История, достойная экранизации

Эта история об истинной любви и её последствиях. Любовь — высшее чувство, понять которое сложно. Непросто. Так и один из героев нашего рассказа полюбил. Думал, что полюбил. Его девушка, назовём её Парфюмерия, была очень харизматичной и умной, закончила два класса церковноприходской школы и пошла учиться в бабушкин палисадник. Когда Кирилл впервые её увидел, сердце его трепетало, а в штанишках стало мокро от красоты... нет, от величия Парфюмерии. Она бы ответила ему взаимностью, если в последний момент гитарист не передумал. Ему что-то, а вернее кто-то, помешал.   Кирилл, как любой воспитанный (беспапный) мальчик, очень любил всех. Глядя на Парфюмерию, он хотел любви, но, завидев вдали знакомую фигуру огромного статного мужчины в чёрных очках и пёстром шарфике, как у ведущего “Модного приговора”, гитаристу хотелось чего-то остренького. Именно поэтому каждый вечер он и Матвей Сергеевич проводили в гараже: резали пальцы о вылезшие лады гитары, сочиняли музыку и страстно тратили время не на качественную запись первого альбома, а на веселье. Кирилл любил защищать своего музыканта-певца-основателя-группы, а вот женщин, он понял, ненавидел. Эти мерзкие существа, у которых есть, не поверите, мозг, которым они ещё и пользуются! Неприязнь гитариста была обоснована.   — Матвей, чего ты? — спросил Кирилл, заметив грустный взгляд друга. Матвей Сергеевич убрал телефон в карман и улыбнулся. — Опять она?! Да сколько можно!  — Да, папочка, ответь ей, пожалуйста!   Кирилл выхватил у музыканта телефон и быстро прочитал комментарий от некой девочки с очень красивым именем из пяти букв. Внутри гитариста кипел гнев. “Как! Как она смеет говорить ему подобные вещи?!” — мысленно ругался Кирилл, стараясь держать равнодушное лицо шкафа из корейской манхвы, как он всегда и поступал. Гитарист мягко схватил Матвея Сергеевича за подбородок и поцеловал в губы, чтоб не грустил.  — Кирилл... — мягко прошептал музыкант, обвивая руками шею друга. — Трахни меня своей гитарой...   Кирилла не надо было долго уговаривать: он опрокинул Матвея Сергеевича на яркий диван и снял сразу же свои штаны с трусами. Музыкант слегка подрагивал, томно наблюдая за другом. Секунда, и Матвей Сергеевич тоже без низа. Кирилл потянулся за гитарой, музыкант перевернулся на живот, и в упругую дырочку основателя группы вошло что-то твёрдое и фигуристое. Гитарист совсем забыл про смазку, потому Матвей Сергеевич громко, болезненно стонал, но продолжал насаживаться на гриф. Кирилл же в этот момент дрочил себе, периодически шлёпая пассива по попке. Матвей Сергеевич почти кончил и излился на прекрасный диван, но гитарист внезапно взял друга за член и вставил свой “гриф” в уретру музыканта. Пассив издал истошный визг и прижался всем телом к Кириллу. “Ах. Зач-чем так?” — выдавил из себя Матвей Сергеевич, но продолжал откровенно наслаждаться процессом: закатывать глаза, стонать и хрипло дышать на ухо другу, Член музыканта разбухал, краснел, но Кирилл всё ещё находился там. Наконец гитарист кончил и вынул свой пенис из уретры друга, оттуда же внезапно пошёл фонтанчик, полупрозрачный, полужёлтый, со сгустками спермы, а Матвей Сергеевич охуенно стонал, пока “его мужчина” жадно слизывал жидкости.   ***  Матвей Сергеевич влетел в гараж. С тех пор прошла уже неделя. “Я беременнен!” — закричал он, кидаясь к Кириллу.   — В смысле? — гитарист знал, что его друг — омега, но не думал о том, что они произведут на свет кого-то. Живот Матвея Сергеевича уже был огромный, как у всех омег в фанфиках маленьких девочек на следующий день после великого обряда соития, то есть у него был обычный для него живот. — Но я... понимаешь... о боже... Всевышний, спаси и сохрани...  — Что мы теперь будем делать? О нет, я же так хотел уехать в Лондон... ой, в Питер!!   — Тут и правда помогут только соли!  Но несмотря на все разногласия, драку и попытку сделать аборт вешалкой, Матвей Сергеевич и его Кирилл уехали на скорой в роддом, так как магия и чудеса сделали своё дело, и у музыканта отошли воды.   Матвей Сергеевич страшно тужился, пока Кирилл в соседнем городе пил кофе и наслаждался атмосферой кафе. Врачи наблюдали за тем, как музыкант рожает, умирая, наконец из него вылезла девочка, сказала: “Фу, я гомофоб вообще-то!!” — и убежала в соседнюю палату, где нюхала пирог Парфюмерия.   Потом Парфюмерия и девочка, которую родители назвали Гитарой, уехали покорять Алжир и строить там ядерное оружие, так как после расставания с Кириллом Парфюмерия выучилась на инженера.   Конец.