Иду за тобой.

      Song: Три дня дождя — иду за тобой                                      ***             Я вновь через чур обессилен…              — Пааааркер, ну ты реально себя ведешь, как мама., — Смех парня в очках пронзил тишину, что окутывала пустой дом пару часов назад. По запястьям текут струйки крови, пачкая пол и рукава кофты. Честер улыбается во все тридцать два, смеется над суматохой друга, что ищет аптечку. Он стоит, облокотившись об арку у входной двери, и ведет себя, будто минуту назад не убегал от какого то сорокалетнего дяденьки с ножом, крича как резанный, моля пустую улицу о помощи. Хоть Бекингтон знает, что его друг всегда ему поможет, укутает в одеяло и будет обнимать, дабы успокоить от всего пиздеца в жизни парня, но с другой стороны он понимал своей головой, что уж слишком часто стал попадать в похожие ситуации: то на съемках его чуть-ли не съедает какая-то трехметровая падла, то мимо черный микроавтобус проедет и остановится недалеко от него, то как сейчас — будет убегать от неизвестного.              Паркер иногда думает, что его походы гулять по ночам одному ни к чему хорошему не приведут. Мало ли что может произойти в большом городе. Да и гуляет он не по переулкам или в оживленных местах, а на заброшенной набережной, где обитает огромное количество наркоманов, убийц и подобных уродов. Может, Хаджиаскари просто боится за него? Или это привязанность?..              — Если бы ты не пошел гулять на эту чертову набережную снова, то я сейчас не вел себя, как мамочка., — Паркер в ярости, ведь эта фраза сильно выбивает из колеи. Он значит тут ищет медикаменты, чтобы малышу-Чесу стало лучше, а он еще и смеется! Хотя как ему реагировать? Смех — лишь маска, защитная реакция, а под ней он очень благодарен и даже стыдится этой заботы. Все детство он спасал себя сам. А теперь пришло время спасать его кому то другому.              Честер хмыкнул, замолкая. Слышно было стук капель дождя, резко начавшегося после прихода парня. Холодный осенний ливень усиливался с каждой минутой, будто какой-то человек сейчас впадет в настоящую истерию. На диване покоится включенный компьютер старшего с материалами для видео. Свет приглушен, отчего появляется чувство уюта и тепла.              Паника уходит на второй план, а дыхание выравнивается. Все хорошо. Паркер рядом. Вот он уже достал аптечку и со взглядом уставшим и одновременно волнующимся направился на диван, приглашая младшего. Тот же безоговорочно с улыбкой сел к нему, протягивая руки, на коих уже запеклась алая кровь. Слышно было лишь тихие вздохи друга, маты под нос и шипение рыжего.              Эта боль не сравнится с той, что таится внутри Бекингтона уже около десяти лет. Комплекс неполноценности и буллинг в школе сильно сломали маленького мальчика внутри, оставив черную дыру в груди на долгие лета. Желание отомстить сильно возвышалось над парнем, но душа, чистейшая, как у ангела, не давала пустится в бег, сломав наручники самоконтроля. А также не давал старший, что боялся вреда в сторону друга. Хотелось защитить, а не делать больнее…                                      ***              Воспоминания в момент нахлынули на Честера: вот пред ним весь класс, что смеялся и плевал на беспомощного парнишу в углу коридора. Бекингтону тогда было насрать — решит вопрос с одеждой позже, сейчас важнее было выжить. Спину болела от падения на кафель, а нос и губы разбиты в кровь. Про руки и ноги говорить не надо, позже узнается, что у Чеса повреждено запястье. В ушах гудит, не слышно ничего, кроме стука своего сердца и приглушенный смех одноклассников. Послышался звонок, такой же приглушенный, будто в воде. Все в панике бегут в класс, задевая парня в черной худи, что шел тогда с руками в карманах и капюшоном на глазах.              Тогда Бекингтон подумал: это смерть. Мучения окончены. Занавес закрылся, аплодисменты. Но это лишь обманка. Рука человека протянулась к лежащему, помогая встать. Ноги болят, правое запястье ноет адски, а в глазах печаль.              — Че грустный? Я тебя спас, мог бы спасибо сказать., — грубый голос зол, расстроен и холоден, как сталь. В момент Честеру стало стыдно: что он снова сделал не так? Глаза устремились в пол, картинка потихоньку размывалась из-за наступающих слез страха и обиды. Гробовая тишина, будто в школе и нет никого, а только Чес и неизвестный парень.              — Пойдем покурим., — Неизвестный показывает новую пачку сигарет Мальборо с ментолом. Честеру такое не заходит, но ради уважения спасителю и просто ради расслабления можно и попробовать.              Уже на улице подростки познакомились. Оказывается, этот парень — новенький в классе рыжего, но не появился на первых двух уроках из-за их классного, что куда-то ушел и вообще забыл о существовании спасителя в капюшоне. Он ходил все сорок минут по коридорам и серым этажам, дабы хоть как-то запомнить на будущее планировку школы. Кто знает, может это и в пользу, ведь по ситуации с (уже) одноклассником класс не такой уж и дружный, как рассказывал классный руководитель со слов пьяного отца.              С тех пор Бекингтон понял: Паркер поможет. Может в сердце и холод со льдом, но Хаджиаскари поможет, забив на всю неприязнь к людям и желание убить за друга. Он всегда был примером для Чеса, что никогда не имел отца и вообще не знает, кто он и есть ли на самом деле. Паркер — воплощение мужества и отваги, хоть и страшно иногда до тряски ног и рук, скрежета зубов и бешено стучащего сердца. Но Паркер решил четко и ясно: «воспитать» парнишу, помочь встать на ноги и вырасти достойным человеком.              …Иду по набережной                                     где-то в России…              — Мы с тобой так долго общаемся, почему бы не пойти гулять сегодня? У меня есть хорошее место для этого., — Паркер понимал, что Чес нашел не простое место. На все сто процентов он уверен — это место ему важно и отказываться будет по крайней мере неуважительно.              — Ну пошли, почему бы и нет?                                      ***              Тишина залива и окружающей атмосферы нагоняла некую тревожность. Вроде центр города, а тихо, будто в деревне. Хотя что тут говорить — Чес сказал, что это заброшенная набережная, где никогда и никого не бывает. Да и обитают здесь максимум алкаши да наркоманы. А рядом еще и кладбище, что растет с каждым днем, а могильные плиты смотрят на часть океана, будто мертвые души наслаждаются тишиной, пока их не видят люди. Эх, изюминка Нью-Йорка…              Паркер искоса смотрит на младшего: тот смотрит на водную гладь, всматриваясь вдаль. На том берегу лишь остров города, где идет такая же жизнь, как и здесь. Но ощущение, будто это рай, утопия человечества, самое лучшее место мира… Один из крупных городов соединенных Штатов был только мечтой для младшего с детства, когда мама снова срывалась и проклинала сына. Но теперь Бекингтон сбежал. Он здесь. По ту сторону Ада…              Хаджиаскари не понимает этого прикола — смотреть на залив чуть ли не каждый день. Для чего? Мысли проветрить? Можно сделать это другими способами, но Честер выбрал именно этот. Может, залив и в правду прекрасен, просто старший еще не открыл глаза на это.              Паркер любит отдохнуть дома, за работой под тихую музыку, смотря иногда в окно на дождь. Честер же любит гулять, жить среди природы и наслаждаться влажным воздухом у моря. Такие разные, но такие одинаковые…              — В чем смысл этой прогулки у залива? Не пойми неправильно, интересно просто., — Паркер устремил свои карие глаза на подростка, что вздохнув и не отрывая ярко-голубых глаз от серой водной глади, тихо ответил:              — Я не знаю… Побывать здесь — моя мечта детства.                                      ***       

      Никто не знает, как мне тут одиноко.

Хочу найти себе хотя бы немного

тепла…

             Чесу иногда слишком одиноко в двухэтажном доме. Даже зная, что старший на кухне, он лишь лежит и смотрит в потолок, потихоньку погибая изнутри. Хочется объятий, понимать, что все хорошо. Руки перевязаны, а губы и раны на лице обработаны. Но все равно больно.              Паркер что то напевает под нос, готовя макароны на двоих, пока младший думал и накручивал себя на круговорот мыслей в больной голове. Ощущение, что он один. Если раньше Хаджиаскари еще расспрашивал о состоянии, то сейчас все по-другому: он знал, что ему тяжело. Он знал, что ему нужна поддержка. Но как её дать? И когда, чтобы не стало слишком поздно?              Но уже поздно. Бекингтон отрезал себе судьбу острыми ножницами. Скоро все кончится, он уверен. Скоро будет легко.       

Отведи меня туда, где нет обид.

Я за тобой готов идти хоть на край земли.

Ты бы знал, как я сильно не хочу домой,

Я окунулся бы в тебя прямо с головой…

             — Хей, Чес, ты где?, — В доме подозрительно тихо, ранее младший всегда бежал к Паркеру навстречу, расспрашивая, как дела. Сегодня его нет.              — Чееес, ты где?, — Паника потихоньку поглощала разум, а страх накатывал волной в глубоком океане. Куда он делся? Может, он ушел гулять? Вероятно…              По комнатам на первом этаже никого, даже писка не слышно. Гробовая тишина. Хаджиаскари нервничает, глаза карие бегают по стенам и лестнице на второй этаж. Ноги сами потянули хозяина наверх, обыскивая все комнаты, не заглядывая к Честеру. Догадывается. Вдох, выдох, стук в комнату. Нет ответа.              — Честер, я войду? Я надеюсь, ты спишь просто…, — Дверь открывается, а человек за ней встает в ступор. Резкая тишина, даже стука сердца не слышно. Слезы выступают на глазах и стекают по щекам. Руки затряслись.              — Блять, родной…              Висящее тело на веревке неживое, душа давно покинула тело. На шее засохла кровь, руки и ноги тоже были в алой жидкости. Очки покоились на столе рядом с окровавленной запиской. Страшно было смотреть на кривоватый почерк друга, но любопытство взяло вверх, а руки сами потянулись к ней.              «Паркер, здравствуй. Наверно, ты сейчас читаешь эту записку тогда, когда я уже буду висеть перед тобой. Прости за это, пожалуйста… Но я уже не мог терпеть…       Я всю жизнь мучился с чувством того, что я какой-то не такой. Ты знаешь про это, объяснять не стоит… Я… Я просто не выдержал, прости. Я понял это только сейчас, когда я пишу тебе…       В последний момент, уже сидя здесь, за столом, за пару минут до самоубийства, я понял, что люблю тебя. Или сильно привязался… Спасибо, что тогда спас меня от одноклассников. Спасибо, что спасал всегда. Спасибо за перевязанные руки.)       Прошу, не грусти. Я буду рядом, всегда. Буду спасать тебя также, как и ты меня тогда.       Приходи почаще на кладбище, рассказывай, как дела, как жизнь, как съемки… Скажи подписчикам, что я просто ушел, пусть не ищут. Ничего не говори моей маме, если вдруг она о чем то догадается.       Паркер, родной, еще раз спасибо. В память обо мне я оставляю свои любимые очки, похорони без них. Помни обо мне. И не плачь…                          Навеки твой, Честер♡︎»              У старшего истерика. Честер, почему ты так с собой? Парень падает на колени у тела, сдерживая слезы, чтобы не зареветь навзрыд. Если друг попросил — надо выполнить. Но как не плакать?..              — Чес… Родной, почему ты так?.. Скажи просто, намекни, почему?, — В ответ тишина. Он уже ничего не скажет. Увы. Теперь Бекингтон будет лишь в воспоминаниях и на фото в инстаграме. Понимание этого сильно разрывает Хаджиаскари, что до сих пор не может поверить в это всё. Теперь все будет по другому…                                      ***       

Я иду за тобой по лесам,

Ищу тебя по коридорам, серым этажам,

Я предвкушаю, как скоро все тебе отдам,

Убей меня, наблюдая, как схожу с ума…

В поисках себя…

                                     ***              Зима. Холодно. Залив покрылся толстым слоем льда. Паркер стоит один у ограждения, смотря на замерзшее море. Чуть больше года прошло с того рокового дня в жизни парня. А залив все тот же… Как тогда, только холоднее, уже застывшее, будто время у Хаджиаскари.              Он не убивался, нет. Он старался жить: нашел новых друзей, каждую субботу ходит в клубы с компанией… Но в голове только он. Ему нет замены. Ему тяжело, но он живет, пока душа медленно гниет, как тогда у Бекингтона.              Паркер любит лето: жаркое, веселое и беззаботное. Любит легкость на душе, любит гулять в пять утра по прохладным улицам и встречать яркие рассветы июля на крышах многоэтажек. Честер, напротив, любил зиму: сильный холод, чтобы не чувствовать тремор рук от холода фаланг пальцев. Любил сидеть в кафе и смотреть на падающий снег с темных серых облаков. Тут то они были полными противоположностями, из-за чего были все ближе, лучшими друзьями.              Хаджиаскари открывает маленькую черную калитку, заходя на территорию захоронения друга. На фото он такой же веселый, как и в жизни. Только глаза неживые… Внизу больная дата, бьющая по сердцу кусочком стекла: «30.07.1997 — 25.11.2023».              — Честер, привет., — Тихий и спокойный голос Паркера разрезал тишь кладбища. Лишь вороны изредка кричат вдалеке, о чем то переговариваясь. Старший сидит на лавочке, улыбаясь фотографии друга на могильной плите, сдерживая слезы. Больно, очень: — Знаешь, без тебя тяжело… Очень., — По щеке потекла слеза, падая на снег у памятника, заваленного цветами. Снова тихо. Он здесь один. Как и Бекингтон когда то.              Паркер только после смерти Чеса понял, что он мудак. Самый настоящий. Он не поддержал, когда нужно было, он работал, забывая о друге, что хотел лишь тепла. Он потерял его. Но уже навсегда.              — Я ношу твои очки, малой. Такие воспоминания конечно…, — Замолкает, слушает шепотом ветра и смотрит на снег. Ему нужно идти на работу, но не хочется уходить. Ощущение, что младший рядом, обнимает за плечи и не пускает никуда. Такая же атмосфера и тепло, как при жизни…              — Бро, мне пора идти на работу, прости. На следующей неделе приду убираться, расскажу все., — Он уже собирается уходить, но в последний момент оборачивается: — Честер, я тоже люблю тебя. За всё пожалуйста., — Калитка хлопнула и парень ушел, осматриваясь иногда назад.              Жить без друга — тяжело, но Хаджиаскари смирился. Он знает, что был ужасен, но теперь он будет жить дальше и прорабатывать ошибки. А Чес?.. Он будет рядом. Он сам обещал и обещание выполняет. А Паркер в свою очередь выполнит свое. Теперь все будет по-другому, сквозь стены потустороннего мира они будут встречаться каждый день на кладбище, и все будет, как раньше.              Перед тем, как уйти, старший смотрит на залив: красивый… Теперь то друг открыл ему глаза на мир. Малой, спасибо…       

Отведи меня туда, где потеплее.

Я держу тебя за руку, и губы немеют…

Ты бы знал, как сильно я не хочу домой,

Тебя касаюсь и жалею, что живой…