Lost in the Moment

Прошел год с тех пор, как весь пережитый кошмар остался позади. Как ни тяжело было расставаться, но Рошель и Тренер уехали в надежде разыскать свои семьи. А вот оставить Эллиса Ник уже не смог, как и Эллис, кажется, ни за что бы его не отпустил. Им удалось поселиться вместе в выделенном жилье, и жизнь, наконец, начала входить в нормальное русло. Появились работа, быт, возможность спать по ночам без опасности быть растерзанным. В былые времена Ник не допускал и мысли об обычной степенной жизни на одном месте, но зомби-апокалипсис хорошо помогает пересмотреть приоритеты. К тому же, теперь он был не один. Они смотрели запись какого-то футбольного матча по телеку, когда Эллис уснул на плече Ника. В этом Ник ему отчасти завидовал — оказавшись в безопасности, Эллис сразу научился спать как убитый. Нику спустя столько времени стало немного проще, но он все равно продолжал просыпаться от любого шороха, а кошмары пусть и стали редкими, но все равно возвращались. Он так до конца и не отпустил то, через что им всем пришлось пройти. Эллису тоже иногда снились плохие сны, но то ли это было редко, то ли он не так часто об этом говорил. Ник взглянул на Эллиса и ласково убрал пальцами кудри с его лба. Шрамы от порезов на его лице так и не зажили — один рассекал правую сторону лба, другой переносицу. У них обоих было множество мелких ран, на которые в то время они даже не обращали внимания. Но были и серьезные. У Эллиса на ноге приличных размеров след от ожога кислотой — Плевальщица в тот раз появилась слишком внезапно, и Эллис не успел увернуться от плевка. К счастью, ожог был неглубокий, но неровный сплошной рубец теперь тянулся от середины голени через щиколотку до ступни. К шрамам Эллиса Ник относился равнодушно — они ничуть не портили его внешности, и сам Эллис не придавал им большого значения, чтобы об этом стоило беспокоиться. А вот свои четыре огромных пореза на руке Ник терпеть не мог. В отличие от Эллиса, у которого от ран остались лишь белесые следы, шрамам Ника года было недостаточно, чтобы выцвести — слишком глубокие, потому если в помещении было тепло, они отдавали бордовым, а если холодно мертвенно фиолетовым. Уродливое напоминание обо всех пережитых тяготах. По крайней мере, он хотя бы спас Эллиса в тот раз. Был от этих шрамов и физический дискомфорт — иногда они болели просто так, а при любой нагрузке или в жару начинали нестерпимо колко чесаться. Это оставалось только терпеть. Впрочем, вслух Ник никогда не жаловался, чтобы не тревожить Эллиса по пустякам. Эллис же явно замечал, что иногда Ник уделяет своей руке слишком много внимания, но тактично молчал, и Ник это очень ценил. Ник ласково коснулся губами шрама на лбу, и Эллис сонно замычал. — Я не сплю, чувак, не сплю… — Давай ты будешь не спать в постели, — Ник улыбнулся и ткнулся носом в скулу. — Давай, спортсмен, вставай. Эллис, поняв, что от него не отстанут, сладко потянулся и взлохматил себе волосы. — Ладно, Ник, ты выиграл. Ник во внезапном приступе нежности не удержался и, опустив ладонь на покрытую щетиной щеку, вовлек Эллиса в мягкий поцелуй, на что тот податливо ответил, обнимая Ника за шею. Ник любил выигрывать.