Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

(В этой главе использован текст оригинала. Приношу свои извинения.) Все повторялось. Как и два цикла назад, Харган отстранился от реальности. Как и тогда, он проводил в томительном ожидании ненужные, бесполезные дни, существовавшие лишь ради того, чтобы настала новая ночь. Так же мчался, едва дождавшись несправедливо поздних сумерек, в ту самую комнату на третьем этаже, где ждала его хрупкая женщина с нездешним взором… Нет, все было не так. Вернее, почти так, но гораздо хуже. Если тогда он всего лишь изнемогал от желания, то теперь сходил с ума во всех смыслах, включая прямой. Он жил в сплошном лихорадочном полубреду и в редкие минуты просветления в ужасе осознавал, что катится в бездну, увлекая с собой всех, кто хоть немного с ним связан. Он забросил дела, на него уже начинают посматривать с подозрением и бело-голубые братья, и солдаты, и вампиры, не говоря о Повелителе и советнике. Он обманул наставника и собирается обманывать его и дальше — эта мысль терзала измочаленную совесть демона с особой жестокостью. Он называл себя предателем, ужасался чудовищности своего поступка, напоминал себе, что еще не поздно все исправить, но перед глазами вновь вставала Азиль — ее ласковая улыбка и наивный, беззащитный взгляд, — и он опять ломался, терял рассудок и бежал прочь от безжалостной действительности. Какая-то часть его понимала, что подобное положение вещей не может продолжаться долго и рано или поздно все закончится катастрофой. Что единственный разумный выход — отступить и смириться с неизбежным. Но отказаться было свыше его сил, и он тянул, откладывал, безнадежно и бессмысленно, словно пытаясь надышаться перед повешением. Харган с надеждой посмотрел в окно, за которым медлительное солнце с издевательской неторопливостью уползало за верхушки деревьев дворцового парка. Нетерпеливо поерзал и решил, что закат можно считать состоявшимся — ну сколько там осталось, сущие мелочи, пока он дойдет до заветной комнаты, солнце и вовсе спрячется… Он честно отправился пешком, словно действительно верил, что за это время стемнеет, и словно это имело какое-то значение. Даже честно старался не бежать. Слуги, посетители и даже охрана при виде него старались сделаться незаметными и куда-нибудь срочно убраться с дороги. С десяток солдат, оказавшихся у двери вместо положенного одного, порскнули в разные стороны, как вспугнутые тараканы. Причем все, включая часового, которому следовало остаться. Харган отметил это мимоходом и забыл через мгновение. Он открыл дверь, почти влетел в комнату, на ходу расстегивая крючки, и вдруг словно с разгону налетел на стену. Азиль была в комнате не одна. У стола, непринужденно развалившись в кресле и дымя на весь дворец, сидел советник. Нет, он не делал ничего предосудительного, просто сидел с трубкой в одной руке и чашкой чаю в другой и, похоже, о чем-то разговаривал с нимфой, но одного факта, что он вообще здесь находился, хватило для того, чтобы наместника затрясло от гнева. — Что ты здесь делаешь? — прорычал он, чувствуя, что еще немного, и этот нахал поплатится за свои похождения по гостям сломанной челюстью и… словом, дальше как получится. — Жду вас, — преспокойно ответствовал Шеллар, отставляя чашку. — Извините, что здесь, но это единственное место, где мне не скажут, что вы не принимаете или только что вышли. У меня сложилось впечатление, что вы намеренно меня избегаете, а между тем нам необходимо поговорить. — Здесь? — угрожающе произнес Харган, понимая, что этим советника не испугать. — Где вам будет угодно, но наедине. — Да, — подхватила Азиль, прежде чем он успел что-то ответить. — Поговори с Шелларом. Ко мне придешь в другой раз. Не надо приходить каждый день. Достаточно было одной ночи. Харган отступил на шаг и невольно разжал кулак. Она не хочет его видеть… она отсылает его прочь… Он обманул Повелителя ради нее, а она… — Я ведь вам уже говорил об этом, — напомнил советник. — Итак, мы куда-то отправимся или останемся здесь и предложим Азиль прогуляться? Не думаю, что она сбежит. Да. Верно. Он об этом говорил. И везде об этом пишут. Одна ночь. Для всех, кроме избранника. Для него и так сделали исключение — он провел с нимфой четыре ночи подряд. И его не прогнали. Но природа берет свое, и на пятый вечер навязчивого любовника вежливо просят удалиться. Вот почему под дверью собралась толпа… Все знали… Ему захотелось взвыть, взбеситься, что-нибудь сломать, кого-нибудь убить… Но вместо этого он лишь жалобно выдохнул: — А завтра? Можно мне прийти завтра? Азиль непонимающе пожала плечами. — Но ведь тебе это больше не нужно. — Нужно! — Крик с трудом вырвался из сдавленной гортани. — Ты — единственное, что мне нужно в этой жизни! Она посмотрела на него странным отсутствующим взглядом, затем сморгнула, и в ее глазах промелькнула жалость. — Можно, но лучше не надо. Так будет только хуже. Шеллар выпрямился и встал. — Пойдемте, господин наместник. Что делать завтра, вы сами решите. Тоже завтра. Харган стиснул зубы и, сделав два шага вперед, очертил телепорт. О том, что после его ухода Азиль впустит к себе кого-то из ждущих под дверью, он старался не думать. — Зачем ты приперся? — выкрикнул он, едва в кабинете рассеялся серый туман. — Что тебе от меня надо? Тебе-то чем помешали наши встречи с Азиль? Советник молча опустился на диван, продолжая дымить как ни в чем не бывало. — Я пришел затем, чтобы попытаться вас спасти, — серьезно сообщил он. — Тебя кто-то об этом просил?! — Харган с ужасом различил в своем голосе истерические нотки. — Тебе жить надоело?А если бы я опять сорвался и тебе что-нибудь сломал, кто бы тебя спасал? Шеллар сосредоточенно смотрел куда-то мимо него, и вид у него был несколько взволнованный. — Выслушайте меня, господин наместник. Как бы вам ни хотелось мне что-нибудь сломать, все же сдержитесь и выслушайте, потому что больше вам этого никто не скажет. Вы действительно в большой беде, и вас необходимо срочно спасать. Проблема в том, что в деле вашего спасения слишком многое зависит лично от вас, и если вы сами за себя не возьметесь, вам не смогу помочь ни я, ни кто другой. Даже сам Повелитель. Харган устало опустился в кресло. — Шеллар, неужели я произвожу впечатление ненормального? Вернее, может быть, и так, но неужели ты, именно ты не понимаешь, что со мной на самом деле? Ты ведь любил. Ты сам знаешь, как это. — Да, — все так же серьезно кивнул советник. — Что именно — да? — Не перебивайте. Все, что вы сказали, — да. Я любил сам и видел за свою жизнь достаточно влюбленных. Но то, что происходит с вами, выходит за рамки обычных безумств, творимых из-за любви. Вы действительно теряете рассудок, постепенно, но неуклонно. И если вы не осознаете, что с вами происходит, и не возьмете себя в руки, то через неделю будет просто поздно. — Ну перестань… — неуверенно возразил Харган. — Если бы это было так, Повелитель заметил бы. — Если бы у него была возможность понаблюдать за вами подольше, непременно заметил бы. Вы провели с ним не более получаса, столь короткое время вы еще в силах выдержать. А я вижу вас постоянно, и передо мной вы не трепещете так, как перед наставником. Поэтому поверьте и отнеситесь к моим словам серьезно. Сейчас я вам все объясню, вы сами поймете. Наместник покорно вздохнул. — Объясняй. — Начнем с того, что внезапно охватившая вас всепоглощающая страсть уже сама по себе является патологией. Вы наверняка изучили все известные науке материалы по нимфам. И мимо вас никак не мог пройти тот факт, что со случайными партнерами такого обычно не происходит. Максимум — легкая влюбленность, которая безболезненно проходит в течение пары недель. Вполне логично, что в природе просто обязан существовать подобный защитный механизм, иначе нимфы несли бы зло, а не добро. Они не смогли бы выполнять свое предназначение, если бы за каждой тянулась вереница разбитых сердец. Однако с вами это почему-то произошло. Вы согласны, что это ненормально? Харган уныло кивнул. — Частично. То есть я согласен, что для обычного человека это ненормально, но я ведь человек только наполовину, и на меня все действует не так, как на людей. — Продолжим. — Советник словно не заметил его пояснения. — Второе, что меня насторожило, — внезапность и интенсивность вашего чувства. Посудите сами — случайно наткнувшись на даму, которую вы видите впервые в жизни, вы мгновенно влюбляетесь в нее настолько страстно, что забываете обо всем на свете. — Нет, — не удержался от поправки наместник. — То есть? Что именно из сказанного мною вы пытаетесь опровергнуть? — Не впервые. Я видел ее раньше. Во сне. И полюбил ее уже тогда, только не понял этого, пока не встретил во плоти. Шеллар вдруг подался вперед, словно ищейка, взявшая след. — Она вам снилась? Когда? — Дай-ка вспомнить… Кажется, в тот вечер, когда я уснул в кабинете, а ты меня разбудил. Точно, она мне тогда снилась, и жрица, и какая-то богиня… — Так я и думал! — горестно возгласил советник и надолго умолк, ожесточенно пыхая трубкой. — Что именно? — Что без нее тут не обошлось. — Ты о ком? — О богине. И, кстати, в продолжение моих объяснений… Скажите, господин наместник, вы отвезли Повелителю статуэтку Матери Богов? — Конечно! Я отвез все артефакты, которые собрал. — Точно? — Да ты что, думаешь, я совсем уж потерял разум, и память заодно? — Харган раздраженно рванул ящик стола и замер в изумлении. — Вы сами это сказали, — сочувственно развел руками Шеллар, который, конечно, не мог видеть содержимое ящика, но легко понял все по выражению лица наместника. — И Повелитель ничего не заметил? — Кажется, я забыл о ней упомянуть, когда перечислял… — Что ж, по крайней мере это вы сделали не намеренно. Чего нельзя сказать о некоторых других ваших поступках. Вчера вы должны были переправить Азиль к Повелителю. Она до сих пор здесь. Что вы ему сказали? Как объяснили свое поведение? И была ли в ваших объяснениях хоть частица правды? — Это не твое дело. — На ваше счастье, мне вы можете заявить, что это не мое дело, а также послать меня куда подальше или велеть заткнуться. Повелителю вы ничего подобного сказать не можете, следовательно, ему вы солгали. Вдумайтесь, господин наместник, хорошенько вдумайтесь в мои слова. Страсть настолько овладела вами, что ради еще нескольких ночей с любимой женщиной вы не задумываясь обманули самого Повелителя. Человека, который был для вас всем, которому вы поклонялись, которому были преданы всей душой. — Не скреби по больному, а? — взмолился Харган. — Я знаю! Я понимаю! Я сам в ужасе от того, что сделал. Но я… не могу. — Именно. То, что вами владеет, сильнее вас. И чтоб мне бросить курить на всю оставшуюся жизнь, если это обычная человеческая любовь! — Может, для демона это и нормально? — засомневался Харган. — Или ты намекаешь, что меня околдовали, приворожили? — Все гораздо хуже. До сих пор я в этом сомневался, но, когда вы упомянули мистический сон, никаких сомнений не осталось. Ваше безумие — это месть Матери Богов, чьих жрецов вы убили и чей храм разрушили ради того, чтобы Повелитель получил ее статуэтку. Эта любовь вас погубит. Если обычный приворот можно снять, то в вашем случае… Шеллар замолчал и отвел глаза. — Вначале ты говорил, что я могу что-то сделать, — напомнил Харган. — Теперь я не уверен. Но все же попытайтесь… опомниться. Держать себя в руках, сопротивляться… не знаю, получится ли… Но прежде всего вы должны расстаться с Азиль и отвезти ее к Повелителю. Пока она здесь, рядом с вами, вам будет вдвое труднее бороться с собой. Может быть, стоит рассказать все ему и попросить совета? Впрочем, если вам не под силу признаваться в обмане… Ну а если ничего не поможет, есть еще один способ, который, как говорят, работает практически со всеми богами. Отправиться снова в этот храм, покаяться и попросить прощения. Только не знаю, как в таком случае поступить с этой статуэткой, — с одной стороны, она нужна Повелителю, с другой — если ее не вернуть, все мольбы могут оказаться напрасны… Разве что пообещать вернуть потом? Не насовсем же Повелитель ее берет, а только для одного ритуала... Харган впервые в жизни пожалел, что не может плакать, как все люди. — Вы сделаете это? — не отставал советник. — Вы отвезете Азиль? — Да, — с трудом пообещал Харган. Даже произнести это было трудно, а каково будет выполнить обещанное? — Не забудьте. — Постараюсь. — Ну а теперь, когда мы обо всем договорились, поведайте о вашей последней поездке. Как прошло ваше объяснение с Повелителем по поводу последних событий? — продолжал расспросы Шеллар. — Есть ли новости, о которых я должен знать? — Прошло как обычно. — То есть за все опять расплачивался ваш хвост? — Это мелочи. Это неважно. Меня другое беспокоит. — Что-то личное? — проницательно спросил Шеллар. — Ну, в общем... — демон глубоко вздохнул и выпалил: — В этот раз Повелитель намекнул, что мой хвост не бесконечен… Я так и не понял, что он имел в виду. Вернее, то, что мне следует быть осмотрительнее и больше стараться, я, конечно, понял, а вот насчет бесконечности… Я давно ломаю себе голову, что будет, когда хвост закончится, и до сих пор ничего вразумительного не придумал. Вот как ты думаешь, на что намекал Повелитель? Что будет, когда хвост кончится? — А что вызывает у вас затруднение? — пожал плечами советник. — Элементарная задача для детей. Ноги вам нужны для передвижения, руки — для магии, ушей у вас нет. Следовательно, остаются крылья. Их очередь и настанет, когда кончится хвост. — Крылья? — еле выговорил потрясенный Харган. — Мои крылья? Словно не замечая, как шокирован наместник его словами, Шеллар невозмутимо чиркнул спичкой и заметил: — Не думаю, что Повелитель питает к ним столь же трепетные чувства, что и вы.