(Not) dream about me

Очередной день, скрашиваемый едва пасмурным серовато-голубым светлым небом разбавляли мелкие и не очень новости, копящиеся на его столе количеством свитков, когда он наконец распрямил спину, откидываясь на спинку не самого удобного кресла и прикрывая уставшие глаза. Он привык к тотальному количеству работы, но сегодня был явный перебор - столько свитков у него на столе не копилось даже когда едва ли не каждый час Фараон отдавал новые указы, которые ему предстояло тщательно изучить и внедрять. С тяжелым вздохом он встает из-за стола, в несколько шагов достигая двери и покидая свой кабинет, решив немного прогуляться по храму Амона и посмотреть, чем занимаются его люди. Он проходит широкий балкон, обращая внимание на двор, где собрались практически все охотники, решившие развлечь себя общением и небольшим количеством алкоголя, судя по нескольким кувшинам с пивом - он отсюда видит, что они пьют многим меньше, чем говорят. Он допускает такое поведение мужского состава, в конце концов, все они люди и отдых иногда необходим, но каждый уже давно знает, что эпистат не спустит с рук ничего, что может быть за гранью дозволенного. Цепляет взглядом конюшню, у входа в которую стоят несколько его ребят, которые не захотели присоединятся к соратникам и решили уделить время животным - ухаживают за ними. Эпистат заворачивает в один из коридоров, прячась в тени и опирается плечом о стену, опустив задумчивый взгляд в пол. ему бы сейчас работу делать, разбираться с завалом свитков, посмотреть, нет ли новых писем от фараона, а в его голове лишь картинки непонятно почему будоражащих душу моментов, которые он обязан выкинуть из головы. Её сосредоточенный взгляд на его раненной руке и пальцы, бережно наматывающие льняной лоскут на поврежденную ладонь; Её теплые руки на его плече и до боли приятно-незнакомое "и здесь болит..? высокий... по себе знаю"; Звучит в ушах собственный голос и видится впервые допущенный на неё взгляд острой необходимости - ближе, сжать талию крепче, прижать к своей груди, когда её глаза наполнены таким неведомым к нему теплом и неясной нежностью; Он слышит её нежное, болезненно-отчаянное "играю" в ответ на его предупреждение - контрольный удар, спустивший всю его сдержанность и холодность куда-то в Исфет, когда он наконец касается её губ. Поцелуй. Манящий, до неправильности спешный, но до боли правильно необходимый, желанный, обжигающий душу и сердце. До него не сразу дошло, почему он чувствовал, что что-то не совсем так, что было что-то, что подсознательно ему ещё больше понравилось в этом поцелуе, который не должен был случится. Лишь позже, в какой-то панической прострации обдумывая его, он находит озарение - она целовала впервые. Движения неумелые, но оттого и столь откровенны, наполнены чистейшей страстью, откликом, желанием. Он с тихим вздохом качает головой, закрыв глаза - смысла не видит тысячный раз прокручивать в голове одни и те же мысли, но они упорно не выходят из его головы. Он задумывается, где может быть Эвтида - по идее, сейчас она должна быть как раз на практике вместе с тем мальчишкой из Гермополя, имя которого он помнить не желает, всячески отрицая для себя что причина не в том, что парень ближе к ней, чем он. Он решает проверить, на месте ли горе-писарь, направившись к лестнице, ведущей на первый этаж храма, да застывает у дверного проема большой комнаты для практики, двери которой оказываются открытыми, а из глубины доносится тихая музыка. Он опирается плечом о косяк двери, смотря в центр комнаты. - Эва, ну же, отдайся мелодии! - доносится женский голос откуда-то с угла, но он абсолютно не обращает внимание, полностью сосредоточив взгляд на Эвтиде. Она улыбается уголками губ на женскую реплику и позволяет себе расслабится, опустив взгляд. Плавно ведёт бёдрами, вырисовывая восьмерку, раслабленные руки слегка поднимает над головой, скрестив их и едва заметно, будто слегка лениво, но не менее грациозно двигает пальцами в такт ударам собственных бёдер; Поворачивается вполоборота, слегка выставляя ногу вперед, и он замечает на ней браслет из нежных черных камушков, напоминающих обсидиан; Наклоняется назад, изящно прогнувшись в спине, из-за чего её густые волнистые локоны, не забранные в хвост, спадают с плеч, вторя движениям хозяйки. Делает несколько плавных толчков грудью, мягко проводя одной ладонью от пояса юбки бадлы по талии, животу, к груди и шее, едва касаясь кожи кончиками пальцев; Её лицо наполнено томным ожиданием прикосновения, глаза едва приоткрыты, губы изогнуты в смущенной улыбке, будто представляла, что не она сейчас так ласково себя касалась. Она отводит взгляд к двери, сталкиваясь глазами с ним, и он едва ли не стопроцентно уверен, что сейчас она смущенно остановится, пролепетав извинения, что не заметили его раньше. Но она лишь улыбается лукаво и взгляд отводит, продолжая нежный танец. Выпрямляется, делая несколько пассов бёдрами, плавно возвращается к выписываемой тазовыми косточками восьмерке, едва касаясь уже двумя руками ведёт по телу к украшенному монетками лифу, звон которых он едва слышит в гуле собственного сердца. На последних нотах плавно опускается на колени, слегка вытянув оголенную ногу, с которой соскользнула полупрозрачная ткань юбки в сторону, опирается одной рукой о пол, свободной ласково проводя от живота до шеи, так трепетно касаясь себя, что прикрывает глаза в наслаждении и слегка откидывает голову, дыша сбито, что видно по быстро вздымающейся груди. Лишь когда мелодия заканчивается она подбирает под себя ноги, поворачивается к нему и пристально, с интересом на него смотрит. - Что-то хотели, господин эпистат? - голос всё ещё нежный, будто продолжение танца, и он на секунду замирает, не осознав, что ему бросили что-то вроде "прошу прощения" и вышли - та самая девушка, которая играла Эвтиде во время танца. Он моргает, возвращая сосредоточенный взгляд на оставшуюся один на один с ним Эву. - Разве ты сейчас не должна быть на практике? -  он хмурится, внимательно смерив её строгим взглядом - лишь бы не поняла о чем думает, иначе им сегодня не сдобровать, не минуть того, чему нельзя случится. Но она будто назло улыбается ласково, слегка отводя взгляд в сторону и пожимая плечами. - Я была в библиотеке всю ночь. Вот, отдохнуть решила, после обеда вернусь на практику. - ему кажется, что такой её голос он слышит впервые - не наполненный неповиновением, дерзостью и язвительностью, он столь покорный, что приятные мурашки все же касаются кожи эпистата. - Хороший отдых. Практичный. - кивает, внимательно осматривая полупрозрачную ткань юбки с вырезами на бедрах и плотный лиф, щедро украшенный разного размера камешками и монетками, шевелящимися при каждом вдохе Эвы. Она встаёт перед ним в полный рост, абсолютно расслабленна, будто этот танец убрал даже страх, который он обычно видел в её глазах при виде него. Улыбается хитро, слегка сощурив оставшиеся ласковыми глаза. - Понравился танец, мой господин? - вкрадчиво, с явным выделением, он не понимает, откуда в ней взялось столько мягкости и почему это "мой" горячей патокой льётся куда-то в чашу сердца, которое стучать в крепкой груди стало быстрее от неё. Снова. В два шага оказывается перед ней, притягивает ладонью за талию ближе, заставляя запрокинуть голову. Её взгляд томный, наполненный ожиданием, теплые руки мягко скользят по его рукам, к предплечьям, плечам, шее, зарываются в его волосы, когда он склоняется к ней, касаясь желанных губ... *** Он открывает глаза в полутьме собственной хижины, углы которой едва заметно освещены остатком недогоревших свечей. Чертыхается, проклиная всё на чем свет стоит, едва сдерживает себя от громкого рычания - кто-нибудь объяснит ему, Амона ради, почему именно она не выходит из его головы вторую неделю подряд? Почему его тело так отзывается на один-единственный образ, упрямо засевший в голове? Он находится в раздумьях, сходить ли в душ и остудится или решить проблему с помощью собственной руки, когда в его хижину кратко стучат, заставляя его в очередной раз за сегодняшнюю ночь тихо выругаться. Он быстро натягивает широкие хлопковые штаны, в которых, благо, скрыть можно всё, и раздраженно подходит к двери, распахивая ту и замирает. - Простите, что тревожу столь поздно, господин, но.. - она взволнованно замолкает, всё же решившись встретится с ним взглядом и увидев, как в его глазах раздражение заменяется удивлением. - Ты почему в одной сорочке посреди ночи по поселению ходишь, Неферут? Проблем нажить пытаешься? - его голос хриплый после сна и резкой смены эмоций, он осматривает её с ног до головы, сразу же замечая, что она дрожит. - Заходи уже, неужто так замёрзла? Она с благодарным выдохом прошмыгивает внутрь, дожидаясь пока он закроет дверь и обратит своё внимание на неё. Он отодвигает стул, усаживая на него девушку, меняет свечи по углам хижины и становится напротив, одним взглядом говоря чтобы скорее говорила зачем пожаловала к нему посреди ночи. - Когда раненого привезли сегодня, Ливий сказал что ему постель нужна нормальная... Я и сказала, что могут в моей хижине устроится. Только мне теперь спать негде... - взгляд прячет, объясняясь тихо, губы поджимает то ли от досады что не подумала об этом изначально, то ли от того, что пришлось прийти именно к нему. Он смотрит на неё молча кажущейся вечностью минуту, прежде чем с тяжелым вздохом прикрыть глаза, потирая двумя пальцами переносицу. - Вот беда ходячая. - под нос бормочет, но, увидев, как девушка тут же насупилась, метнув дерзкий взор из-под густых ресниц, едва усмехается. Он молча берёт её за запястье левой руки, замечая, что она сразу повиновалась и встала, и ведёт к проёму спальни, откуда виднелась незастеленная кровать. - Укладывайся. - кивает на практически нетронутую часть кровати - он не любит спать с левой стороны, а потому та часть всегда практически идеально заправленна даже во время сна. - Спасибо, господин.. - тихо шепчет, когда оба оказываются на мягком матраце, но не успевают они улечься нормально, как приходит понимание у обоих - его простыни на такое расстояние не хватит, чтобы накрыть их двоих. К тому же девушка пытается улечься так, чтобы её укрывал едва ли не самый край ткани, но хмурится и едва ли не возмущается, когда понимает, что ей нужно будет лечь ближе к нему, чтобы оказаться укрытой. - Хватит елозить, Эв... Что это? - он хотел просто сказать, чтобы забрала простыню; Чтобы самому её не укрывать, не смущать лишними телодвижениями в её сторону, но из-за возни сорочка Эвы задралась, оголяя часть бедра, белую ткань нижнего белья и едва видную оголенную полоску подтянутого живота, от которого к бедру шел едва заметный, но видный зоркому взгляду эпистата шрам. Она резким движением одёргивает ткань вниз, закрывая кожу и поднимает отчего-то испуганный взгляд на него, сталкиваясь с его удивленным взглядом. - Эва, что это такое и кто это оставил? - он спрашивает это с едва сдерживаемым напором, потому что света в комнате не настолько много, чтобы он увидел, насколько этот шрам свежий или застаревший. И он понимает одно - в его отряде достаточно мужчин. Учитывая месторасположение рубца он не сомневается, что дело рук именно мужчины, но смотря сейчас на испуганное лицо Эвы он понимает, что если это кто-либо из его отряда - голову оторвёт собственноручно. Не важно, чему учил их фараон, произойти может всякое, и он становится всё настороженнее и суровей, чем больше Эва молчит. - Э-это... Неважно... - хрипит, будто дыхания резко стало не хватать, взгляд опускает, будто накатывающая на него волнами злость на неё направленна. "Исфет... она может так и подумать" - мелькает в мыслях, и он тихо выдыхает, успокаиваясь хотя бы внешне и аккуратно берет Эву за ту ладонь, которой девушка судорожно сжимает край простыни. - Ты можешь рассказать мне всё, Эва. Я не собираюсь никому спускать такое с рук, даже если это были мои люди. Не нужно бояться. - он действительно старается быть с ней мягче, не спугнуть и заставить расслабиться, но она тихо хмыкает, подняв взгляд на него, и он не понимает, почему на лице её до боли горькая усмешка. - Это.. - чуть оголяет бедро, показав ему лишь едва видный кусочек шрама, - Горькие и больные воспоминания детства, господин. - она издает едва слышный, грустный вздох, отводя затуманенный пеленой воспоминаний взгляд в сторону. Он видит её такой болезненно разбитой второй раз за всё время знакомства, и он вновь чувствует тянущее ощущение боли за эту хрупкую девушку, которая очевидно пережила слишком многое, разливающуюся по грудной клетке и сжимающей лёгкие спазмом. Он мягко сжимает её ладонь теплыми пальцами, заставляя слегка встрепетнутся и обратить взор на себя, горько улыбается ей уголком губ. - Если будешь готова, расскажешь. - она слушает его ласковый голос внимательно, моргает несколько раз, будто приходя в себя и благодарная улыбка - выглядящая до безумия чувственно - трогает уголки её губ, когда она ответно сжимает прохладными пальцами его, повернув руку ладонью вверх. Они замирают. Он, опираясь на подушки спиной и вытянув ноги, повернув к ней голову и удерживая её руку в своей. Она, локтем облокотившись на подушку, слегка поджав под себя ноги и накрыв простынёй ступни, на правом боку, лицом к нему. Рассматривают глаза друг друга так, словно увиделись в первый раз, словно ждали встречи этой так долго, словно не могли насытится, изучая каждую крапинку, блики, тени в глазах напротив. Они бы не смогли ответить, кто поддался первым - то ли он, приподнявшись и решительно придвинувшись к ней, мягко обхватив пальцами шею, впившись ей в губы; То ли она, приподнявшись и согнув колено так, чтобы оно помогало удерживать равновесие, зарывалась свободной рукой в его волосы, выдохнув его имя, прежде чем прильнуть к его губам; Они всё ещё крепко удерживали друг друга за руки, когда она издала тихий вздох, откинув голову и прикрыв глаза от приятных ощущений, когда он стал спускаться поцелуями к её шее. Он сам взял её руку, ладонь которой только что сжимал своими пальцами, за запястье и переместил её на свое плечо, едва ли сдерживая в груди тихий, готовый сорваться с губ довольный рокот, что у довольного кота мурчание - она нежно заскользила пальцами по плечу, оглаживая горячую кожу. Они изучали друг друга - губами, глазами, нежными прикосновениями рук, не прячущие желания быть ещё ближе, придвинутся, коснуться, шепнуть на ухо что-нибудь ласковое. Он бережно, со всей томящейся к ней в груди нежностью поглаживал пальцами поясницу сквозь тонкую ткань сорочки, аккуратно усадив девушку к себе на бёдра и  откинувшись спиной на подушки, возобновляя поцелуй - с едва сдерживаемой жадностью облизнул её губы, проникнув в приоткрывшийся для него рот сразу, словив своими губами томный вздох; Мягко игрался с её волосами, время от времени массируя кожу головы и сцеловывал её улыбку понимания, что он проворачивает с ней то же, что и она с ним; Сам, будто опьянённый, не мог скрыть улыбки, которую спешила сцеловать она, от нежных поглаживаний, стоило её ладоням заскользить по плечам, груди, к его животу и обратно, едва ощутимо, но приятно царапая кожу короткими ноготками; Прижимал к себе ближе, мечтая лишь об одном - чтобы рассвет не наступал вовсе, чтобы вжать её в себя и не отпускать, переполнится её теплым взглядом, нежной улыбкой, её жаждой касаться его где захочет и отсутствию стеснения за это; Они никуда не торопились, не спешили перетворить все смелые фантазии в реальность, наслаждаясь тем, что было здесь и сейчас, и видя её благодарную, любовную улыбку и в наслаждении прикрытые глаза, он понимал что ни капли не жалеет о случившемся и о том, чего не произошло. Она лежала на его груди, он обнимал её, нежно поглаживая предплечье пальцами, чувствуя, как тонкие пальчики устало выводят на его коже замысловатые узоры, останавливаясь на секунду ровно в такт ударам его сердца. Он лишь тихо, удивленно выдохнул, когда она приподняла голову, мягко потянувшись и коснулась губами венки у сонной артерии, взглянув на него томным, ласковым взором из-под пушистых ресниц. - Спокойной ночи, мой господин. - тихий шепот, наполнивший его хижину, показался ему самым правильным, что только могло происходить в его жизни за все его годы, и он слегка приподнял голову, мягко касаясь губами макушки улёгшейся обратно к нему на грудь Эвтиды, оставляя легкий поцелуй. - Спокойной ночи, моя Неферут. *** Она просыпается, когда чувствует прикосновение мужских горячих пальцев к щиколотке, кажется, случайное. Открывает глаза, тут же щурясь - слишком много света, и она моргает несколько раз, чтобы глаза привыкли, прежде чем нормально раскрыть веки и столкнуться с ласковым взором светлых глаз, от чего лицо тут же заливается краской, стоит воспоминаниям ночи предстать перед глазами. Она едва приоткрывает рот, тихо выдохнув и внимательно осматривает его - собранного, в знакомой фиолетовой накидке, перекинутой через плечо и закрепленной за пояс на широких хлопковых штанах, в одной руке сжимает край простыни у её ног, другой ласково поглаживает щиколотку. Видимо, хотел укрыть или разбудить, чтобы к себе шла или ещё куда... Стоит ей только встрепетнутся, возвратив взволнованный взгляд к его глазам, как он улыбается чуть шире. - Извини, не хотел будить. - шепчет хрипло, бархатно, и её плечи расслабляются - если будить не хотел, значит, гнать прочь не собирался, верно? - Ничего.. - едва слышно шепчет в ответ, переводя взгляд с его глаз на губы и обратно, тихо сглатывая. - Не рано уходишь? - Почти полдень, Эва. - легкая усмешка трогает его губы, когда он всё же поправляет простынь, накрывая её ступни тканью. - До сегодняшней ночи плохо спала? Она кивает, слегка поджимая губы и неосознанно удерживает простынь на груди, прикрыв сорочку, лямка которой соскользнула с плеча во сне, чего она не заметила. Она подняться хочет уже, приподнимается на локтях, но он её останавливает, приблизившись. Смотрит в глаза несколько долгих секунд, затягивает взглядом в свои сети, и сколько бы она не ругала себя, что не место ему в её сердце - ему ведь плевать, оно уже... Она тихо, тепло выдыхает, стоит его нежным губам коснуться её губ, не сдерживается, мягко проводя ладонью по приятной на ощупь ткани его накидки, ведёт по руке, останавливаясь у сгиба локтя и не замечая, что неосознанно поддалась чуть вперед, когда он стал отстраняться - не хотела переставать чувствовать эти губы на своих. Его взгляд до того теплый, что обжигал, когда он медленно осматривал её с головы до ног; Полная трепета улыбка, тронувшая его губы, так и манила сцеловать; Крепкие руки, бережно удерживающе в ночи её тело, сейчас с нежностью заправляли лезущие на лицо волосы за уши, пока она, ведомая новыми, неизведанными чувствами рассматривала его, без страха касалась где хотела, мягко потянула на себя, сама втягивая в поцелуй - тягучий и сладкий, смакующий; Наслаждалась его тихим, довольным вздохом, когда самозабвенно зарывалась пальцами в белёсые пряди, мягко массируя голову, разделяя прядки пальцами, наслаждаясь поцелуем. - Поспи ещё, Неферут. - его голос бережной пеленой окутывает сознание, когда она нехотя разрывает поцелуй, обняв его за шею одной рукой и соприкоснувшись с ним, склонившемся к ней, лбом. - Удачной работы... Амен. - выделяет его имя, что шептала как в бреду в темноте ночи тысячи раз, любовным, нежным тоном. Его ласковая улыбка и поцелуй, оставленный в уголке её губ, определенно того стоили. - Добрых снов, моя нежная Неферут. - говорит уже на пороге проема спальни, повернувшись к ней вполоборота; Улыбка, полная трепета и тепла не покидает его лица, пока он уходит, а она ложится обратно, прикрыв ладонями румяное лицо, чтобы скрыть широкую улыбку. Лишь через полчаса, вдоволь нашептавшись счастьем сама с собой, она уютно укладывается на бок, где спал Амен, утыкается лицом в подушку и засыпает.