Открытка

За окном было уже довольно темно, когда Беннетт наконец переступил порог их с Феликсом небольшой квартирке. Оказавшись в тёплой и уютной прихожей, он сразу же принялся сбрасывать с себя уличную одежду. Пока он раздевался и вешал слегка промокшую из-за дождя куртку в шкаф, то невольно прислушивался к звукам в квартире. Он уже привык, что здесь постоянно что-то шумело: телевизор, микроволновка, сам Феликс, в конце концов. Однако сегодня всё было иначе, и в их скромной обители стояла непривычная тишина. В гостиной не играл телевизор, на кухне никто не гремел посудой, да и из других комнат тоже не доносилось ни единого звука. Беннетта это настораживало. — Феликс, я вернулся! — нарочито громко, чтобы его точно услышали, прокричал он. После замер на одном месте, прислушался. Ответом ему послужило молчание. Никто не вышел в коридор его встречать, никто не крикнул ему из комнаты, чтобы он так не шумел. «Не слышит, — сделал вывод про себя Беннетт и отчаянно вздохнул. Однако в следующую же секунду он просиял, и на его лице возникла довольная улыбка. — Ну ладненько, тогда ворвусь к нему в комнату и сделаю сюрприз» Разобравшись наконец с уличной одеждой, он направился к комнате Феликса. По дороге он заглянул на кухню, так, просто чтобы убедиться, что его там точно нет. Как он и предполагал, Феликса там не было, но зато он обнаружил на столе нечто другое. Пирожные. Самые обыкновенные, клубничные, такие, как он любил. Они лежали невскрытыми, и это говорило лишь об одном: их купили относительно недавно. Беннетт удивился, увидев их, ведь обычно Феликс не покупал сладкое. Разве что на какие-то праздники, и то не всегда. Однако подумать об этом он решил потом: всё-таки сейчас у него было другое, более важное дело. Поэтому размышления о пирожных он оставил на потом, а сам продолжил идти. Добравшись до нужной двери, он на пару секунд замер. Взялся за ручку, глубоко вдохнул. Выждал немного, а затем резко распахнул дверь и вихрем влетел в комнату, как всегда это делал раньше. — Фе-е-еликс, я вер… Беннетт замолчал на полуслове, невольно заткнул себе рот ладонью. Встал посреди комнаты, уставившись прямо вперёд. Там, за столом, заваленном различными колбами, бумагами и прочими мелочами, спал Феликс. Он тихонько посапывал, опустив голову на сложенные на столе руки, и несколько рыжих прядей спадали ему на лицо. Иногда он морщился и недовольно фырчал, словно кот, видимо, оттого, что волосы щекотали кожу. Выглядела эта картина одновременно настолько умилительно и удивительно, что Беннетт даже растерялся. Он совсем не знал, что делать и как реагировать, а потому так и продолжал стоять, в недоумении глядя на Феликса. Так прошло несколько мучительно Долгих минут. Феликс по-прежнему продолжал спать, лишь изредка он бормотал что-то во сне или пытался поменять неудобное положение. Беннетт всё это время неотрывно наблюдал за ним, не решаясь подойти ближе и боясь разбудить. Недоумение постепенно отступило, и на его место полностью пришло Умиление. На душе сделалось по-необыкновенному тепло, а губы непроизвольно растянулись в счастливой улыбке. На такого Феликса Хониккера, спокойного и умиротворённо сопящего, хотелось глядеть вечность. Хотелось охранять его сон, чтобы никто и ничто не посмело его потревожить. Но также Беннетт понимал, что спать на столе наверняка неудобно. Поэтому, в конце концов набравшись смелости, он тихо, стараясь не создавать лишнего шума, направился к Феликсу, чтобы переложить его на кровать. Максимально приблизившись к нему, он на мгновение застыл на одном месте. Задержал взгляд на расслабленном бледном лице, залюбовался. Невольно протянул руку, чтобы провести по щеке, но вовремя одёрнул себя. Зажмурился, помотал головой, дал себе мысленную пощёчину. Нет, нельзя, иначе проснётся. Вместо этого он только аккуратно, чтобы не разбудить, обхватил его руками и приподнял с мягкого кресла. Крепко прижал к себе, осторожно устроил голову у себя на плече, так, чтобы ему было удобно. В этот момент Феликс в его руках вновь заморщился, заворчал, и Беннетт в оцепенении замер. По телу пробежалась лёгкая дрожь, внутри затрепыхался страх, что он-таки его разбудил. Однако, к счастью для него, Феликс не проснулся. Только повертелся немного, а затем снова умиротворённо засопел. Тогда Беннетт с облегчением выдохнул и, поудобнее перехватив его, сделал шаг по направлению к кровати. Однако прежде, чем он полностью развернулся, его глаз зацепился за какой-то листочек, лежавший на том месте, где ещё недавно спал Феликс. «Хм? А это ещё что?» Беннетт повернул голову обратно к столу и, прищурившись, присмотрелся получше. Спустя пару секунд он понял, что это никакой не листок, а картонка. Точнее, открытка. Немного неаккуратная, кривая, но красивая праздничная открытка. В уголках у неё были приклеены разноцветные, преимущественно жёлтые ленточки, а посередине аккуратным почерком была выведена какая-то надпись. Приглядевшись получше, Беннетт-таки смог её прочесть.

«С днём рождения»

В груди разлилась новая волна согревающего тепла, а внизу живота, кажется, запорхали сотни, нет, тысячи красных бабочек. В голове моментально сложился весь пазл, и Беннетт наконец понял, зачем Феликс купил те клубничные пирожные. Подарок. Это подарок ему, Беннетту, на день рождения. — …Спасибо… — едва сдерживая нахлынувшие эмоции, негромко прошептал Беннетт и крепче прижал Феликса к себе. — Спасибо-спасибо-спасибо… Двадцать первое ноября всегда проходило для Беннетта, как самый обычный день, ничем не отличающийся от предыдущих. Он даже не воспринимал его как праздник, несмотря на то, что именно в этот день он появился на свет. Однако сегодня всё было совсем иначе. Сегодня двадцать первое ноября стало самым счастливым днём в жизни Беннетта, и всё благодаря Феликсу Хониккеру.