Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Нимшаст застыл, как громом пораженный. - И что это значит? - спросил он жалобно. Азиль помолчала. Видимо, произошедшее было так естественно, что о деталях она не задумывалась. - Всего я не знаю, - призналась она. - Я была единственной нимфой в округе, и мне не у кого было научиться. - Но что-то же знаешь? - уточнил Нимшаст. - Я не просто так спрашиваю. - Ну, участвовать в обряде я смогу, - ответила Азиль. - Если ты читал бумаги этого своего... то должен об этом знать. А насчет остального... Она прошлась по комнате - новой, стремительной походкой. - Я не чувствую ни малейшего желания кого-то спасать. И уж точно не собираюсь ради этого ложиться с кем-то в постель. - А как же... - неловко произнес Нимшаст, покосившись на дверь, за которой несли охрану пятеро солдат. Он знал, что Азиль переспала с каждым из них. Как ни пытался он отгородиться от окружающего мира в своих покоях, как ни затыкал уши, слухи о богине во плоти, поселившейся во дворце Повелителя, проникали повсюду, как вода сквозь малейшую щелочку. Азиль очень редко ночевала одна. По ее собственному простодушному признанию, мужчины ей требовались для поддержания магических способностей, но значение имело и что-то еще. Любовников она выбирала по каким-то непонятным, ей одной известным признакам. Один мог приглянуться экзотической прической, другой веселым нравом или необычной манерой держаться. Однако большинство из них были, по ее мнению, людьми, нуждающимися в помощи. В чем именно будет состоять помощь, не знала даже сама Азиль. Она могла поманить за собой хромого, и наутро тот выходил из ее спальни на двух здоровых ногах. Парень с заячьей губой мог стать пригожим. К заике могла вернуться нормальная речь. Она не ждала благодарности, а поклонение солдат принимала со смущением, говоря, что делает это для самой себя. Солдаты благоговели перед Азиль, буквально молились на нее и, дай им волю, соорудили бы ей алтарь у ворот Первого оазиса. Нимшаст хоть и не выносил женщин, но его тяга к сплетням оказывалась сильнее. Слушая восторженные рассказы осчастливленных, он кисло улыбался, разрываясь между отвращением и любопытством. Вот и сейчас он не удержался и спросил. - А как же...? - Что? - взвилась Азиль. - Как же я спала с кем попало с тринадцати лет? Я была ребенком, что я понимала? И в тринадцать, и в шестнадцать я толком не умела думать, а слушалась своего предназначения, будь оно проклято. Лучше бы я родилась обычной женщиной, а не орудием спасения. Она развернулась и шагнула к двери, не глядя на испуганного Нимшаста, забившегося в угол и глядевшего на нее во все глаза. - Ладно, что там надо сделать? Веди.