Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

(В этой главе использован текст оригинала. Приношу свои извинения.) ... От ворот поселка начиналась старая разбитая дорога, которая когда-то вела к морю, а сейчас в никуда, потому что всего в нескольких сотнях шагов начиналось болото, давно поглотившее остальную часть дороги и грозившее в ближайшее десятилетие поглотить и сам поселок. Край болота был давно изучен и истоптан тропинками — туда ходили за грибами и ягодами, охотились и собирали съедобных лягушек. Дальше начинались дикие места, куда решались соваться только самые опытные охотники. Там запросто можно было заблудиться в зарослях, провалиться в трясину или попасть в зубы многочисленным хищникам. — Иди в поселок, — сказал Кайден телепортисту, с интересом ожидающему, что будет дальше. — Скажи, чтобы приготовили машину. Я сейчас привяжу этого, чтобы не сбежал, и вернусь. А ты, — добавил он, повернувшись к Шеллару, — следуй за мной и не отставай. Бывший король, конечно, все равно отставал. Хотя перед отправкой ему вкололи обезболивающее, поврежденные мышцы работали плохо, и левая нога больше мешала при ходьбе, чем помогала. Он молча ковылял в указанном направлении, ничего не спрашивая. Даже когда отставал, продолжал молчать — ждал, когда провожатый сам заметит и остановится. Взгляд его стал немного более осмысленным, но ни интереса к происходящему, ни воли к сопротивлению, ни страха перед неизвестным будущим в нем не читалось. Кайден искренне надеялся, что желания жить его кровник не испытывает тоже. Когда поселка стало не видно за деревьями и буйно разросшимися кустами дикой краснушки, он подвел пленника к подходящему на вид дереву и велел сесть. Тот послушно опустился на землю, не выпуская из рук костыль, и уставился на Кайдена с безмолвным вопросом. — Через четверть часа я вернусь с машиной, — сказал Кайден, — и отвезу тебя в надежное место, где мы сможем продолжить наше познавательное общение. Он вытащил из-за пазухи припасенный заранее моток веревки, с нарочитым сомнением оглядел сначала дерево, затем сидящего под ним человека и словно сам себе сказал: — Пожалуй, можно и не привязывать, куда он убежит на одной-то ноге. И как бы невзначай уронил веревку на мягкий мох. Шпион не шелохнулся. Он несомненно заметил, куда упала веревка, но не двинется, пока нежелательный свидетель не отойдет подальше. Кайден развернулся и уже сделал первый шаг в направлении поселка, как вдруг ему в спину прозвучал негромкий голос: — А другого ничего нет? Он остановился и оглянулся. Пленник все так же неподвижно сидел под деревом, но теперь его взгляд был более осмысленным. — Чего нет? — не понял Кайден. — Я глубоко благодарен за столь великодушное предложение, но нет ли у тебя других вариантов? Кроме веревки? — Ну ты наглец… — Кайден даже не знал, злиться ему или восхищаться. — Если тебе не нравится веревка, вон в той стороне есть болото, в котором можно утопиться. И крокодилы. Или можешь дождаться моего возвращения, если тебе больше по душе «семена боли». — А там что? — Где? — Чуть правее крокодилов, какое-то здание, словно бы в лесу? — Это древняя гробница, тебе она без пользы. Броситься с нее вниз не выйдет — там со всех четырех сторон ступени и ни одной отвесной стены. — А далеко она отсюда? — Часа три ходьбы. Для здорового человека. А для тебя это все равно крокодилы. — Благодарю за разъяснение, — ответил пленный, —прощай. Кайден едва удержался, чтобы не плюнуть напоследок ему в лицо. — Еще скажи, что рад был со мной познакомиться. Король неожиданно ухмыльнулся. Слабо и неуверенно, но все-таки. — Это должен был сказать ты. Потому что уж ты-то точно был рад без памяти. Кайдену захотелось съездить по этой мерзкой роже, но нельзя, ни в коем случае нельзя, всего через четверть часа ему предстоит клясться, что пальцем этого гада не тронул и никакого вреда ему не причинил, а глазастая нимфа непременно почует, если это будет ложью. — Еще одно слово — и я заберу веревку, — зло предупредил он. — И крокодилов тоже? — с интересом уточнил гад. Кайден не удостоил его ответом, молча развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. В конце концов, не важно, сам этот шутник повесится или его сожрут крокодилы, — в любом случае объяснение будет абсолютно честным и правдивым: «Я его оставил на четверть часа и просил подождать, а он…» Только бы не додумался и в самом деле дождаться.