Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Через два часа после усмирения наместника в дверь его апартаментов тихонько поскреблись. Дежурящий при усмиренном господине Серхио даже засомневался, не почудилось ли ему. Однако звук повторился, на этот раз громче. Пришлось встать и отпереть. Уже знакомый молодой хин, один из двух послушников ордена, прислуживающих его хромому величеству, поклонился и с чудовищным акцентом произнес: - Господин советник. Большая нужда говорить вам сейчас. - Хорошо, что не малая, - буркнул Серхио, уже понимая, что отвертеться не удастся. - Ваши помощники делают успехи в ортанском, - заявил он советнику, входя в кабинет и невежливо опустив приветствие. - Рад слышать, - невозмутимо ответил Шеллар, погруженный в бумаги, - а то брат Хон жаловался, что сегодня у него много рвоты и он вряд ли закончит ее до вечера. - Ваше величество, - не поддался на провокацию Серхио, - что вам от меня нужно? - Как чувствует себя наместник? - поинтересовался бывший король, наконец подняв взгляд на собеседника. - Дрыхнет, - сказал Серхио, - и я хотел бы вернуться, пока он не проснулся. - Ерунда, - отмахнулся Хеллар, - до полуночи еще несколько часов. У меня для вас поручение, сеньор Медина. - Не хочу показаться грубым, - намекнул Серхио, - но при вас постоянно отираются двое слуг. - Для этого они не годятся. - Опять лавочка для сбыта краденого? - Антикварный магазин почтенного Циня, добропорядочного гражданина и личного поставщика наместника. - Это то же самое. Я опять должен что-то принести? - Да. Пароль заучите, записывать нельзя. - А если я откажусь? - Сеньор Медина, - внимательно взглянул на него Шеллар, - я давно хотел спросить. Как вы относитесь к наместнику? Серхио помолчал. Вопрос тянул на годовой бюджет Ортана. В его восприятии чудовище из ночного кошмара давно миновало стадию тоскующего среди кучи идиотов начальника гигантской захламленной канцелярии и сейчас приняло образ измученного запойного пьяницы, не способного оторваться от бутылки ядовитого зелья. Должно быть, такое чувствуют жены настоящих пьяниц, не связанных с мужьями ничем, кроме жалости и чувства долга. - Вы хотите ему помочь? - спросил Шеллар, не дожидаясь ответа, в котором не было нужды. - Путь в тысячу ли начинается с первого шага, - приветствовал Серхио дядюшку Циня, войдя в лавку под звон яйцевидного бронзового колокольчика. - Сборник хинских изречений явно имеет успех при дворе, - хмыкнул толстый старик, сползая со своего насеста, - ждите здесь. Серхио принялся обреченно рассматривать ближайшую витрину с берестяной грамотой, где неловкая детская рука изобразила условного всадника, поражающего копьем врага. На свободном от рисунка месте были выведено "аз буки веди глаголь добро есть", а ниже подпись - "Онфимъ". Табличка внизу гласила: "Ритуальные пляски и заклинания вымершего племени уру, обитавшего на месте, где ныне расстилаются пески Белой пустыни". - Вот, - сказал дядюшка Цинь, передавая Серхио маленький сверток, обвитый веревкой и запечатанный сургучом. - Спрячьте получше. Мой нижайший поклон его величеству.