Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

От всех этих мыслей сеньоре Марии стало тяжело дышать, и будто что-то жгло за грудиной. Некоторое время она колебалась, не залить ли этот огонь привычным способом. Наконец встала, отцепила от пояса связку ключей, отперла заветный шкафчик и извлекла из него графин, запертый от греха подальше, но не убранный окончательно с глаз долой. Графин был чуть припорошен пылью. С прошлого раза минуло около двух месяцев. Из резного буфета на свет появилась рюмка зеленого стекла. Звякнула пробка. Сеньора Мария уже коснулась края рюмки горлышком графина, когда ее неожиданно окликнули по имени. Голос был девичий. Рука дрогнула, вино пролилось на скатерть. - Сеньора Мария, - повторил голос. - Это я, Анита. Хозяйка завертела головой, высматривая невидимую гостью, не нашла и сотворила свободной рукой знак от нечистой силы. - Знамение, - убежденно сказала она, ставя графин в винную лужу. - Вы меня не видите? - уточнил голос. - Сеньора Эстелла, так и должно быть? - Понятия не имею, - ответил второй голос, чья обладательница была явно старше. - Аан, зачем пугать бедную женщину? - Посмотри в зеркало, сестра, - спокойно посоветовал третий голос, старческий. Сеньора Мария сделала шаг вправо и оказалась перед овальным стенным зеркалом, одной из немногих ценных вещей в доме, которые муж не успел спьяну расколотить. Она не увидела своего отражения. Правая рука снова потянулась сотворить охранный знак, но стало неловко перед тремя женщинами, смотревшими на нее из рамы. Женщины сидели за грубым столом посередине тесной, темной хижины, освещенной какой-то убогой плошкой с плавающим в сале фитилем. Посередине находилась Анита. Девочка изменилась почти до неузнаваемости. Черные волосы, убранные в некое подобие прически, выбивались из обвивающей голову косы и торчали во все стороны, как у ведьмы. Одежда, сшитая из грубой кожи и меха, стояла колом. Смуглое лицо было смазано жиром от холода. А еще Анита улыбалась. Сеньора Мария не могла вспомнить, когда вообще видела ее такой. Справа от Аниты расположилась женщина средних лет с покрасневшей от мороза кожей и потускневшими от домоделанного мыла короткими золотистыми волосами. Она вовсю дымила самокруткой и осматривала сеньору Марию критическим взглядом. Но все это меркло по сравнению с той, что сидела слева. Это... эта особа выглядела один в один как кошмарный сон ребенка, наслушавшегося на ночь страшных сказок. Старческое высохшее лицо со зловещей, как показалось сеньоре Марии, усмешкой. Седые космы, скрученные в жгуты и усеянные какими-то демоническими украшениями. Целая горсть дикарских амулетов, болтающихся на морщинистой шее. Пляшущий огонек плошки превращал общее зрелище в страхолюдный кошмар. И вдруг сеньора Мария поняла, что это ей напоминает. - Шабаш, - уверенно прошептала она. - Три ведьмы - дева, мать и старуха.