Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

После ухода Повелителя Кайден наконец позволил себе выдохнуть и уже не скрываясь встал перед врагом лицом к лицу. Оба молчали. Враг не торопился благодарить за то, что его ложь осталась неразоблаченной - выжидал. Кайден тоже не собирался ничего говорить - менталисты действуют иначе. Заговори он сейчас, обрушь на убийцу проклятия, обвини его в смерти брата - у узника найдется, что ответить. Например, что брат, мастер ступеней, пришел на его землю с завоевателями. Что он проделывал со своими жертвами страшные вещи. Что живой человек его стараниями терял свою личность, сущность, бессмертную душу - называйте как хотите, и от него оставалась пустая оболочка, как от мертвого насекомого, сохранившего в целости панцирь. Эта оболочка умела ходить, говорить, даже мыслить - но то, чем она заполнялась, уже нельзя было назвать человеком. Нет, подумал Кайден. Логика - твоя сильная сторона. Подтолкни я тебя к разговору, и ты почувствуешь твердую землю под ногами. Почувствуешь себя правым. Обойдешься. Молодой куфти прикрыл глаза. Что у этого человека за душой? Посмотрим. Может, воспользоваться вот этим? Он ненавидит день своего рождения и всегда проводит его на кладбище. Нет, он не безумен и не склонен к извращениям. Все логично - мать умерла родами. Разумеется, он винит себя в этом. Берем в разработку? Нет, не пойдет. Все-таки в глубине души он надеется на прощение, хоть отчасти, хоть когда-нибудь. Он убил мать не нарочно. Просто не повезло. А если вот это? День своей коронации он ненавидит тоже. Королем он стал, потому что при попытке переворота погибли его дядя с молодой женой и сыновьями. Получается, он выиграл от их гибели. Нет, тоже не то. Он сделал все, что от него зависело, казнил убийц, надел ненавистную корону. И главное - он тоже этого не хотел. Так вышло. А что тут у нас еще? Грустная история. Шеллар тогда возглавлял департамент безопасности. Разумеется, он знал, что женщины, которые не давали ему прохода, любили его вовсе не за красивые глаза. Он был уродлив и не обольщался на сей счет. Женщинам нужны были сведения - подслушанный обрывок разговора, пара слов, сказанных во сне. Он уступал их домогательствам - почему бы и нет? - и хладнокровно, как говорили в департаменте, сливал им дезу. Но потом он совершил непозволительное. Одна из красавиц, видимо, задела в нем что-то такое, от чего ворота крепости пали, опустился подъемный мост, и по нему в королевское сердце вошла глупая, недопустимая слабость. Он поверил этой женщине. Разумеется, не прошло и двух лун, как верный Флавиус представил ему неопровержимые улики того, что женщина не отличалась от всех прочих. Шеллар никогда не ненавидел профессиональных фамм фаталь, посещавших его спальню - за что их было ненавидеть? Они получали свои ложные сведения и уходили от него живыми и здоровыми. А эту женщину погубило то, что она показалась королю непохожей на остальных. Он приказал ее повесить и постарался впредь не повторять своих ошибок. Вот с этого воспоминания мы и начнем.