Две жемчужины для Маргариты

— Тебе нравятся мозаики?       Они с Леной гуляли по старым плитам древнегреческого Пафоса. Плыла жара, и колючие кусты со всех сторон от тропок таили змей, о которых не хотелось думать. Над древностями высился стройный маяк — как часовой при полном параде. Навесы из досок скрывали от солнца собранные из цветных кусочков лица Диониса, Зевса, Геры и разные орнаменты. — Умели же люди работать! — А сейчас всё больше бездельничают, — проворчала Ленка, щёлкая фотоаппаратом. Этот упрёк был брошен в сторону Лёхи, оставшегося в Лимассоле чилить в предвкушении важных дней стартов.       Но Марго не пасовала перед жарой, а её соломенная шляпа отлично защищала от пекла. Огромные цикады на каждом дереве трещали, точно высоковольтная линия. Не сразу и поймёшь, что этот непрерывный электрический гам издают живые существа. Неспешные пёстрые козы бродили по склонам холмов, объедая, что можно было найти не колючего, и Марго удивлялась — как их змеи не кусают? — Идём, посидим в баре!       Музей под открытым небом был обшарен от и до, хотя древности из сухой земли Пафоса лезли, как молочные зубы. Куда ни взгляни — обязательно найдёшь греческую стену или колонну. Пока шли Марго с улыбкой проводила взглядом апельсиновое дерево с ящиком и табличкой на нём: «Апельсин — 1 евро».       Вот так вот. Дерево само продавало свои фрукты. Сразу захотелось фреш, и его удалось получить, наслаждаясь шумом морских волн — всё тех же, что и на других краях Кипра, но немножко особых. Ленка уже успела разболтаться с пожилым киприотом; Марго какое-то время не улавливала сути их беседы на английском, а потом прислушалась. — Прекрасная Елена, а моё имя знаете, какое? Адонис. — Адонис? Как у возлюбленного Афродиты? — подхватила Лена. Она сидела на длинноногом барном стуле и потягивала фруктовое пиво через трубочку. — Кипр изначально греческий, это уж потом его заняли турки. Разделили страну напополам. — Печёное солнцем, доброе лицо Адониса сперва омрачилось, а после он отсалютовал дамам стаканом, решив сменить тему: — А вы знаете, что первыми про родственные души заговорили греки? Как в легенде: раньше по земле ходили единые люди, с двумя лицами и четырьмя руками. Но Зевс решил, что удобнее, если те станут более слабыми, но и многочисленными, это чтобы служить ему получше, и разделил их. Раскидал по свету. И сделал вдобавок не ровно, а так, чтобы часть второй половины оставалась в первой, и людям сложнее было соединиться точно. Я свою половину так и не нашёл. Наверное, это сама Афродита! — Адонис хрипло засмеялся.       Марго мечтательно слушала и смотрела на прибитый к берегу полузатопленный баркас. Вот такие и поднимал дедушка, когда по молодости работал где-то здесь инструктором-водолазом в российской дипмиссии по повышению квалификации кипрских коллег. А ещё случалось доставать с глубин античные статуи и портики, амфоры, колонные капители... Один раз, дедушка говорил, в Эгейском море они подняли галеру, полную золотых монет. Море было его жизнью, а Ритуля — отдушиной. Проводить время с дедушкой и слушать его морские рассказы было очень увлекательно. Тогда Марго и полюбила море, ни разу его вживую не видев.       Мысли вновь вернулись к главному подарку дедушки. Дома, в Москве, в красивой антикварной шкатулке хранилась крупная лиловая жемчужина. Дедушка говорил, что это редчайший сорт, и ему повезло обрести такую. Но добавлял: «Нельзя сказать, что второй такой в мире нет. Есть! Но всего одна. Близнец нашей. Это мы с моим кипрским другом Космасом как-то подняли с моря раковину, а внутри, оказывается, выросли целые две жемчужины ужасной красоты. Мы поделили их в знак дружбы — одну ему, другую мне. Вот потому и тебя зовут Маргарита!»       Ей нравилось быть дедушкиной драгоценностью, и эта семейная легенда тоже нравилась. — Мой дедушка, как и вы, верил в родственные души, — вставила она словечко в диалог Ленки и Адониса. Фреш к тому времени почти закончился, но перед ней без просьбы возник стакан нового. Адонис не хотел прерывать беседу. — Её дед был водолазом и работал тут, на Кипре! — похвалилась Лена. — О, могу я передать ему мой привет и почтение? — Адонис подал знак стаканом, тоже снова наполненным. — К сожалению, нет, — вздохнула Марго, глядя такими же зелёными, как у молодого дедушки, глазами в тонкую линию горизонта.       Десять лет назад дедушка утонул в Мексике, когда поехал туда с бабушкой просто отдохнуть. Донное течение подхватило и унесло его так внезапно, что тела не нашли. Бабушка вернулась одна, а Марго, хоть и тосковала по деду, но часто утешала себя мыслью о том, что он не мог бы пожелать лучшего для себя конца. — Рит, а Рит, — покачала за плечо Ленка. — Чего грустная? Адонис говорит, завтра вечером местный музыкальный фестиваль на Нисси-Бич. Поехали?       Марго про себя подумала, что её подруга помимо того, зачем она приехала на Кипр, горит взять от жизни всё, и напомнила: — Ничего, что ты официальный фотограф российской команды по фридайвингу? — Ничего! — махнула рукой Ленка. — Старты через два дня, успеем! Мы ж не спортсмены! А пофоткать надо максимально много интересного! Ты со мной? — Где это вообще? — не припомнила Марго. — Айя-Напа!       От этого названия в сердце будто взорвалась крохотная бомбочка, и кровь прилила к щекам. Марго не боялась флешбеков, но вот прошлый её визит в Айю-Напу вышел донельзя сюрреалистичным.       И курьёзным. Воспоминания об этом были жарче полуденного зноя.