Музыка нас связала

      Старые качели тихо поскрипывают, ими не пользовались уже несколько лет, небольшой парк давно перестал интересовать детей, то ли из-за того, что по сравнению с другими обставлен он был скудно, то ли дети этого поколения просто забыли об игровых площадках найдя развлечение поинтереснее. В другое время Итэр возможно печально бы вздохнул от подобных мыслей, но сейчас в сердце теплилась благодарность. Благодарность за одиночество. В университете он должен улыбаться и быть примерным студентом, который думает только об учёбе, дома же быть заботливым братом, который не расстраивает сестру, ведь она и так постоянно о нём беспокоится и добавлять новых поводов для волнения совершенно не хотелось. Поэтому, сидя и покачиваясь на качелях он благодарил детей решивших выкинуть площадку из памяти и позволить остаться ему в одиночестве.       Дорожки слёз на щеках блестят из-за закатных лучей солнца отдающего последнее на сегодня тепло людям. Глаза закрыты, губы поджаты, в голове пусто, в ушах звон, иногда перекрываемый гулом голосов гуляющих неподалёку компаний друзей и влюблённых парочек, а на шее туго затягивается петля состоящая из ядовитых мыслей и проблем. Итэр не ощущает себя человеком, скорее сгустком из всякой дряни, никому не нужным, одиноким сгустком. Пальцы до побеления сжимают телефон из него машинный голос о занятости абонента, петля затягивается туже, воздух начинает заканчиваться, а лёгкие и сердце сдавливают невидимые для людских глаз тиски.       Любовь действительно страшная сила, думается ему, желание швырнуть телефон куда подальше растёт с каждой секундой, но иррациональный порыв удаётся подавить, теперь гаджет покоится в кармане джинс. Новый удар, теперь прямиком в сердце, самым острейшим в мире ножом, который протыкает сердце насквозь. Из-за боли посторонние шаги Итэром были не замечены и вернуть его обратно в реальность смогли чужие ладони на плечах. Большие, горячие словно магма ладони покоились на понурых плечах не дольше секунды. Итэр резко подаётся вперёд от испуга, соскальзывает с качели и ничком падает на неубранную до конца гальку, она впивается в ладони, сдирает кожу на коленях через неплотную ткань. Физическая боль проясняет голову и петля на шее постепенно ослабевает, спадая с шеи. Не такой уж незнакомый незнакомец поддерживает Итэра под локти, помогая подняться на ноги, наконец он может рассмотреть его лицо. Но уловить что-то помимо глубоких, зацепившихся за его лицо, синих глаз и знакомых черт не удалось. Стыд и приличие были словами ему явно незнакомыми, до того как Итэр успевает смутится от внезапной близости, губы парня растягиваются в таинственной улыбке, что сбивает столку. И чего он улыбается?       В подобной позе парни находятся дольше положенного, излишняя близость давит, и Итэр не обращая внимание на ноющую боль отодвигает незнакомца, выдавливая из себя одно единственное слово. — Спасибо… — хоть и поняв, что парень ему знаком имя в голове всплывать не желало, поэтому он ограничился сухим «Спасибо». Голос немного сипел и звучал ужасно жалко, руки чесались от того насколько сильно Итэр хотел разодрать горло, вырвать себе язык и глаза, из которых до сих пор текли холодные слёзы. — Нехорошо. — излишне весело и живо звучит эта фраза. Итэр не понимает относится ли сказанное к разодранным рукам, которые аккуратно и нежно массируют чужие длинные пальцы, или о заплаканном лице, от него взгляда он так и не отвёл.       Итэр вырывает ладони из горячих рук и пытается утереть дорожки слёз, из-за них раны щиплют и начинают болеть ещё сильнее, но боль отрезвляет и помогает успокоиться окончательно, поэтому он продолжает усердно тереть покрасневшее от плача и ветра лицо. — Та-ак… — тянет парень спокойно стоящий напротив, наблюдая за действиями Итэра. Быстро смекнув, что тот хочет узнать он прервав фразу дал досрочный ответ. — Всё хорошо, ничего такого. — тихо, но уверенно заявил он — Я пойду. Спасибо за беспокойство, Чайлд. — верно, не незнакомого незнакомца зовут именно так, в голове что-то щёлкает и Итэр вспоминает всё.       Чайлд — это колледж при университете, в котором обучается сам Итэр, толпы поклонниц и поклонников, слезливые сцены расставания на людях, мириады разбитых сердец и безразличие в глазах по отношению к страданиям по его персоне. До боли знакомый типаж, спокойствие, безразличие и нотки благодарности заменяет собой невыносимая тошнота. Более не сказав ни слова Итэр начал собираться домой, сестра уже должна была уйти на вечернюю прогулку с подругой, значит дома теперь безопасно. В голове крутится только одно: «Бежать», но хват на запястье не даёт сдвинуться сместа ни на сантиметр.       На лице улыбка, в глазах загорается что-то о чём Итэр знать не хочет. Беги, уходи, торопить — всё это набатом бьёт по мозгам. Они играют в перетягивание каната. Ощущение смешиваются, слова не желают слетать с губ, с каждой секундой Итэр становится всё более бессильным, понимает, что победителем он не выйдет. Чайлд же наоборот, уверяется в свой власти и силе. Запястье стискивают сильнее и притягивают ближе. Голос вкрадчивый, не терпящий возражений, а взгляд нежный, чертей и не видно совсем. — Я провожу тебя до дома, не могу же я бросить раненного. Ну же, пошли. — хват становится нежным душа Итэра начинает дрожать, язык каменный от того он молча идёт за Чайлдом еле-еле переставляя ноги. С каждым шагом внутренности холодеют всё сильнее, мозг призывает остановится, оттолкнуть парня, сказать хоть что-то, но тело не подчиняется, контроль был утерян окончательно.       Шаг за шагом, метр за метром, а Итэр только и может что смотреть на Чайлда — монстра с глазами цвета морского дна, которые затягивают с головой. В них отражаются все мысли, но для парня они будто на другом языке, становится ещё страшнее. Шаг за шагом, метр за метром, они стоят около входной двери, ладонь обжигает прохладный металл ключа, через четыре щелчка их взору открывается просторный тёмный коридор Итэр замирает, не решается войти, теперь дом не кажется безопасным местом, но Чайлд втягивает его внутрь, теперь он здесь хозяин.       На ранах шипит обеззараживающее средство, в голове совсем пусто. Чайлд сидит рядом, непозволительно близко, улыбается сладко-сладко, руки его начинают блуждать по телу, изучая все изгибы. Он ведёт себя по хозяйски понимая, что парень в его абсолютной власти. Прижимается и кладёт голову на тонкое плечо мурлыкая что-то себе под нос, поспешно достаёт телефон впихивая гаджет в обработанные ладони. Перед глазами Итэра мириады имен, которые вырезаются у него на сердце, скоро он войдёт в их ряды. По щекам текут бесконечные слёзы одиночества и боли на шее затягивается новая крепкая, крепче прежней, петля. С губ срывается неслышимый крик.