её по холоду квартиры в ванную. Парень сладко зевает, стоя напротив зеркала в ванной комнате и уже вторую минуту пытается уговорить себя включить воду и умыться. Она сто процентов будет холодной, заставит поёжиться, а по телу пойдут неприятные мурашки. До сонного мозга ещё не дошло, что можно включить воду и настроить её на тёплую, а не сразу засунуть под струи руки. От чего Джисон пищит, когда на его руки льётся если не ледяная, то очень холодная вода. Но вскоре вода становится пригодной температуры, поэтому Хану удаётся умыться. — бу! — сам себе корчит рожицы в зеркало, а после смеётся. Такой ритуал помогал ему поднять себе настроение утром. Негоже начинать день с грустного утра. Хоть вода и была тёплой, тело все равно покрылось мурашами, заставляя взять с крючка мохровый белый халат и укутаться в него как в одеяло пару минут назад. На кухню Джисон так и выходит. Тут немного теплее, чем в ванной, за счёт готовищейся на плите еды и только вскипевшого чайника, но Хану это не помешало вздрогнуть. — о, кто это проснулся? — слышится где-то сзади, а после сильные руки обнимают со спины, прижимая к своей тёплой груди, а слегка сухие губы оставляют нежный поцелуй на загривке, — доброе утро, соня. — утречка, — сонно тянет Хан в ответ, облакачиваясь на тело сзади себя, буквально растекаясь в крепких объятьях, — я вовремя встал, поэтому не ёрничай, — слабо опирается он, получая на это чмок в щеку и добрую усмешку. — да, но я-то раньше проснулся, так еще и завтрак успел приготовить, — хвастается Чанбин, утыкаясь носом в щеку Хану. — а где хён? — задаёт логичный вопрос. Чан обычно встаёт вместе с Чанбином, и они готовят кушать. А сегодня Бана нет, что странно. — он пошёл в магазин за сливками, — отвечает ему старший, так и не оторвавшись от пухленькой щёчки, — хочу какао со взбитыми сливками, — продолжает он, опережая вопрос младшего. Хан только понятливо угукает, поворачивая голову, чтобы оставить чмок на носу Со, и нехотя выпутывается из его объятий. Сначала еда, а потом все телячьи нежности. Чанбин вздыхает грустно, потому что лишили тёплого сонного бельчонка в руках и идет к чайнику, чтобы заварить Хану какие-то восточные травки, которые тот пьёт каждое утро, чтобы "целый день сралось хорошо". Старшие поверили на слово, решая не проверять. — м-м-м, Бинни-хён сегодня приготовил омлетик с моей любимой ветчинкой, ням, ням, — радостно говорит Джисон, убирая крышку со сковородки, накладывая себе добрую половину на тарелку. — а ты нас с Чаном хочешь голодными оставить? — в шутку спрашивает Со, усмехаясь с тут же состроившиейся моськи Джисона. Нижняя губка выпячена, глазки как у кота из Шрека, щечки надулись. Ну что за прекрасный малыш? — а вы бутерброды покушаете. У меня тут ветчинка! — и убегает за стол, чтобы хён не забрал у него порцию. Сколько взял, столько взял, понятно?! — какие мы жадные, я не могу, — смеётся старший, ставя перед тарелкой Хана его супер отвар, — бурду свою забыл. Пей, пока горячее. Джисон в ответ благодарно мычит с полным ртом, пытаясь пережевать все, что умудрился запихнуть. Ну не зря на белку похож! — я дома, — раздаётся из коридора, а после в дверном проёме показывается заснеженная шапка Чана, — о, бельчонок встал, — заметив младшего за столом, Крис прям в куртке подходит к нему, чтобы оставить поцелуй на макушке. А Хан пищит, когда за шиворот халата ему с плеч старшего сыпится снег, — прости, прости. Чан тут же отходит, переводя свое внимание на другого парня, передавая ему пакет. Со стряхивает на пол снег с его плеч и шапки, за что получает поцелуй в лоб в качестве благодарности. Младший только хмурит немного носик от прохлады губ старшего, улыбаясь. — спасибо, было вкусно, — встаёт изо стала с пустой тарелкой и ставит её в раковину. Джисон подходит сначала к Чанбину, заглядывая в пакет, вдруг там что-то интересное, потом повисает на шее вновь зашедшего на кухню уже без куртки Чана. Крис подхватывает младшего, поднимая на руки и прижимает к себе, чтобы не упал. Хан утыкается носом в прохладную из-за мороза на улице шею, чмокая её несколько раз в одно место. Чанбин, незаметно для Джисона, подходит сзади и тоже обнимает повисшего младшего, скрещевая руки за спиной Чана. Приятно – думают все. Тепло, наконец-то тепло – думает Джисон, находясь между двух своих личных грелок. Может, зимнее утро не такое ужасное и холодное?