О ком мне рассказывал Барнс

Я не рассказывал вам историю о моём друге Джеймсе? Нет? Знаете, а ведь он был наёмным убийцей… Барнс давно отошёл от дел. Его больше не прельщала идея убивать за деньги. Люди готовы были отдавать бешеные бабки за несколько грамм металла в теле неприятного им человека. Джеймс не понимал этого. Ему платили сотни тысяч за смерти людей, жизни которых не стоили и помятой десятки. А причины? Всегда одно и то же. Политика, бизнес. Всё ради этих же цветных бумажек. Надоело. Неправильные цели (министры, судьи, мешающие им люди) и неправильные цели (власть, деньги, власть ради денег, деньги ради власти). О нет, Барнс не хотел вновь марать руки в этом дерьме. Больше никакого наёмничества. Впрочем, убивать он не перестал. Всё те же министры, судьи, далее по списку. Политика, бизнес, сами знаете. Пусть, никто не платил за потраченные граммы — Барнса это мало волновало. У него были правильные цели (люди сами вставали на пути) и правильные цели (они вставали на пути Стива Роджерса). Теперь вам интересно кто такой Стив Роджерс? Ох, лично, мы, конечно, с ним не знакомы, но Барнс отзывался о нём как о славном малом. Не то чтобы Джеймс был слишком разговорчив, но кое-что из обрывков его слов понять можно. Роджерс никогда не хотел быть политиком. В детстве думал, что вырастет и станет художником. Будет рисовать, ходить по выставкам. Хотел созидать прекрасное. Эстет, пацифист, моралист. Первое в душе, второе в прошлом, третье слишком давит на голову. У Роджерса была своя мораль и он не чурался доносить её до других, порой не совсем мирными методами. Общайся с взрослыми вежливо, не задирай слабых, будь галантен с девушками, заботься о природе, люби животных, приноси пользу своей стране. Будь человеком или сломанный нос поможет тебе им стать. Стоит ли говорить, что партия Роджерса, выросшего с такими установками в голове, была довольно консервативной? Некоторые, плюясь ядом, называли его либеральную партию скрытой дорогой к тоталитаризму. Пусть, в их словах и были зерна истины (особенно после вступления в игру партии Гидры), долго такие люди не жили. Барнс не Роджерс, критики не терпел. Хотите знать про Гидру? Я не силён в политике, мало что могу рассказать дельного. Для меня что ЩИТ, что Гидра — одно, да с разных сторон. Тема бесконечных споров с Барнсом, уж он отзывался о конкурентах Роджерса вполне однозначно и только нецензурно. То, за что осуждали партию Роджера, Гидра открыто выносила в свои ценности. Порядок через боль, идеология, тотальный контроль. Люди вполне готовы отдать свою свободу в обмен на безопасность, и Пирс, нынешний глава партии, мастерски этим пользовался. У Джеймса же к нему что-то личное, вроде неприязни. Ну, или точнее ненависти и, простите, страха? Барнс ничего не боялся, но Пирс умел засесть в мозгу. Честно, без понятия, почему Джеймс всё ещё не убил его. Может, не хочет подставлять Стива таким открытым устранением соперника, а может, просто ещё не выбрал достаточно подходящую смерть. Это Барнс, он сам не знает, что есть в его голове. Хм-м, что бы ещё вам такого рассказать… Вы слышали о Романофф? Ну, рыжая такая. Член партии ЩИТ. Её фотографии печатают на всех обложках политических журналов, отчего их вполне можно спутать с Cosmopolitan. Ладно, о ней Барнс тоже говорил не так уж и много, но кое-что мне удалось запомнить. Наташа всегда стремилась к большему. С самого детства она старалась быть лучшей во всём. Не ради поощрения (сиротский приют для девочек так себе место для поиска родительского одобрения), а чтобы больше никогда не возвращаться к этим пустым стенам. Барнс считал её целеустремленность чем-то нездоровым. Даже достигнув таких высот, о каких маленькая Нат не могла и мечтать, лёжа в своей холодной кровати, взрослая мисс Романофф не оставалась довольной результатом. Неудивительно, что с таким отношением к жизни в целом и работе в частности в коллективе Наташу не особо любили. Женщины завидовали, мужчина истекали слюнями и тоже завидовали. «Опять повысили. Да насосала. Правая рука Роджерса, ага. Знаем мы, что она этой рукой ему делает». Наташа лишь усмехалась на такие заявления. Раз по их мнению всё так просто, то что в таком случае мешает им самим отсосать боссу? Рот у всех одинаковый, а босс, если так судить, не особо разборчивый. Простите, что скачу с темы на тему, давно не встречалось благодарных слушателей. Здесь в целом не приветствуются беседы по душам, а вот такие сплетни и подавно мало кому расскажешь, да и все давно в курсе этих историй. Ладно, думаю, вам тоже уже надоела политика, Барнс как-то упоминал Тора, вот про него я бы тоже хотел рассказать. Позволите? Забавный персонаж был — считал себя охотником на нечисть, представляете? Одноглазый мужчина с мешком соли и железной кочергой — последнее, что ожидал увидеть Барнс, расположившись с винтовкой на чердаке старого дома. Тор, как позже выяснилось, тоже кое-кого выслеживал. Он облазил всё небольшое помещение в поисках тела, дух которого не мог упокоиться. Труп он так и не нашел, ведь, видит Бог, Джеймс изо всех сил удерживал себя от помощи. Иначе одно тело на этом чердаке когда-нибудь всё-таки бы нашли. Тор был немного не в себе. Он утверждал, что потерял глаз в схватке с призраком. Тот буквально вырвал его из глазницы и унёс в свой мир, где глаз продолжает смотреть вокруг и помогает Тору видеть духов. Обычно он не охотится один, у них семейное дело. Он, его брат и их отец против всего мира. Правда, отец пропал, а брат мёртв. Но Тор не отчаивается, ведь это не первая смерть брата, он сможет его воскресить и уже вместе они найдут отца. Всю эту невероятную историю, наполненную оптимизмом, Тор рассказывал, рассыпая вокруг себя круг из соли. Джеймс тогда решил его не трогать и просто найти себе другой чердак. Не знаю, что с сейчас с Тором и его семьёй, Джеймс его больше никогда не встречал. Пожалуй, настало время ответить на так и не прозвучавший, но всё же читаемый в ваших глазах, вопрос: Откуда я знаком с Барнсом? Понимаю ваше желание узнать правду, но уверяю вас, эта история не интересней, чем ржавый гвоздь, валяющийся на полу в старом сарае. Была зима, январь, число так семнадцатое. Или двадцатое? Семнадцать, всё же так. Рассвет в тот день был восхитительный, вот это я помню точно. Люди, ехавшие в поезде, а всё началось именно с него, совершенно замёрзли и хотели поскорей оказаться дома, где пышущая жаром печь, мягкая постель и спокойствие. Граница давно позади, но ехать оставалось ещё часов девять, и даже добросердечный старик, снабжавший всех давно остывшим чаем, не сильно поднимал настроение. Было тесно, людей набилось немало, но выбора особо не было — остальные вагоны были также полны. Возвращение на Родину выдалось сложным для всех нас. В один момент поезд затормозил, а потом и вовсе остановился. Дверь в товарный вагон, в котором мы ехали столько времени (и, уверяю вас, проедем ещё намного больше девяти часов), с неприятным скрипом открылась и зашел тот, кого каждый из нас уже видел в тот самый день, особенный и разный для всех. Ну, вы понимаете. В день нашей смерти. С того появления в дверях нашего вагона Джеймс приходит к нам каждую ночь. У нас много вопросов к нему и, знаете, он всегда готов отвечать.