Локи: послесловие

«Хочу сам посмотреть на то, за что мы боролись» Ветер, остро пахнущий солью, безмерный простор, накатывающиеся на берег бесконечной чередой океанские волны, парочка блестящих новой краской на солнце гидроциклов, которые сейчас не было нужды продавать. Ожившая, таившаяся где-то в потёмках беспамятства, мечта. Свобода, в конце концов! Разве за это все не стоило воевать? Когда Мобиус уходил он верил в то, что думал, отчасти, ровно до тех пор, пока не оказался предоставленный самому себе на одной из спасенных ветвей. Однако увольнение из УВА — сейчас он видел это кристально ясно — на деле оказалось не чем иным, как побегом от изводившей его тоски. УВА, место всегда бывшее его домом, его смыслом жизни, стало угнетать. Работа перестала приносить удовлетворение, а мысли постоянно возвращались к ушедшему за временной предел другу… Или, твою же мать, Мобиус, Локи давно стал чем-то большим, нежели просто друг и расставание с ним ранило лучшего агента УВА до физической боли. Решение уйти казалось спасением: новые места, неведанные или же принудительно забытые эмоции, новая жизнь, которую можно было обустроить по собственному вкусу… На деле все оказалось не так радужно. Мобиус бездумно брел вдоль береговой линии, зарываясь ногами в прохладный рыхлый песок, скользя по горизонту невидящим взглядом, ощущая себя выброшенной на берег рыбой, невероятно одинокой, никому не нужной рыбой. Он беспомощно задыхался, отчаянно понимая, что обладая неограниченной свободой передвижения в пространстве и времени, все равно не отыщет место, где ему стало бы хорошо, просто потому, что в созданной Лафейсоном бескрайней мультивселенной невозможно отыскать самого Локи. «Так странно без Локи» — сказала ему перед расставанием Сильви. Он тогда только кивнул, не в силах обсуждать столь болезненно-острый для себя вопрос, одновременно удивляясь тому, как просто она относится к Его уходу, как легко продолжает жить. Мало того, на Мобиуса накатывала обида за Локи, стоило лишь вспомнить, с какой маниакальностью друг искал Сильвию после своего возвращения из конца времен. Наблюдать это было болезненно, Локи без сомнения любил ее. Сильви не ценила его чувства, более того, она приняла жертву Локи как должное. В этом, дочери Лафея можно было только позавидовать — Мобиус, потрясенный случившимся, принял уход Локи как личную потерю. Даже теперь, порвав с прошлым, он не мог отпустить Лафейсона, продолжая вглядываться в дорогу ведущую к его маленькому домику стоящему на берегу бескрайнего океана, ожидая невозможного… Он мог бы вернуться в УВА, но разве от этого стало бы легче? Там, где времени нет, он обречен был тосковать вечно, здесь же оставалась пусть небольшая, но все же надежда, что однажды боль отпустит его, или он встретит кого-нибудь, кто поможет разогнать тоску, убивая одиночество, если же нет, здесь имелся предел его пути. Ни каких фокусов со временем — в раскинувшемся вокруг мире всему живому отмерен свой срок. — Когда же ты умудрился стать таким нужным? — Мобиус добрел до прибитого к берегу корявого бревна и опустился на него, поглаживая ладонью отполированное до гладкости дерево. Набежавшая волна, намочила подвернутые до колен брюки, порыв соленого ветра ударил в лицо. — Я ведь даже не успел нормально попрощаться, Локи, все произошло так стремительно… — Это как посмотреть, — раздался позади знакомый и невозможный голос. Мобиус застыл, не смея даже выдохнуть, не веря себе и смертельно боясь, что голос ему почудился. Однако спустя мгновения он снова услышал его: — Прежде чем понять, что нужно делать, я сотни лет, пытался спасти станок Виктора, не представляешь, сколько раз я переживал разрушение УВА и вашу… гибель. Мобиус вскочил, оборачиваясь, все еще не доверяя себе. Локи стоял позади него, улыбаясь одними глазами, привычно сунув руки в карманы кожаных асгардских брюк, которые для этого совершенно не подходили. Уложенные черные волосы беззастенчиво трепал дующий с океана бриз, он же шевелил тяжелый плащ, лежащий на плечах пасынка Одина. — Как ты… — Мобиус смотрел на Лафейсона, и взгляд цеплялся за едва заметные несоответствия, выдающие в стоящем перед ним асгардце не того принца, которого он любил всем сердцем. — Ты не… — Местный вариант, — Локи небрежно качнул волосами, более длинными, чем те, к которым Мобиус привык. А потом ухмыльнулся и, делая шаг в сторону Мобиуса, добавил: — Повезло, что в этом ответвлении я имею человеческое тело, было бы затруднительно объясняться с тобой в образе крокодила. — Это да, — хохотнул Мобиус, все еще не веря, но уже догадываясь. — Так значит ты… это ты? — Если быть точным, он — это я, — кивнул Локи, подходя совсем близко и опуская руки на плечи Мобиуса, заглядывая ему в глаза, — текущее положение позволяет мне без труда обосноваться в любой моей версии, в каждой из живущих ныне вселенных. — И ты… — Мобиус глядел в такое близкое, совершенное в своей красоте лицо, сходя с ума от шквала нахлынувших на него эмоций, от нереальности и желанности происходящего. Зеленые глаза Локи, светились теплом, обещая так много! Мобиус с усилием сглотнул и, теряясь под этим граничившим с нежностью взглядом, пробормотал: — Ты нашел меня… — Это было несложно. — Для чего? — спросил Мобиус, запоздало понимая, что вопрос выдает неуместный интерес. — Ты сам сказал, что времени на объяснения у нас не было, — губы Локи печально дрогнули, — а мне не хотелось бы, чтобы ты переживал. Мобиус опустил взгляд, рассеяно пялясь на золотую пластину на груди Лафейсона, пытаясь спрятать нахлынувшее на него отчаяние — Локи вернулся просто, чтобы поговорить. Мгновение, другое и вспыхнувший внезапно свет померкнет, возвращая его в пустоту и уныние. — Не стоило беспокоиться… — пробормотал он, слегка отстраняясь, — Локи, я в порядке, серьезно. — Даже если и так, я не мог отказать себе в удовольствии увидеть своего лучшего друга — оскалился Локи, одним сильным движением притягивая его обратно, — хотя нет, нужно привыкать говорить правду, я ведь больше не Бог Обмана, теперь у меня иное предназначение. — Правду? — Мобиус вскинул на него глаза, растворяясь в смеющейся зелени, — О чем ты? — За сотни лет знакомства и поисков решения нашей маленькой проблемы, ты стал для меня куда ближе и важнее, чем просто друг. И еще — я дико соскучился.