Разрушим нашу дружбу... и я смогу уйти

Невиллет всегда приносил с собой успокаивающий запах влаги в покои Фурины. Может быть, именно поэтому гидро Архонт так любила звать его к себе перед тем, как лечь спать. Так жаль, что скоро все изменится… Пророчество остановилось, но никто не признал вклада Фурины в это чудесное спасение. Она сброшена с трона, осмеяна всем народом, ее репутация кинута на растерзание злобной толпе. И теперь единственное, что у нее есть – это Невиллет. Да, теперь он один может понять ее, может помочь ей избавиться от бесконечной грусти. Но тот день, день суда над ней, навсегда оставил новый отпечаток в душе Фурины. Невиллет, верховный судья, вечный помощник и друг, отвернулся от нее. Она была уличена во лжи, а теперь остается в этом ужасном театре, до сих пор живет во дворце Мермония и ждет. Ради чего она еще здесь? Почему она каждый день слышит нахальные крики, угрозы о расправе? Зачем она остается здесь, унижая Верховного судью своим присутствием!? Фурина не знала, что ей делать, чего она хочет теперь? Напрасно милюзины старались накормить свергнутого Архонта ее любимыми сладостями, новый костюм Фурине казался противным, а старый напоминал о прошедших годах. Она боялась встретиться с Невиллетом взглядом, и, живя с ним совсем рядом, избегала возможных встреч. Фурина молчала, стараясь взять паузу за все то время, что ей приходилось невольно говорить. Грудь ее стала часто болеть. Теперь всё. Жизнь медленно уходит из тела. Раннее утро начинается с боли в груди. Самой сильной душевной боли. Сидя в постели, Фурина уже знает, какое распоряжение отдаст милюзине. Тоска замучила ее, она устала от того, что каждый день она живет в страдании. Она хотела дать себе полную волю сегодня. Стук в дверь слышится Фурине в тот же самый час, что и вчера. - Войдите, - прокричала Фурина, поднимаясь с постели. На ночь она не раздевалась. - доброго утра, леди Фурина, - дверь скрипнула, из маленькой щели показалось личико милюзины, - месье Невиллет спрашивал вас о самочувствии. Вчера он не застал вас за ужином и был очень смятен. - его волнения мне больше не нужны, Силен. Он мог и явиться сам, раз так желал узнать о моем самочувствии. - он искренне просил у вас прощения, леди Фурина. Но работа давит на него со всех сторон. К нашему сожалению, народ больше не хочет, чтобы вы занимали пост правителя, - здесь губы Фурины поджались. Голос предательски выдавал ее чувство. Она плачет. – теперь он останется совсем один. Оооох, бедный месье Невиллет, Сиджвин явно не будет довольна его самочувствием. «И все это из-за меня» промчалось в мыслях Фурины. Колени ее дрожали. Боль в груди одолела ее, ноги подкосились, и тело тяжело упало на пол. - Леди Фурина! – завопила Силен, стараясь под бежать к обессилевшей от грусти, - врача, позовите срочно… - но Фурина не дала ей прокричать что-либо еще. - не нужно врача, моя милая Силен. Эту боль не излечит простой врач. – она вздыхает, - но если ты желаешь помочь мне избавиться от мук, я попрошу тебя принести мне вина... Крепкого вина. - но вы уверены, леди… - да. – твердо говорит Фурина, - я уверена. - месье Невиллет не будет до… - он занят. Он ничего не узнает… лишь бутылка. Один раз. И все. - я не могу отказать вам, леди Фурина. Но я надеюсь, вы знаете, что делаете. Милюзина убежала, а Фурина осталась лежать на полу. Пол был в ее слезах. «Напиться напоследок, а дальше как пойдет». Запах в комнате стоял тяжелый. Дышать в нем было сложно. Когда то Невиллет приносил сюда свежий воздух, не открывая окон. Теперь же здесь нет его, а окна закрыты напрочь. … Поздний вечер. На улице очень темно. Сквозь туман во дворец Мермония возвращается Верховный судья Невиллет. Последнее заседание всегда одно из самых тяжелых, потому что затягивается допоздна. Но теперь он во дворце. Днем люди ходили здесь, наполняя жизнь Невиллета суетой, которая казалась ненужной и странной. Когда то здесь же ходила единственная душа, чья суета была для Невиллета чем-то особым. Леди Фурина, которую он не видел так давно и теперь хотел увидеть на позднем ужине. Невиллет распорядился, чтобы стол накрыли на двоих, поставили сладкого и позвали Фурину к столу. Он вспоминал, как неохотно Фурина выходила в свет, к сотрудникам палаты после происшествия, как тяжко ей было делить обеденный стол с большим количеством гостей. Он знал, что Фурина не ужинала, и хотел позвать ее к столу тогда, когда ни один человек не помешает ей. Стол был вскоре накрыт, осталось лишь дождаться леди, но услышал звенящий голос одной из милюзин. - месье Невиллет, месье Невиллет, - тревожно вопила милюзина. - что случилось, Силен? – все так же холодно спросил Невиллет подлетевшую к нему милюзину. - простите нас, прошу. Это наше страшное допущение. Леди Фурина, - с отдышкой говорила Силен, - она сегодня утром попросила у меня бутылку вина… Ох… а оказалось, что она потом попросила еще бутылку у Мадин, еще одну у Наилер и… еще несколько…. Она не продолжала, но Невиллет уже понял, что Фурина сегодня не сможет выйти сама. Забыв про еду и усталость, он двинулся в коридор, дальше по темной неосвещенной лестнице вверх. Забраться вверх, чтобы нагло ворваться в покои бывшего Архонта сегодня не преступление. Быстрые шаги, звуки шагов по лестнице в этот час не могли никого разбудить, и это было несказанно хорошо, потому что сегодня Невиллету придется сделать то, на что он не решился бы больше никогда. Нужная дверь была уже перед ним. За дверью слышался нежный голос, плачущий его имя. Ручка двери повернулась, и дверь открылась для Невиллета. Бутылки из-под вина стояли в ряд перед туалетным столиком, духота была невыносимая, сплетающаяся с запахом алкоголя. По полу были разбросаны вырванные из книг листья – последствия жуткой истерики, которую никто не слышал, кроме Фурины. Она здесь одна, плачущая и продолжающая поглощать вино прямо из бутылки. Ужасное зрелище – видеть заплаканное, раскрасневшееся, утомленное лицо того, кого беззаветно любишь, того, кто окрашивает твою жизнь. Невиллет смотрел на эту странную сцену, и что-то новое, неопознанное, ударило в его сердце. Это была боль, похожая на острую иглу. Она впивается в сердце и держит, держит в напряжении все тело, не отпускает и заставляет испытывать неистовые мучения. Невиллет переступил порог и зашагал прямо к постели. Он сжал в своих крепких больших руках крохотное девичье личико с испуганными глазами. Страх был виден в ее глазах, в ее движении, когда она попыталась вырваться из знакомых, нежных рук. Но страх вскоре исчез, и появилась тоска. - Леди Фурина! – громко произнес Невиллет, но увидел свою ошибку в дрожании женских губ и сразу смгчился. – Моя леди, прошу вас. Зачем вы убиваете себя сейчас, когда вы свободны и вольны делать все, чего пожелаете? Фурина не отвечала. Невиллет, испытывая это колющее чувство, пытаясь заглушить свою боль, опустил свои руки ниже и притянул податливое тело поближе к себе за талию. - леди Фурина, вы обижены на меня так сильно? Вы все это время заставляли меня переживать, бояться за вас. Милюзины доложили, что вы отказывались от врача, но при этом все чаще и чаще падали в обмороки. Ваш народ ничего не понимает, ну и зачем же слушать их неблагодарные речи? - мне не нужны врачи, месье Невиллет, - губы Фурины поджимались. Она завывала рядом с ним, - я знаю, что мою боль уже не излечит самый лучший врач. Во мне нет ни капли добра, и даже сейчас я уничтожаю ваше честное имя. Я изведу себя до конца, и не будет больше никакого зла. - леди Фурина, вы пьяны. – Он чувствовал дрожащее дыхание Фурины, запах вина, вводящий в дурман. Еще немного и Невиллет сам опьянеет от вида этого нежного лица. Он запустил одну из рук в густые, длинные, запутанные волосы и стал поглаживать свою леди по голове медленно, успокаивая ее нервы. – Мне стоит оставить вас сейчас и дать выспаться. – Он поднялся с кровати и уложил податливое горячее тело Фурины за хрупкие трясущиеся плечи. Он уже хотел уходить, как сзади его настигла Фурина. Она действительно опьянела до утра и еле стояла на ногах. Леди шаталась, как тонкое деревцо, которое поддается любому дуновению ветра. - Не…Невиллееет… - она подошла ближе и вцепилась в плечо Верховного судьи. Она не отпускала его, пыталась удержать одной рукой, а второй тихонько закрывала дверь в комнату на замок. Сейчас она была близка к Невиллету как никогда. Она сделала шаг и прижалась горячей грудью к телу Невиллета, - останьтесь сегодня со мной на одну ночь, месье Невиллет. Вы очень устали из-за меня, поэтому мне нужно взять все на себя. Невиллет молчал и с недоумением смотрел, как Фурина встает на коленки, но ни на шаг не отходит от него. Маленькие ручки без перчаток потянулись к ремню, который сейчас так неуместен в этой сцене. Невиллет смотрел как завороженный, не понимающий. Неужели эта леди, леди Фурина, которую знал Невиллет, от горя готова напиться и отдаться, лишь бы забыть все, что с ней происходило. «нет. Я не должен дать этой ошибке зайти слишком далеко», - прошептал Невиллет. Крепко он взял блуждающие по его телу руки и отбросил их в стороны. Он поднял Фурину на руки, она ничему не сопротивлялась, была готова ко всему, лишь бы «то, что ей нужно» случилось. Но, к ее сожалению, Невиллет только нежно положил свою леди на кровать. Дальше ничего. Только тишина. Невиллет ждал, когда Фурина заснет. Может, она захочет с ним заговорить. Но все было не то, что нужно Фурине сейчас для успокоения. Сейчас ей было это ужасно необходимо. Тело зудило от желания, бедра сжимались, дышать приходилось глубже. Невиллет смотрел на это. - леди Фурина, - начал он, - позвольте вызвать к вам врача, и он обязательно разберется что делать. - нет, Невиллет, - сказала Фурина и подтянулась к нагретому ей телу Невиллета. Она жалобно мычала ему. – нет, Невиллет. Вы знаете, что мне нужно. Вы знаете, месье Невиллет, что я сегодня либо умру… либо меня спасет ваша «любовь». – Последние слова Фурина шептала «ему» на ухо, стараясь обострить чувства ее Верховного судьи. – Прямо сейчас вам нужно сделать выбор, Невиллет. Прошу вас, один раз за все те страдания, которые я терпела 500 лет. Одна ночь любви и я буду жива снова. Я уйду отсюда сразу же, потому что больше никогда не смогу без стыда взглянуть в ваши глаза. В ответ молчание. - ну же, Невиллет. Я до сих пор думаю о том, как заморю себя голодом, или прыгну вслед за птицами, или попаду в сумасшедший дом. Неужели я заслужила эти мысли и судьбу? - нет, моя леди. - тогда одна ночь… и я свободна от дружеской связи с вами. – Сказала Фурина, вынуждая дорогого ей человека стать ее любимым на несколько часов. Он знал, что Фурина не лжет ему, что ей ужасно не хочет остаться одной. Делать было нечего, оставалось лишь поддаться манипуляциям его леди. Невиллет приблизился к Фурине так близко, что мог видеть дрожь, проходящую по женскому телу. Он хватает рукой подбородок, раскрывая милый ротик, и проникает внутрь. Фурина ответила на поцелуй. Внутри нее извивался язык любимого человека, некогда ее подданного, Верховного судьи Фонтейна. Медленно, раскрывая одной рукой мешающую мантию, Фурина расстегивала блестящие пуговицы, запуская руки к обнаженной груди Невиллета. Но Невиллет, угрюмо замычав, лишь отнял руки Фурины от своего тела и повалил леди на кровать. Он навис над ней, сковал ее движения. Руки судьи гладили животик обожаемой, спускаясь ниже. Руки нагло проникли под шорты и коснулись нежных половых губ. Прикосновения наводили на Фурину жар и боль, из уст вырывались тихие стоны. Стоны были протяжными, умоляющими сделать больше. Ее пиджак вместе с рубашкой оказались на полу вместе с винными бутылками. - Невиллет… - шепчет Фурина на ухо Невиллету, впиваясь пальцами в его шею, блуждая по спине, - не испытывай меня. Я готова. Сегодня я не хочу, чтобы со мной были осторожны. Невиллет не слушал. Его тело тоже жаждало большего, но он не мог позволить себе причинить боль своей леди. Он стал осторожно вводить палец внутрь разгоряченного тела Фурины. Она вздрогнула и издала тяжкий стон, на который Невиллет ответил своим учащенным дыханием. Он дышал громко, уже предвкушая то, как он нежно входит в нее и она, его нежная леди, белоснежная дева, стонет под ним и упрашивает продолжать. Но Невиллет отводит это наваждение. Он срывает шорты с мокрых бедер Фурины и вставляет второй палец внутрь, и Фурина тихонько выгибается, чувствуя, как ее будра сами просят, насаживаются на грубые пальцы. Невиллет кусал ее шею, отставляя багровые засосы на белой коже, ласкал грудь своей леди, отводя в сторону мольбы Фурины о том, чтобы он сам вошел внутрь. Она стала зазывно стонать, плакать, опуская руки все ниже, к месту, где брюки скрывали набухшее желание Верховного судьи. - месье Невиллет. Неуместно сдерживаться сейчас, когда обнаженная женщина просит вас сама. Больше Невиллет не выдерживает. Слышится звук расстегивающегося ремня. Он снимает брюки и белье, оставаясь в распахнутой рубашке. Стоило только его головке коснуться сокровенного места, как леди издала непристойный стон и выдохнула его в губы Невиллета. На губах было его имя, и она повторяла его, задорно опьяняла своего ночного слугу. Он вжимает ее в кровать и, не сдержавшись, со всей силой вставляет свой член в лоно Фурины. Она кричит от каждого движения, расплываясь в нервной улыбке. Толчок, еще толчок. Каждый из них все грубее. Невиллет вжимает тело в постель и ловит каждое слово, которое простанывает Фурина. На ее губах его имя. Он, кажется, сам теряет голову. Фурина кричит Невиллету в уши, пока он кусает ее плечи, оставляя красные точки на месте укусов. Он пробивается все глубже, доставая до самых глубоких мест Фурины. Она хватает его за шею, тянет на себя и стонет ему в уши, просит еще, умоляет его продолжать. Невиллет не слышит, но продолжает толкаться, наклоняется ниже и нежно, в отличие от укусов, облизывает маленькую женскую грудь, ласкает ее соски. Фурина потерялась от смешавшихся в ней боли и удовольствия. Она подходит к тому, чего так хотела. Мысли затуманиваются, тяжело думать, Фурина чувствует только бесконечное удовольствие и покалывание в разведенных бедрах. Глаза закатываются назад, руки сжимаются над головой, вцепляясь в матрас кровати. Такое ощущение, что еще чуть-чуть, и она сломает себя пополам. Она не может говорить, только дышит. Дыхание ее тяжелое, похожее на дикий, вызывающий стон. Она забылась, и она довольна этим. Невиллет начал ослабевать, заканчивая и приходя к кульминации уже в тихом темпе. Но к этому времени Фурина была уже достаточно удовлетворена. Она расплывалась в нежной пьяной улыбке. Невиллет закончил, не делая этого внутрь, он не желал осквернить это тело своим животным желанием. Все закончилось, крики стихли, а Фурине на душе стало спокойней. Невиллет остался с ней в ту ночь до утра. Но, стоило ему лишь повернуться спиной к своей леди, как она осторожно приблизилась к нему, перебирая белые пряди, укутываясь в эти волосы. В этой комнате, с закрытыми окнами, с овинными бутылками, снова пахнет свежестью и влагой. Спасибо, Невиллет, что принес Фурине этот долгожданный запах жизни. … Силен ранним утром, приняв свою смену, бежала к комнате бывшего Архонта. Она чувствовала себя виноватой перед месье Невиллетом. Ведь из-за этого происшествия пришлось понервничать самому Верховному судье. Она бежала проведать леди Фурину и удостовериться, что ей не нужна в помощь. Каково было ее удивление, когда на стук в комнате откликнулся голос Верховного судьи. - прошу не входить сюда. – после за дверью послышались шаги, и Невиллет вышел из комнаты расстрепанный, в мятом костюме. – Доброе утро Силен. Не волнуйтесь за мисс Фурину. Она будет в порядке. - прошу прощения еще раз за такой ужасный проступок, месье Невиллет. Я…я… - не волнуйся, Силен, - он похлопал ее по голове, - ты не виновата. Все обошлось. Просто давай мы не будем говорить об этом никому. Милюзина тихонько кивнула в знак согласия и убежала прочь по делам. После сна Фурине предстояло многое объяснить Невиллету.