Лунные отблески и алое пламя

— Нет. Ни при каких обстоятельствах. Абсолютно — нет. Реннала роняла слова сухо, словно говорила не с мужем, а с одним из провинившихся студентов, что пришли к ней, минуя всех преподавателей и глав кафедр, чтобы умолять не подписывать приказ об отстранении от академии. — Будет тебе, — Радагон старался звучать миролюбиво. — Они умные. Особенно он, — повернувшись вполоборота, потрепал шерсть на загривке зверя, который настороженно прятался у него за спиной. Холкой волк как раз доставал Радагону до плеч. Губы Ренналы стянулись в тонкую нить. И пускай зверь, замерший подле хозяина, не выказывал враждебности, она всё равно внутренне содрогалась от одной мысли, что Радагон может привести одного такого в их дом. Красные волки были погибелью армии Лиурнии во время войн. Громадные, воющие так жутко, что даже у бывалых солдат кровь стыла в жилах, мечущиеся в пылу сражения подобно яростным духам, которых не брали ни клинок, ни магия блестящих камней. Признающие только одного вожака и только его слову покорные. — Ни за что. — Дай мне один только шанс, — Радагон положил ладонь на голову волка между ушей, и тот послушно склонился, припал к земле, но всё равно не сводил взгляда с Ренналы. Он чуял магию, флёром которой она всегда была овеяна. И ничуть не хуже он чуял её холодную неприязнь. Реннала знала, что волкам нельзя смотреть в глаза — от этого они лишь больше свирепеют. Поэтому она смотрела прямо в лицо супруга, медля с ответом. Она бы поставила в разговоре точку ещё несколько минут назад, если бы говорила с кем-то иным. Но с Радагоном она была связана клятвой. С ним она обещала делить и радость, и горе. Забывать о размолвках и находить общий путь. Давать шанс даже тому, что в прошлом принесло ей и её людям столько боли. — …Нет, — всё равно сорвалось с её губ тихим шёпотом. Реннала опустила взгляд, понимая, что не может так просто переступить через это прошлое — даже ради супруга. И всё же… — Я… хочу сперва убедиться, что он не опасен. Для этого нужно время. — Он может пожить рядом с академией, — выдыхая с облегчением, предложил Радагон. — Не станет никого пугать, и у всех будет время привыкнуть… и понять его. Он приблизился к Реннале и взял её за руку. — Можем начать прямо сейчас, — мягко сказал он. — Я буду рядом. И если ты вновь скажешь «нет»… честное слово, я уведу его. Молча Реннала позволила подвести себя к волку, который поднялся с места. Из глотки зверя вырвалось глухое ворчание — быть может, ему не нравилось видеть хозяина рядом с «чужой» женщиной точно так же, как самой Реннале не нравилась перспектива видеть из окон академии это рыжее чудище, резвящееся на мелководье. Радагон приобнял её за талию, придавая уверенности и без слов обещая, что всё будет в порядке. Что он ручается за волка. Не отпуская её ладони, медленно поднёс руку Ренналы к звериной морде. Та старалась сохранять внешнее спокойствие, но была готова вырваться, вызвать шторм из блестящих камней, если волк хоть раз дёрнется в её сторону, хоть на дюйм обнажит клыки. Но красные волки и правда доверяли любимому хозяину безоговорочно. Пальцы Ренналы коснулись жёсткой рыжей шерсти и, ведомые рукой Радагона, провели по лохматому загривку. С замершим сердцем ожидая реакции, Реннала впервые дала слабину. Она заглянула волку в глаза. У него и вправду был взгляд не зверя, но существа мыслящего, понимающего гораздо больше, чем способен выразить. Понимающего, что значат слова спорящих людей — и что означает поведение хозяина, который бережно обнимал незнакомую женщину. Волк прикрыл глаза. И позволил избраннице хозяина погладить себя. Недолго — как только её рука исчезла, он отстранился, вновь бдительный и осторожный. Ему тоже нужно было время, чтобы начать доверять этой женщине — пускай хозяин, кажется, искренне заботился о ней ничуть не меньше, чем о своих красногривых любимцах.

***

Тишина зала была потревожена. Красный волк, до того кажущийся дремлющим, вскинулся и ощерился. В сердце академии Райя Лукария пожаловал чужак. У волка не осталось почти ничего. Ни хозяина, ни стаи, ни свободы — последнюю он сам отринул, чтобы защищать ту, кто сама уже едва ли могла о себе позаботиться, поглощённая горем. Взвыв, волк бросился в атаку, призывая сверкающие магические клинки — он научился этому у той, кого когда-то приучен был ненавидеть. Той, кто дала ему шанс — и той, чьё однажды подаренное доверие он не был намерен предавать. Так уж устроены красные волки.