1
21 ноября 2023 г., 23:42
Осень и правда восхитительна. Чимин любит наблюдать, как золотая листва опадает, накрывая одеялом влажный от дождя асфальт. Недавно прошедший дождь оставил после себя прохладу и сырость, из-за чего волосы Пака слегка завились. Как же его раздражали эти мелочи, в последнее время особенно сильно. Когда приходится тратить время на то, чтобы волосы уложить, а потом выйти на улицу, чтобы они распушились. Хотя последние два часа его мало волновал внешний вид и тем более состояние волос. Ещё недавно его волновала одна мысль. Почему многие не прилагают столько усилий, чтобы выглядеть хорошо, но при этом выглядят хорошо, а кто-то, как Чимин, должен совершать целый ритуал, чтобы выглядеть более-менее сносно? И даже если все вокруг считают его симпатичным, Чимин всё никак не мог полюбить себя. Только один человек мог заставить его чувствовать себя значимым, важным и красивым. Этот же человек способен сделать так, чтобы Чимин думал об обратном.
— Долго сидишь здесь? — Юнги как всегда опаздывает, но Чимин привык. Жмёт плечами, мол, без разницы, садись уже. И Юнги садится, только не на расстояние, как все нормальные друзья, а рядом, цепляясь руками за Чимина. — Чёрт, да на тебе лица нет.
— Как дела у Хосока? — спрашивает Пак, искренне интересуясь и переводя тему. В последнее время он настолько отстал от жизни со своими проблемами, что совершенно забыл, что его друзья живут свою личную жизнь. Стало стыдно за то, что так редко интересуется. Удивительно, что они до сих пор рядом, с таким-то эгоистом как Чимин.
— Перестань переводить тему, — раздражённо фыркает Мин. Он знает, что Чимина это не заденет, они слишком близки, чтобы как-то обращать на его прямоту внимание. — Что случилось? Эй, же вижу, что тебе плохо.
Чимин вздрагивает, чувствуя искренность близкого человека. Он понимает, что ему не хватало этого так сильно, что в груди сдавливает от громкого всхлипа. Снова. Пак реагирует на теплые касания друга моментально. Он обнимает его так крепко, уткнувшись носом в шею. И плачет. Плачет надрывно, задыхаясь от нехватки воздуха. В груди болит, а горло жжется от частых сокращений. Он уже не слышит ничего, что Юнги пытается ему нашептать на ухо, продолжая поглаживать затылок. Так тепло. Чимин рад, что у него есть такой человек, рад, что сейчас не один. Ему так больно. Чёрт, ему очень больно, что кажется, будто сердце не выдержит.
— Мы расстались, — захлебываясь воздухом, шепчет Чимин. — Боже, Юнги, мне так больно, мне так плохо, я не могу без него дышать, чёрт, я не могу...
Мин тяжело вздыхает. Что ж, такой исход был лишь вопросом времени. У них были трудности в отношениях, но куда ж без этого. Но такие, как Чимин и Чонгук, которые упали в эти отношения настолько, что не могли существовать друг без друга, рано или поздно заканчивают отношения, полностью опустошенные и сломанные. Последние полгода они только и делали, что ругались. Но не расставались, нет. Казалось, что ничто и не могло их разлучить, но Чонгук и Чимин были разными во всём, Юнги до сих пор не понимает, как они сошлись. Это просто произошло. И он даже рад этой новости, но никогда не скажет об этом вслух.
— Я не хочу верить, что это всё, — продолжает бредить Чимин, сжимая ткань толстовки Юнги. — Я люблю его, люблю его, блять, люблю, как же я люблю...
Мин не вмешивается. Хочет, чтобы друг в какой-то степени выплакался, чтобы внутри не осталось эмоций, чтобы он остыл. Но как некстати истерика произошла на улице. Юнги достает телефон, коротко отписавшись Хосоку с просьбой забрать их.
— Пока поживешь у нас, — говорит Юнги, утирая пальцами слёзы Чимина, что продолжал шмыгать, уткнувшись в плечо. Не хотел показывать лицо. В этом был весь он.
— Я хочу к нему, — хрипит Чимин.
— Нельзя, Чимин, — продолжает ворчать Юнги, массируя шею друга. — Ты на эмоциях вернёшься к нему, наговоришь всякого, а потом будешь жалеть.
— А мои вещи?
— Я заберу, не переживай, — Чимин кивает, соглашаясь.
Через минут двадцать подъезжает Хосок, обеспокоенно всматриваясь в Чимина, что продолжал жаться к Юнги, как к единственному, кто способен его спасти. Чону не нужны были ответы, он знал, что единственной причиной слёз Пака может быть только один человек. Даже вспоминать не хочет, сколько раз Чимин приходил к ним убитый после очередной ссоры. Как они пытались склеивать его по кусочкам, но не убеждали бросать этого человека. Они не вершители судеб, они видели, как Чимин любил. И любит. Одержимо, безумно, отчаянно. Туда лезть опасно.
— Вези домой, — говорит Юнги, уложив друга на задние сидения и сев на переднее. Обходится без поцелуя в губы. Хосок прекрасно понимает причину. Кивает, выруливая на проезжую часть.
***
Юнги стучит в дверь, не зная, как себя вести в такой ситуации. Он не знает, что с Чонгуком, что ему говорить, и должен ли он вообще общаться с ним? Нет, он просто пришёл забрать вещи Чимина, и сразу же уйдет. Ему все равно, что будет говорить Чонгук... Чонгук выглядит не лучше, но по крайней мере Мин не видит, чтобы он лил слёзы так же, как и Чимин. Впрочем, Чонгук никогда не выделялся излишней эмоциональностью, что иногда и становилось причиной ссор. Каждый человек по-разному проявляет эмоции, не Юнги судить, он всё равно ожидал увидеть больше...страданий? Что он ожидал увидеть? — Ты за вещами? — отстранено спрашивает Чонгук, пропуская Юнги внутрь. Голос хрипит, словно он спал. — Да, собери самое важное, чтобы я не копался в его личных вещах, — просит Юнги. Чонгук кивает, уходя вглубь квартиры. Мин чувствует запах Чимина, смешанный с Чонгуком и не понимает, взаправду это всё, или очередная ссора? Чимин никогда не говорил о расставании, даже когда они сильно ругались. Когда Чимин приходил нетрезвым, говоря о ненависти к человеку, без которого не знает жизни, а чуть позже пьяно шептал, что хочет ненавидеть, но получается только любить. Столько противоречий... — Это всё необходимое, чем пользуется Чимин каждый день, — протягивает небольшую сумку Чонгук, не меняясь в лице. Держится? Или ему все равно? — В другой сумке вещи. — Чонгук, ответь на вопрос, — не выдерживает Мин. Хосок умолял его ничего не спрашивать, потому что знает, что злой Юнги готов порвать за близких, а он уверен, что чтобы ни сказал Чонгук, это будет воспринято очень остро. — Тебе хотя бы немного больно? Чонгук, как и ожидалось, в лице не меняется. Раньше он бы нахмурился, как обычно бывает, когда к нему лезут в личную жизнь, сейчас же даже голос ровный, ни единой интонации. — Тебе какое дело? — Да так, — раздражаясь сильнее, выплёвывает Мин, — просто мой лучший друг готов умереть из-за всей этой ситуации, а ты, кажется, неплохо так себя ощущаешь, вижу отдыхаешь, наслаждаешься одиночеством. Холостяцкая жизнь, хуле. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую, — старается держать себя Чонгук, но Юнги видит, как двигаются желваки на лице, — лучше свали, пока я тебе не вмазал. Лучше бы Юнги и правда ушёл, но как же его ведёт от злости, от того, что Чонгук так спокоен. Почему!? — Лучше бы вмазал, может тогда Чимин окончательно бы решил оставить тебя, а мы бы все вздохнули с облегче... Мин не успевает договорить, как в лицо прилетает мощный удар. Он отшатывается, сталкиваясь со стеной и держит окровавленный нос. Усмехается. Облизнув верхнюю губу от крови, хотел добавить ещё колкость, но увидел в глазах Чонгука ярость. Настолько сильную, что понял — да, он чертовски зол и не будет сдерживаться. — Проваливай, пока я тебя не убил, — глаза горят, но голос настолько ледяной, что можно покрыться мурашками. Но только Юнги такое не пугает. Он бы хотел вмазать в ответ, но разумно оценивает свои силы. Он бы, может, и провел воспитательный процесс с Чонгуком, дал бы подзатыльника, но не ему учить взрослого человека, как правильно жить и как любить. К тому же, Чонгук никогда не позволял лезть к ним с Чимином. То, что Чимин порой делился с ними своей личной жизнью, тоже было неоднократной причиной их ссор. Мин молча поднимает сумки, которые успел выронить, хочет добавить напоследок не совсем приятное слуху напутствие, но сдерживается, закрыв за собой дверь. Всё что надо он услышал, и сделал выводы.***
Чимину никогда не было так тревожно. Состояние, когда ты спишь, но всё ощущается как в бреду. Кажется, ему снова и снова снится, как он в истерике просит расстаться, прокручивает в голове свои собственные слова и эмоции, что скапливаются тяжестью в груди. Разве можно душевную боль настолько сильно переживать физически? Разве может быть настолько больно сердцу? — Не подходи ко мне, — умоляет Чимин, стараясь моргать чаще, чтобы слёзы не застилали глаза. Он ненавидит плакать перед Чонгуком. Самое последнее что он хочет чувствовать сейчас — уязвимость. Хотя теперь он знает, что всегда, на протяжении всего времени, когда он был рядом с ним, он был уязвим как никто. Был на ладони — бери и лепи под себя. — Ты снова подойдёшь, снова скажешь что-то такое, из-за чего я размякну, ты всегда так делаешь... лучше не подходи! — Чимин, — Чонгук непреклонен. Он хмур и на удивление очень эмоционален. Именно сегодня с ним творится что-то удивительное, что пугает Пака, но в то же время и завораживает. Он всегда хотел, чтобы Чонгук был с ним эмоционален, но точно не при таких обстоятельствах... — Давай обсудим всё, не нужно рубить с плеча. — Стой где стоишь, — повышает голос Пак, жмурясь. Слёзы всё-таки тёплыми дорожками стекают к ключицам. — Пожалуйста, не надо, Чонгук, я так устал. Чонгук приближается в считанные секунды. Берёт горячее лицо в ладони. Чимин начинает дрожать, всхлипывая и облизывая соленые от слёз губы. Такое чувство, будто с прикосновением Чонгука плотину слёз прорвало, иначе как объяснить то, почему Чимин разрыдался сильнее? — Ты меня убиваешь, Чонгук, — говорит Чимин на грани слышимости. — Я люблю тебя, — твердит Чонгук, сжимая лицо сильнее, заставляя открыть глаза. — Я знаю, что ты тоже, я знаю что ты нужен мне так же, как и я тебе. Ты тоже знаешь. Не дури, Чимин.. — Нам нужно расстаться, — говорит Чимин, набираясь смелости. Он слышит Чонгука и видит, как тот взволнован. Как бы ужасно не звучало, но он неосознанно радуется, что тому так же больно. Но это решение он принимал не один день. Он плакал каждую ночь, когда Чонгук прижимался к нему со спины и безмятежно спал. Он целовал Чонгука, думая о расставании. Он занимался с ним любовью, думая о расставании. Он слышал слова любви от Чонгука, что случалось крайне редко, и даже это не смогло заставить Чимина передумать. В последнее время он сходил с ума. Если раньше Чонгук мог сказать что-то такое, что могло привязать к себе, то сейчас Чимин хочет это прекратить. — Нет. — Что, прости? — не понимает Пак. — Мой ответ "нет", — хмурится Чонгук, — ты никуда не уйдешь от меня. Ты не хочешь этого. Чимину становится тошно от его близости, и понимает, что Чонгук использует это как давление, чтобы он не мог сопротивляться. Так Чон делал всегда, так делает и сейчас. Пак отталкивает его, а сам отходит подальше. Он не верит собственным ушам. — Какого чёрта, Чонгук? — вскипает Чимин, не зная как реагировать. — Откуда тебе знать, чего я хочу? — Я знаю тебя всего, — самоуверенный ублюдок, — не трудно догадаться, что сейчас ты снова на эмоциях предлагаешь всякий бред, чтобы быть со мной на расстоянии. Ты всегда пытаешься отдалиться, вместо того, чтобы выбрать меня и наши отношения и бороться за них. — Я? — кричит Чимин, уже не сдерживаясь, — Чонгук, это только я боролся за наши отношения, это только я отдавал тебе всё, всё, Чонгук, ты принимал это как должное, а сейчас ты говоришь, что я предлагаю всякий бред? Чёрт, — не может подобрать слов Чимин, ему хочется сейчас только врезать, впервые в жизни он хочет навредить человеку, которого любит больше жизни, — единственное правильное, что мы можем сделать, это наконец-то прекратить всё это, уже ничего не получится, Чонгук, ни секс, ни расстояние не исправят отношения, а расставание. — Если мы расстанемся, — рычит Чонгук, снова приближаясь к Чимину вплотную, — это значит, что мы никогда не будет вместе, ты этого хочешь? — Что, если хочу? — не выдерживает Чимин, — что, если я давно хочу, и одна мысль о том, чтобы быть с тобой, мне отвратительна? Чимин понимает, что лжёт. Лжёт, но это всё что он может сделать сейчас. Он слаб перед Чонгуком, никогда не мог противостоять ему, а сейчас идёт напролом, говоря вещи, о которых потом пожалеет, но Чимин устал бороться. Взгляд Чонгука мечется от одного глаза к другому. — Врёшь, — твердит он. — Не делай заявлений о которых потом пожалеешь. — Знаешь, — цедит Чимин, не скрывая отвращения во взгляде, — единственное, о чем я жалею, это о том, что вообще встретил тебя и дал нам шанс. — Чимин, чёрт возьми, — рвано дышит Чонгук, подбирая слова, — ты же это не всерьёз сейчас. — Ещё никогда я не был так серьёзен, — уже тише отвечает Чимин, не желая смотреть в глаза Чонгука и видеть там разочарование. Он боится, что Чонгук увидит в его глазах ложь. Порой Чимину кажется, что Чонгук знает его лучше, чем он сам себя. — Я тебя никуда не отпущу, — отрицательно качает головой, — ты никуда не уйдешь, я не отпущу, даже не думай... — Я ухожу, — Пак обходит стороной Чонгука, подходя к прихожей, чтобы обуться. С другими вещами он разберётся позже. Надо только быстрее отсюда уйти. — И ты меня не остановишь. — Если ты уйдешь, это будет последний раз, когда ты меня увидишь, ты будешь жалеть, будешь умолять меня всё вернуть. — Чёрт, я вижу тебя в последний раз? — истерично смеётся Чимин. — Тогда мне стоит пойти и отметить такой случай! — Чимин, — быстро подходит Чонгук, хватая Чимина за куртку. Взгляд испуганный, словно он только сейчас понял, что происходит. — Прости.. чёрт, прости меня, Чимин. — Отпусти, — пытается вырваться Пак, но мертвая хватка Чонгука не даёт сдвинуться с места. Он вздрагивает. — Чонгук, мне больно!!! Взгляд Чонгука безумен, он выглядит так, будто теряет Чимина. — Не оставляй меня, — бредит Чонгук, сжимая руки ещё сильнее, притянув маленькое тело Чимина к себе. Утыкается носом в светлые пушистые волосы, шумно вдыхает, как сумасшедший. — Умоляю, Чимин, я умоляю тебя, я люблю тебя, ты же знаешь, как я люблю тебя. Чимин, у нас всё будет хорошо, только не уходи, я всё решу. Мы всё решим... — Ненавижу тебя, — шепчет Чимин, жмурясь от такой близости, от родного запаха, от тепла, исходящего от Чонгука. Он борется сейчас с самим собой. Желание прижаться настолько сильно тревожит сознание, как и желание оттолкнуть. Но он не выдержит. Чимин устал. Голова раскалывается от боли, глаза горят от выплаканных слёз, тело дрожит, словно в лихорадке, он расклеивается в его руках окончательно. — Ненавижу. Он выплёвывает это признание в лицо, зная, что позже сильно об этом пожалеет. Он хватает Чонгука за затылок, вплетаясь пальцами в его волосы, оттягивая лицо к своему. Ему страшно, что может случиться, если он сделает это. Ему страшно, что он снова вцепится намертво в Чонгука, если их губы соприкоснутся. Ему страшно, но он притягивает его к себе, жмурясь, словно ему больно. Чонгук отвечает моментально, ослабляя хватку, он отвечает отчаянно, жадно. Он знает, как свести Чимина с ума, он знает, как целовать, чтобы его колени ослабли. Но Чимин целует, чтобы дать себе шанс сбежать, он проводит языком под его верхней губой, слегка оттягивает зубами нижнюю, слышит, как задыхается Чонгук и понимает, что и сам не может дышать. Делает обратный отсчёт в голове. Понимает, что если пройдёт пять секунд, и он не уйдет из квартиры, то его прижмут к стене и сорвут одежду, и Чимин не будет против. Они вернутся к началу. И ссора произойдет снова. Может завтра, может через месяц, а может сразу после секса. Этот порочный круг не закончится, если он не возьмёт себя в руки. Чонгук потерял бдительность, его ошибка. Но Чимин убегает быстро, не оглядываясь ни на секунду. Губы горят огнём, сердце стучит как сумасшедшее, готовое раздробить рёбра в крошку. Его тошнит от реакции собственного тела, тошнит от тянущего чувства внизу живота. А собственная голова на редкость пуста. Ни мыслей, ни эмоций. Чимин ещё не осознает, что сделал. Ему не страшно, ему никак. Всё, что ему хочется — увидеть Юнги, услышать его голос, обнять в конце концов. Он пишет ему сообщение, а сам садится на первую скамейку в парке, надеясь, что внешне не выглядит как обезумевший, потому что внутренне он чувствует себя именно так. С каждой секундой ожидания приходит и осознание. И Чимин, ожидаемо, жалеет о всём.
