Перекресток

Легенду о Роберте Джонсоне Андрей слышит в тот вечер впервые и, разумеется, от Ренегата. Шуты отмечают особо, по их собственному мнению, удачное выступление у кого-то на квартире, вокруг царит невообразимый гвалт, Миша громко и пьяно хохочет над чьей-то шуткой в обнимку с Шурой, Яша уже дремлет на диване, а сам Андрей лежит на полу, закинув ногу на ногу, переодически уворачиваясь от чужих ботинок, и стряхивает пепел от сигареты прямо на чью-то брошенную куртку. Лось сидит на стуле с гитарой и быстро перебирает пальцами какие-то мудреные аккорды. - Это вот что? – лениво уточняет Князь, не особо рассчитывая перекричать фоновый шум. - Что? – моментально отзывается Реник, не поднимая глаза от инструмента. - Это, то, что ты играешь - это что? - Блюз, - немного самодовольно отвечает Ренегат, будто только и ждал, что этот вопрос рано или поздно кто-то задаст. - Хуюз, - хихикает Андрей и затягивается. Лось откладывает гитару к стене и нечитаемо смотрит на Князя поверх очков. - Между прочим, Андрей, это классика блюза. Роберт Лерой Джонсон. История невероятной человеческой мотивации и упорства. Ну или черной магии, тут как посмотреть. Странно, что с невероятной любовью к мистическим историям, ты мог пропустить этот эпизод. Андрею скорее кажется странным умение душнить даже в обстоятельствах распитого на всех от благосклонно настроенных организаторов почти полного ящика водки, но неожиданно даже для себя он решает промолчать. Ренегат, словно того и ожидая, поправляет очки и садится на любимого конька занудства. - Джонсон – один из величайших блюзовых музыкантов всех времен, между прочим, так называемый основатель знаменитого «Клуба 27», слышал о таком? Князь морщится и окончательно тушит сигарету о прожжённую куртку. Хотел бы он не слышать о чем-то подобном. Хотя бы денёк, так, для разнообразия. - Его мечта была играть блюз наравне с легендами того времени, - словно не замечая кислую мину собеседника вдохновленно продолжает Лось, - но музыка ему упорно не давалась, и Джонсон был осмеян при попытке выступления. А потом, - Ренегат драматично взмахивает руками, задевая гитару. Струны жалобно тренькают, - Роберт Джонсон просто исчез. Представляешь? Все думали, что он бросил музыку, но нет, всё это время он упорно тренировался, чтобы стать легендой и донести этому миру собственный талант. - А мистика-то в чем? – уныло уточняет Андрей, рассчитывающий на что-то более впечатляющее. - Мистика в том, что, с некоторой вероятностью, этот талант был получен в результате сделки с дьяволом на перекрестке трех дорог. Это объясняет и загадочную смерть Джонсона, и то, что его захоронение долго не могли отыскать. Хотя, в более официальной версии причиной его смерти числится простой сифилис. Андрей разочарованно потягивается, тут же встречаясь головой с чьим-то ботинком. - Хуита какая-то, - резюмирует он, с кряхтением поднимаясь на корточки и направляясь по стеночке в сторону туалета. Вслед ему раздается заунывный гитарный перебор и очередной залп михиного смеха.

***

В следующий раз уже знакомую легенду Андрей слышит без имён и вскользь: да и было бы весьма странно, если бы среди распластанных на грязном матрасе тел нашелся кто-то, кто бы мог прочитать осмысленную лекцию. Миша обнаруживается почти сразу: сидит, оперевшись на стену и смотрит невидящим взглядом куда-то в небытие, разве что слюни не пускает. Князь привычно опускается рядом на корточки и щелкает пальцами у его лица. Михины зрачки, хоть и не сразу, но всё же фокусируются на источнике звука. - Андрю-ю-юха, - радостно тянет он, расплываясь в беззубой улыбке, - ты чо здесь? - Да чисто за хлебом шел, Мих, вот, смотрю, ты сидишь. Дай, думаю, поздороваюсь. - А-а-а, - понятливо кивает Горшок, - ну это ты молодец, ё-моё, хлеб – это ж, ну, всему голова, настоящая крестьянская пища. Ты иди, иди… Андрей раздраженно выдыхает и закидывает мишину руку себе на плечо, осторожно подхватывая и приподнимая друга на ноги. - Самому никак не выбрать, Мих: то белого хочется, то черного. Очень помощь твоя нужна. Пойдём. - Что ж ты сразу не сказал? – Миша повисает на плечах тяжеленным кулем и все норовит сползти из рук обратно по стене, - ты ж знаешь, Андрюх, я ж всегда помогу, мы ж это…Вместе навсегда, правильно? Правильно, Дюш? Князь ничего не отвечает, перехватывая ношу поудобнее и вместе с ней медленно продвигается к выходу. В узкой прихожей встречается новое препятствие: девчонка, методично обшаривающая карманы развешанных курток и занимающая собой сразу всё пространство. Андрей быстро давит мерзкое желание отодвинуть её ногой и останавливается, давая себе небольшую передышку. Миха равнодушно пыхтит ему в шею. - Солнышко, - вкладывая в голос всю возможное на данный момент радушие, говорит Князь, - милая, нам бы пройти. - Нужен осиновый кол, - совершенно пустым голосом откликается девчонка, не отрываясь от своего занятия, - обязательно осиновый… У тебя есть? Она резко разворачивается и в одном прыжке оказывается около Андрея. Тот от неожиданности отшатывается и чуть не роняет Миху на пол. - Я ж не совсем дура, - торопливо шепчет девчонка, поглаживая Князя по отворотам куртки, - если начертить круг осиновым колом, то демон точно не выйдет, всё будет хорошо, только колышек нужен, дай колышек, а? - Колышек – это обязательно, - соглашается Андрей, уворачиваясь от липких пальцев, юрко скользящих ему за ворот, - мы сейчас за хлебом сходим, а потом сразу за осиной, чтобы точно никаких демонов. А ты тут подожди, милая. Девчонка, словно разом получившая решение всех проблем, с облегчением выдыхает и оседает на грязный пол, уступая дорогу. -Только обязательно, - доверчиво сообщает она, - иначе демон до меня доберется. Осиновый колышек. - Осиновый, осиновый, - кивает Андрей и перетаскивает волочащиеся михины ноги за порог квартиры, которую надеется больше никогда в своей жизни не посещать, и захлопывает за собой дверь.

***

Третья встреча (звоночек, - как позже для себя отметит Андрей) происходит где-то в гастрольном туре между, по дороге между нихуя и нихуя. - Долго там ещё? – со злостью спрашивает Горшок, пиная переднее сиденье. С сиденья раздраженно пыхтит Яша, однако, воздерживаясь от дополнительных комментариев. - Заебали, блять, - не унимается Миха, - то едем, то стоим, ни поссать, блять, ни… Ни поставиться, - с досадой про себя заканчивает Князь. - Мих, ну авария же, – миролюбиво констатирует он, - перекресток старый, дороги плохие, ничего удивительного. Сейчас поедем. Посиди спокойно. - Сам, блять, спокойно посиди, - огрызается Горшок, - заебал со своим спокойствием. Всё у тебя спокойно. Андрей демонстративно отворачивается к окну, не имея ни малейшего желания вступать в перепалку. Миха примиряюще тыкает его локтём в бок. - Тут вообще частенько аварии, - неожиданно раздаётся голос водителя, - поганый перекрёсток, старый. Говорят, кладбище тут раньше было, а потом кости разрыли, что-то вывезли, что-то бетоном залили, а теперь что ни неделя – то кто-то в кого-то въехал. Миха забирается на сиденье прямо в обуви, обхватывает руками колени и раздраженно шипит. - Баранку, блять, крутить, уметь надо, а не на кладбища старые гнать. Олени. - Ты оленей не трогай, - хихикает с соседнего места Балу, - благородные животные, статные. - Да завалитесь вы все, - в бессилии зарывается Миха в собственные ладони, старясь сжаться до размеров молекулы, и наваливается на Андрея всем весом. Князь приобнимает его за плечи, привычным жестом запуская руку в растрепанные волосы. Миша довольно пыхтит. На плохом перекрестке они теряют добрые четыре часа.

***

О том, что Мишу в попытке завязки нужно отвлечь, группа специально не договаривается, негласно придумывая развлечения по очереди. Машка, на которую Горшку хватает совести не огрызаться даже в худшем его состоянии, притаскивает какие-то книги и копошится в михиной голове, сооружая микроскопические вавилонские башки из косичек; Пор с глубоким вздохом выслушивает трехэтажные маты, замаскированные под комментарии о новой барабанной партии; Балу утаскивает друга на длительные прогулки по неизвестным для остальных местам далекой юности; Лось торжественно вручает какие-то якобы раритетные билеты на некую театральную постановку, в итоге Мишей абсолютно игнорируемые. Андрей отдельной функции себе так и не придумывает, к собственному неудовольствию занимая какую-то серединную роль между надзирателем, хорошим другом и весьма хуевым частушечником. Раздраженный Миха начинает разносить его тексты особенно колко, показушно сплевывая на особенно выразительных ругательствах, пару раз демонстративно хлопает дверью и исчезает в неизвестном направлении. Факт неизвестности щемит в груди особенно сильно, поэтому несколько раз Андрей даже пробует незаметно проследить за другом, но затем не выдерживает и машет рукой на бесполезное занятие. Завязка ожидаемо длится недолго. Миха обнаруживается утром на репточке, терзающим гитару. - Посмотри-ка чо, Андрюх! – радостно сообщает он, наигрывая незнакомую мелодию. - Красиво, - кисло соглашается Андрей, готовый проклясть любую, даже самую охуительную музыку, вдохновленную растекающимся по чужим венам героином. - Красиво? – с неожиданной обидой вскидывается Миша. – Ничего больше не скажешь? Красиво – и всё? - И всё, Мих. Красиво, - отрезает Князь, присаживаясь напротив и внимательно вглядываясь в знакомое лицо. Зрачки расширены, слюни (ха) не текут, пальцы почти не дрожат. Вмазался часа четыре назад, пока он, Андрей, досыпал последние сны перед тем, как невидящим взглядом снова гипнотизировать зелёную тетрадку. - Ты опять? – не выдерживает он. - Да что ты, блять, пристал! Можешь просто послушать? Нормально сказать, как тебе?! – в голосе Михи короткая вспышка гнева меняется на мольбу ребёнка, выпрашивающего яркую игрушку с верхней полки магазина. Не дожидаясь ответа, мишины пальцы снова начинают короткими перебежками скользить по струнам. Андрей прикрывает глаза. - Текст нужен, - резко прерывается Миша, откладывая гитару, - что-то такое, чтобы про надежду, ё-моё, но при этом историю нормальную. Про то, как отчаявшийся мститель готов хоть душу дьяволу продать, чтобы наказать тех, кто его семью или друга убил, такое, например. Мрачняк, короче. - Мих, ну уж текстами я как-то сам. - Знаем мы, как ты сам, - фыркает Миша, вскидывая брови, - самостоятельный дохуя. Андрей не отвечает, хотя злоба начинает клокотать невысказанными словами где-то в районе горла. Хочется, чтобы на точку поскорее пришли остальные, с кем можно будет молча разделить это подступающее разочарование, выраженное всего тремя простыми словами: Миха снова вмазался. - Да не злись ты, Андрюш, - неожиданно примирительно тянет Миха, - заебись же получится. Про дьявола-то, да? Получится? Андрюх, только у тебя и получится, у кого ж ещё? Этот ж ты, Дюх! Ты же ну…Понимаешь всегда. Никто так не понимает.

***

От мыслей о пятом звоночке Андрея отвлекает медицинское светило с хмурыми сведенными у переносицы бровями и невероятно равнодушными глазами. - Молодой человек, вы меня слышите? Четвертый раз сердце уже вряд ли выдержит, ни медицина, ни черная магия не помогут. Можете попробовать молитвы, если веруете, но полечиться понадежнее будет. И то никаких гарантий, ситуация очень серьёзная. - Слышу, - соглашается Князь, крутя в руках бумажку с непонятными медицинскими выписками. Врач снимает маску и глаза его разом почему-то перестают быть равнодушными, скорее просто усталыми. Обычный человек, изрядно заебавшийся на, возможно, даже любимой работе, просто желающий хорошенько выспаться и купить новый диван взамен старого и продавленного. - Иногда, молодой человек, медицина бессильна, если ей ничем не помогать. Тут всё только от вас зависит. От него, если быть точнее. Андрей кивает, слыша голос словно через вязкую пелену. Мозг послушно обрабатывает информацию. Четвёртый раз может не выдержать. Медицина иногда (часто) бессильна. Тут всё от вас зависит. И от него. Да нихуя от него не зависит, на самом-то деле. А вот он, Андрей, вероятно, откладывал достаточно долго. - Спасибо, - совершенно честно говорит Князь, аккуратно проталкивая в карман белого халата пару тонких купюр, - я, правда, понял. Спасибо.

***

Миха полулежит на набережной, запрокинув голову к небу, словно пытается разглядеть невидимые в питерской белой ночи россыпи звёзд. - А хорошо сегодня отыграли, да, Дюх? – спрашивает он куда-то наверх. Князь, забыв, что Миша его не видит, кивает вместо ответа. Миха оборачивается с широкой улыбкой и с наслаждением потягивается. - Всегда бы так, - добавляет он, размазывая внутренности Андрея топленым маслом по собственному голосу, - спокойно как-то, но драйвово, ё-моё, даже Пор не лажал. Князь присаживается рядом, смело накрывая мишину руку своей и чуть сжимая. Миша руку не убирает, притирается носом к шее и застывает, словно одна из питерских статуй, охраняющих берег. - Много ещё таких концертов будет, Мих, - смело обещает Андрей, глядя на разбивающиеся о гранит волны. - Много ли, - щекотно пхыкает Миша ему в шею и снова замирает, - спасибо, Андрюш. - За что? Миха не отвечает. С соседнего перекрестка слышится скрип разводящегося Дворцового моста.

***

Не смотря на теплые июльские ночи, на продуваемом всеми ветрами деревенском перекрёстке оказывается весьма холодно. Андрей зябко кутается в кожанку, выкладывая из сумки заранее приготовленное нехитрое снаряжение: сраный осиновый колышек, нож и заранее прописанные на тетрадном листе требования. Обхватив колышек, Князь обводит небольшой круг прямо по середине четырёх дорог и, подавляя желание трусливо зажмуриться, с силой проводит лезвием по ладони. Рукав сразу же становится противным и мокрым. На землю падают красные капли. -Euphas Metahim, frugativi et apellavi, - говорит он пустоте, чувствуя себя полным кретином и, вспоминая инструкцию, повторяет фразу ещё два раза. Перекрёсток остаётся предсказуемо пустым. Андрей с надеждой огладывается по сторонам, мысленно проклиная себя за тупую идею, и слышит со стороны круга деликатное покашливание. - Блять, - неверяще охает Князь, оторопело разглядывая возникшую перед ним фигуру. - Не причисляю себя к сотрудникам столь древней профессии, - ехидно сообщает фигура, оттряхивая деловой костюм, - хотя, полагаю, юноша, вы использовали данное высказывание, как весьма распространенное в этих краях междометие. Перед ним стоит дедок, из тех, которых язык не повернется назвать пожилым: в аккуратном костюме-тройке, с красным галстуком, подстриженной бородкой и явно уложенными гелем темными с проседью волосами. -Междо…метие, - соглашается Андрей, инстинктивно делая шаг назад. Дедок с интересом разглядывает прочерченный осиновый колом круг и чуть поддевает землю около него лакированным ботинком. - Интересное решение, явно мешающее нашей конструктивной беседе. Но, как говорится, желание клиента – закон, - наставительно поднимает дедок указательный палец вверх. – Опустим формальности или мне надо продемонстрировать столб дыма для пущего впечатления? - Опустим, - сипит Андрей, поудобнее перехватывая рукоятку ножа здоровой рукой. - Да не надо так нервничать, юноша, - морщится дедок, - вы меня вызвали, я пришел, зачем эта агрессия? Я же и обидеться могу. Фигура в костюме заходится лающим смехом и вокруг круга начинают полыхать яркие огненные искры. Смех резко обрывается. - Не будем, выражаясь вашим языком, тянуть кота за голые коки, - услужливо предлагает дедок, - ваши требования, моя цена - все разошлись довольными. Андрей нервно сглатывает и поднимает свободной рукой зажатый кроссовком тетрадный лист. - Я хочу, чтобы Михаил Юрьевич Горшенев, 7 августа 1973 года рождения… - Юноша, - про лицу дедка прокатывает волна раздражения, - давайте без этого. Вопреки всем стереотипам, я, как это говорится? Не собираюсь вводить вас в заблуждение. Не собираюсь вас наебывать, если так больше нравится. Давайте сократим этот занудный формализм? -… больше не употреблял наркотики, - упрямо заканчивает Князь. - О как, - потирает переносицу дедок, - не так уж и длинно. Но, совершенно, юноша, неисполнимо. Понимаете ли, каждый смертный волен сам делать свой выбор. В том числе и Михаил Юрьевич Горшенев, 7 августа 1973 года рождения. Мои извинения. Андрей выпускает лист из рук и бессильно плюхается на прохладную землю. Мишке чуть больше, чем через год тридцать – то самое число, от которого он сбегал в героиновые ломки, новые песни и странные компании. Четвертый раз может не выдержать. Мишкиному четвертому десятку не могут противостоять ни самые лучшие тексты, раз из раза преданно приносимые в зелёной тетради, ни полные стадионы, ни фанатское обожание, ни сам Дьявол. И, конечно, не он – Андрей. - Ну что вы так убиваетесь, юноша, вы ж так не убьетесь, - доверительно сообщает дедок, - исполнить то, что вы хотите - разительно невозможно. Но мы можем немного подкорректировать ваше требование. - Ладно, - откликается Князь, вновь поднимаясь на ноги. - Разительное благодушие, юноша…Как я и сказал, принять решение за смертного я не в силах. Но вот попробовать повлиять на него – это можно. Например, дав немного дополнительного времени на размышления. - Это как? – вскидывает бровь Андрей. - Добавим вашему Михаилу Юрьевичу Горшеневу 7 августа 1973 года рождения пяток лет, на то, чтобы сделать более осознанный выбор, что скажете? - Десять, - не давая себе передумать, требует Князь. На лице дедка возникает ехидная ухмылка. - О, юноша, так вы ещё и торгуетесь…Что же, уважаю молодость и наглость, сам таким был. Сойдёмся на десяти. Андрей растерянно топчется на месте. Почему-то это всё представлялось ему совершенно не так. А как – он и сам не знает. - Ну и…дальше-то что? - А дальше, юноша, вторая сторона товарно-денежных отношений. Я вам – дополнительный десяток лет, а вы мне… - Бессмертную душу, я знаю. Начерченный круг снова начинает искрить. Дедок в нём едва ли не покатывается с хохоту, театрально вытирая выступившую слезу. - Ох, да простит меня тот, кого я не имею права упоминать, но не будьте столь самонадеянны. Юноша, ну кому же в наши дни нужна чья-то душа? Тем более, вы и сами весьма неплохо ведёте её в наши руки. Андрей снова ёжится под холодными порывами ветра. - А…что тогда? - Что-то, что будет для вас по-настоящему ценным, уважаемый. Думайте. Князь хмурится. По-настоящему ценное только что было выторговано на сомнительном старом перекрестке у возможной галлюцинации, а больше ничего в голову не шло. - Что-то равноценное новому отрезку жизни, - голос дедка неуловимо меняется, приобретая какие-то хищные оттенки, - что-то, что, вероятно, даётся раз в тысячу лет, ничего не приходит в голову? Андрей качает головой. - Юноша, ну, право слово, впадать в такое отрицание – это уже слишком даже для вас. - Мы с …Мишей? – последнее слово оседает на языке чем-то вязким. - Уже теплее. Не буду вас томить, время, как говорится, деньги. А в нашем случае – даже более устойчивая валюта. Любовь и родство душ, я, конечно, в качестве оплаты забрать не могу, больно высокие материи. А вот дружбу, взаимопонимание, мушкетерство ваше, - это подойдет. Андрей замирает, сжимая рукоятку ножа до белых костяшек. - То есть…Миха будет, но…без меня? - В некотором роде, юноша. Мысли друг за друга высказывать вы явно прекратите, в одну сторону по жизни тоже едва ли посмотрите, мечты одни на двоих не разделите. Ну, или может оставить, как есть. Всё будет, как сейчас: один мир на двоих, возможно, даже в некоторых непривычных, но втайне желаемых вами смыслах. Но, вероятно, недолго. Что выберете? Андрей прикрывает глаза, мысленно пересчитывая невидимые в белой ночи звезды над набережной. - Первое. - Тогда по рукам. Чуть кряхтя, дедок делает широкий шаг из круга и, под недоумевающий взгляд Андрея, протягивает ему пятерню. Князь молча обхватывает чужую ледяную ладонь своей, пару раз встряхивает и разрывает рукопожатие. - Раз уж вы любитель формализма, то резюмируем, что сделка состоялась, - дедок деловито оттряхивает черные штаны от пепла и ехидно улыбается, - дописываем Михаилу Юрьевичу Горшенему 7 августа 1973 года рождения плюс десять лет, выписываем…дружбу с Андреем Сергеевичем Князевым 6 февраля 1973 года рождения. Сделка обратной силы не имеет. Не говорю вам прощай, юноша, но говорю вам до свидания. Порыв ветра чуть не сбивает стоящего в одиночестве на перекрёстке Андрея с ног. Князь опускается на корточки, подбирая сиротливо лежащую на земле сумку, и кидает туда окропленный красным нож. Сделка, на его личный взгляд, вышла уж слишком легкая, а демон с его условиями был банально смешон. Уж лучше бы душу брал, пока дают, потому что разрушить их с Михой связь какими-то там дьявольскими контрактами – ну это курам на смех. Андрей честно пытается придумать хоть одну ситуацию, при которой бы они могли всерьёз разосраться (ну не из-за текстов же, в самом-то деле), но быстро сдаётся, закидывает сумку на плечо и, насвистывая, удаляется от злополучного перекрестка. Наебал демона, получается. Ха. Впереди у него (у них) ещё десять лет. Десять лет, на то, чтобы Мишка мог передумать, Андрей - успеть, а сраный Дьявол - утереться своими идеям и компромиссам. И хуй там Андрей так легко поступится их дружбой или ещё чем, что этот дедок старательно перечислял, потому что это же они: он и Миха. Не будет по-другому, что бы там какие высшие силы не придумали. У них есть они. Их мир. И никакие блядские сделки хоть с самим Сатаной этого не изменят. Андрей, весело насвистывающий нехитрую мелодию посреди продуваемого перекрестка, в этом уверен больше, чем в способности Ренегата душнить даже под предоставленным благосклонно настроенными организаторами почти полного ящика водки.