Нежность.

Он плачет? Ох, как же смешно. В приюте всегда говорили не ныть. Нужно.. перестать. – прекрати думать, тигр. Рюноске как всегда впереди. Снова сразу понял, что же гложет Ацуши и успокоил. Он определенно любит его. – как ты это делаешь? – что делаю? – это. Не притворяйся, что не понял, придурок. Акутагава хмыкнул и лишь ближе притянул Ацуши.

***

Это был какой-то очередной совместный корпоратив Портовой Мафии и Детективного Агенства. Новый двойной черный снова внес огромный вклад в выполнение задания и старшие "любезно" решили споить своих героев. Ацуши выдержал лишь пару стопок коньяка, после чего успешно ретировался. Он наврал о том, что у него очень плохая переносимость алкоголя и ему очень повезло, что никто кроме Рюноске не знал о некоторых преимуществах его способности. Тот лишь хмыкнул Ацуши, прекрасно все понимая. Акутагава появился в комнате, выделенной Ацуши лишь спустя час и под приличным градусом. Дазай-сан определенно приложил руку к состоянию Рюноске. Что ж, Ацуши пришлось с этим смириться, мысленно обозвав Дазая парой ласковых и подхватывая качающегося Акутагаву. – чем они тебя там накачали, что ты на ногах еле стоишь? – Рюноске мелко дрожал в руках Ацуши – ээ.. Коньяк, вино от Чуи-сана и.. я не помню. Тигр, я перестал осознавать хоть что-то после первой бутылки. – Акутагава говорил это с присущей всем пьяным корявостью и с некоторой раздражительностью, мол, и сам мог догадаться, – Ладно, пошли, пьянчуга, отлежишься хоть. Сейчас принесу тебе воды, а то выглядишь как труп. – Я всегда выгляжу как труп. – О, алкоголь настолько в голову вдарил, что ты резко стал честным? – Отстань, Тигр. Они оба прекрасно понимали, что Накаджима был прав, потому что в адекватном состоянии Рюноске бы показательно огрызнулся и сказал, что он нормально выглядит. Но сейчас это было не важно. Сейчас нужно было оказать Акутагаве хоть какую то помощь, а то он прямо здесь и отрубится, а на утро будет проклинать все и вся. Благо, хоть завтра воскресенье и Ацуши может позволить Рю выспаться. Стакан с водой и таблетка какого-то обезбола уже были в руках Накаджимы и сейчас он направлялся к своей комнате. Внутри было прохладно. Акутагава открыл окно и преспокойно сидел на подоконнике. – Ноябрь, Акутагава, – стакан и таблетка примостились у ног Рюноске – я в курсе, Тигр, мне не настолько мозги отбило. Молчание между ними, как обычно, было приятным. Да и ноябрь выдался не настолько холодным, чтобы замерзать после пары минут, проведённых на холоде. Ацуши сел на другую сторону подоконника, благо, он был достаточно большим, чтобы вместить двоих парней. Первым молчание нарушил Акутагава. – Курить хочу. – Ты как обычно. Тебе градуса от алкоголя всегда не хватает, что-ли? – Хватает, просто действие алкоголя сильно отличается от действия сигарет. Сам же знаешь. – Ладно. Этого слова всегда хватало Рюноске. Они курили вместе не в первый раз и всегда, когда Акутагава спрашивал разрешения покурить в присутствии Ацуши тот отвечал лишь: "ладно." И им было комфортно в таком немногословии, они привыкли считывать эмоции друг друга и делали это настолько хорошо, что смысла в долгих беседах как в начале их напарничества уже не было. – Когда нибудь сигареты точно тебя убьют, – тихий смешок. – Очень надеюсь. Это лучшая смерть. – Придурок. – Повторяешься, Тигр. Акутагава тихо чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету. Затянулся, откинул голову на раму окна, закрыл глаза и выдохнул тонкую струю дыма. Его пальцы с зажжённой сигаретой покоились на окне, почти самом краю. Так, чтобы их почти задевали пролетающие снежинки, но не совсем. Вдруг его руку окутала чужая рука. Он открыл глаза и наблюдал, как руки Ацуши осторожно забирали сигарету из его рук. – Тигр? – Что? Я же должен понять, чем же ты травишь себя. – Тигр.. – Рюноске непонимающе смотрел на Накаждиму. Ацуши поудобнее взял сигарету и затянулся, смотря прямо в глаза Акутагаве. Холод и этот взгляд отрезвляли. – Гадость какая. Но я понимаю, почему тебе это нравится. Акутагава немного удивленно пялился на сигарету в мелко дрожащих руках Ацуши. Ему холодно? – Зачем? Тигр, я не понимаю. – Ацуши еще раз затянулся, но сильнее. – Не умирай, Рю. Я не хочу терять тебя. Глаза Накаджимы говорили всё за него. Особенно для Рюноске, для которого эти глаза уже стали родными. – Я.. не умру от сигарет, Тигр. Не нужно травить себя ими ради меня. Акутагава коснулся рук Накаджимы, чтобы забрать сигарету, но его так не хотелось отпускать.. Рюноске наплевал на все и выбросил сигарету в окно, а потом взял в свои руки руку Накаджимы. – Не умру. Клянусь. Накаджима дрожит. – Врешь. Мы оба умрем когда-нибудь. Дрожь передалась Рюноске. – Но я попытаюсь это отсрочить. – Рю, – голос будто не слушается, Накаджима вот-вот зарыдает. – Пошли отсюда, Тигр. Тебе холодно. – Так согрей меня. – Ацуши тоже уже наплевал на всё и переплёл их пальцы. С Рюноске тепло. Очень. Накаджиме комфортно на диване в объятьях его напарника. Их пальцы все еще переплетены. Очень заметно, насколько пальцы Рю тонкие. Настоящий артистократ, пх. Ацуши положил голову ему на плечо. Комфортно. – Тигр. – М? – Накаджима даже не поднял голову. Просто промычал парню в плечо намекая, что внимательно слушает. – Ты возненавидишь меня, если я сейчас тебя поцелую? Накаджима вздрогнул, что Рюноске, очевидно, почувствовал. Опьянение как рукой сняло уже давно. – Нет. Я бы никогда тебя не возненавидел. Накаджима наконец поднял голову с чужого плеча и вгляделся в глаза Рюноске. Во взгляде парня не было ни намека на фальшивость. Чистое спокойствие. И Ацуши поддался этому спокойствию. Поцелуй был тягучим и мягким. Они не соревновались и не отрывались друг на друге. Доверие. Руки Рюноске держали подбородок Ацуши, а сам Накаджима притянул Акутагаву поближе. Тепло. Накаджима углубил поцелуй и исследовал рот Рюноске. Они разъединили языки только тогда, когда обоим стало не хватать воздуха. Было слышно лишь тяжелое дыхание обоих. Ацуши сократил и так небольшое расстояние между их телами и повалил Акутагаву на себя. Тот прерывисто вздохнул. – Спасибо. Накаджима не знал, зачем он это сказал, но глазах напротив он увидел те же чувства, что испытывал сам. Благодарность. За всё. Просто за то, что он есть. Вместо ответа Рюноске наклонил голову и тихо чмокнул Накаджиму в уголок губ. – Рю. Тот снова ничего не ответил и спустился чуть ниже, придерживая Ацуши одной рукой за плечо, а другой снова переплетая их пальцы, после чего начал целовать шею Накаджиму. Тихо, без следов. Очертил линию челюсти. Поцеловал кадык и чуть втянул кожу. Недостаточно, чтобы оставить засос, но достаточно, чтобы Накаджима шумно вдохнул. Расстегнул первую пуговицу рубашки и начал целовать ключицы. Накаджима осторожно протянул свободную руку к волосам Акутагавы. Коснулся пальцами, погладил. Волосы у Акутагавы не короткие, но и не длинные, а ещё до умопомрачения мягкие. Рюноске перестал целовать шею и поднял голову. Снова поцеловал в губы. Второй поцелуй отдавал все той же привычной мягкостью, но был дольше. Ацуши полностью отдался чувствам. Позволил утащить себя в тот омут, в котором никогда ранее не оказывался. Отвечал и притягивал Рюноске еще ближе. Снова взглянул в глаза Акутагаве. Во всем его взгляде так и сочилась нежность. Он не выдержал. Слезы сами потекли по лицу. Это не были слезы печали, просто он.. чувствовал. Он ощущал всю ту нежность и это было чертовски непривычно. На него никто так не смотрел. – Тигр, – мягко. – Я хочу, чтобы это никогда не кончалось. – То же самое, Рю. Рюноске аккуратно сцеловывал каждую слезу, а в его взгляде так и чувствовалось обожание. Обожание. И снова они чувствуют одно и то же. Он определённо любит Рюноске. Чувства, что испытывал Накаджима сложно описать словами, но "любовь" было самым близким словом, которым можно было хоть немного описать все те чувства, что они питали друг к другу. – Я не хочу тебя отпускать. Они оба не хотят отпускать друг друга.