Они вернулись в светлый дом, после блуждания в ночной тьме.

Вернувшись к Лань Сиченю, девушку удивило то что заклинатель до сих пор музицировал. Создавалось ощущение что он вошёл в транс. Тихо подойдя к нему, Юнань осторожно коснулась его плеча. Глава ордена мигом открыл глаза, и оторвался от флейты. На его лице застыло удивление. Видимо он сам не понял, что всё это время играл без перерыва на инструменте. Посмотрев на заклинательницу, он неловко улыбнулся. – Прошу прощения. Видимо я слишком сильно погрузился в музыку. Его взгляд сместился с лица, на руки девушки. Брови поползли вверх от удивления. – Это часом не… Лю Юнань утвердительно кивнула, и в качестве доказательства, открыла шкатулку, достав обёрнутую в талисманы печать. Мужчина тут же подскочил к ней с вопросами. – Но как? Где вы её нашли?! Решив благоразумно опустить детали, связанные с демоном чёрных вод, Юнань ответила. – Мне просто улыбнулась удача. Когда я была у реки, шкатулку вымыло прямо к рукам. Прежние талисманы были сильно повреждены, поэтому я быстро нанесла новые. Видимо шкатулка упала в реку. Мужчина облегчённо выдохнул. – Вот уж точно, большая удача. Что ж. В таком случае, мы сможем возвращаться назад. Но только перед этим нужно посетить один встречный город. Девушка удивлённо уставилась на заклинателя, тот в свою очередь начал объяснять. – Вы сказали, что нужна особая ткань, в качестве материалов для подобного рода талисманов, и у меня есть на примете одна лавка. Мы сможем там купить несколько штук на пробу. Думаю, и господину Вею эта идея тоже придётся по душе. Юнань оставалось лишь молча согласиться. В конце концов глава ордена Лань был прав. Только вот в итоге, их обратный путь занял четыре дня, вместо одного. Правда кроме внезапной пьянки на постоялом дворе в том самом городе, больше нечего рассказать. Куда интересней были дела в Гу Су. За эти дни, Вей Ин неплохо провёл время. Всё началось на следующий день, когда Сичень и Юнань, уже покинули Облачные Глубины. Проснулся Вей Ин в бочке с водой. Ему трудно давались ранние подъёмы поэтому, Лань Ванцзы всегда первым делом умывал юношу, пока тот прибывал в сладкой дрёме. Наконец, когда последние остатки сна, покидали его, отступник радостно ластился ко Второму Нефриту, попутно покрывая его руки и щёки, лёгкими поцелуями. Тот не сопротивлялся и даже отвечал, столь же лёгкими и нежными поцелуями. Позже, когда Вей Ин Уже вылез (с поддержкой Лань Ванцзы) из бочки, то начал, не спеша одеваться в одежды адепта Гу Су Лань. Его одежды уже были чистыми, но юноша по какой-то ему одному известной причине, решил, что ему обязательно нужно ходить в том же ханьфу, что и Лань Чжань. Усянь на самом деле решил ходить так, после того, когда заметил на себе странный, но при этом обжигающий взгляд Второго Нефрита. Заклинатель, наверное, и сам не понимал, что чувствует, смотря на отступника в одеждах своего ордена. Но за то прекрасно понимал Вей Ин, поэтому, после того, как повязал пояс, принялся собирать волосы, но быстро бросил это дело, так как не хотел особо с ними морочится. На помощь пришёл Ханьгуан-Цзюнь. Он взял гребень и начал бережно расчёсывать всё ещё слегка влажные после купания, волосы, осторожно перебирая каждую прядку. Уши Лань Чжаня слегка покраснели, когда ему в голову пришла одна мысль. Он осторожно достал из шкатулки на столе, пастельного голубого цвета тонкую и изящную шёлковую ленту, после чего начал заплетать чёрные волосы юноши в высокий хвост. Закончив, он мягко погладил голову Усяня, после чего ушёл к столу расставлять посуду для завтрака. Отступник обратил внимание на немного странные движения заклинателя. Он явно (пусть и еле заметно) нервничал. Подивившись столь несвойственному для Второго Нефрита поведению, юноша неосознанно прикоснулся к той самой ленте, которая сейчас держала его волосы собранными. Взявшись двумя пальцами за её кончик, юноша посмотрел на неё и всё понял. Теперь стало ясно почему внезапно, обычно холодный и собранный Лань Ванцзы, стал таким нервным. Всё дело в цвете ленты. Обычно голубой цвет означает благополучие, безопасность и доверие. Но в Гу Су, он ещё означает чистую любовь и верность. Хоть в одеждах этого ордена всегда были вставки голубого цвета, но конкретно в данном случае, цвет был на пол тона светлее. Таким же цветом были вышиты и облака на лобной ленте, которую носят адепты Гу Су Лань. Тут Вей Ин замер. Стойте! Такой же цвет на облаках вшитых, в ленту… Он повернул голову в сторону Лань Чжаня, и сравнил цвет облаков на его ленте, с цветом своей. И ведь точно! Тут же шестерёнки в голове юноши начали работу, и он мигом подскочил к полке на которой хранился сборник правил ордена. Ванцзы удивился, но ничего не сказал, а только сел за стол, закончив приготовления. Уши его уже конкретно горели. Он всё понял. Оставалось только лишь услышать, что скажет Усянь. И он не подвёл. Открыв сборник, он сперва узрел на одной из страниц высушенный пион, но особого внимания не обратил, так как после, наконец увидел обведённое красной киноварью правило. Глаза Вей Ина судорожно пробежались по иероглифам, после чего он медленно закрыл книгу и положив на место, уставился на Лань Ванцзы нечитаемым взглядом. Сердце так и пустилось в пляс, в то время как щёки, шея и даже уши, горели огнём от смущения и осознания. Весь его вид был куда красноречивей слов. – Так вот почему ты тогда так… Единственное что сорвалось с уст юноши. Дальше он стоял в неловком молчании, не силясь вновь сказать что-нибудь. В голове мелькали образы, когда он впервые снял лобную ленту Лань Чжаня. Теперь ему стала ясна его реакция. Но потом на смену воспоминаниям из пещеры черепахи губительницы, пришло воспоминание о недавних похождениях в постели Второго Нефрита. А именно момент, когда Вей Усянь по незнанию вновь стянул ленту, но тогда Лань Чжань уже сам взял и связал ею руки юноши. И так красное лицо, стало багровым. Отступник молча подошёл к заклинателю и сел рядом с ним, принявшись есть приготовлению Лань Ванцзы еду. Кинув быстрый взгляд на лицо заклинателя, отступник сказал. – Должны ли мы с тобой в скором времени сыграть свадьбу? Лань Чжань поперхнулся чаем и Усянь осторожно похлопал его по спине. Поставив чашку на стол, Ванцзы посмотрел на юношу и постарался ответить, как можно спокойнее. – Сначала ты должен полностью поправится, и только потом можно начать об этом думать. Вей Ин хотел рассмеяться но быстро понял что заклинатель говорил совершенно серьёзно. Что ж, видимо скоро и ему выпадет возможность создать свою семью. И у него считай уже всё было готово. Жених есть, ребёнок тоже есть. Осталось лишь сделать три поклона, и он уже будет почётным семьянином. Видимо эти мысли так сильно понравились отступнику, что на его лице проступила радостная улыбка. Позже днём, после сеанса очищающей мелодии, отступник решил прогуляться до местной библиотеки, в которой проводил много времени в своей беззаботной юности, на пару с Лань Ванцзы. Тут он услышал топот быстрых шажков. Обернувшись он увидел Вень Юаня, который бежал прямо к нему. В своей маленькой ручке он держал небольшой мешочек. Обрадовавшись внезапному компаньону, Вей Ин всё же не преминул пожурить его. – Малыш А-Юань, в Облачных Глубинах подобные выходки запрещены. Разве ты не должен сейчас быть на занятиях с другими юными учениками? Мальчик уставился на Старейшину Илина и опустив голову словно щеночек, заговорил. – Я спросил разрешения у братца богача. Он позволил ненадолго отлучится чтобы встретится с тобой. Вот. Он протянул юноше свой мешочек. Взяв его, Усянь с удивлением обнаружил что он полон семян лотоса. Он посмотрел на ребёнка, который теперь радостно улыбался, явно гордый своим поступком. Сердце отступника пропустило удар. Опустившись на корточки Вей Ин погладил А-Юаня по голове, и тот быстро поклонившись, помчался назад крича напоследок. – Хорошо кушай и набирайся сил братец бедняк! Старейшина Илин застыл как вкопанный, а когда пришёл в себя, мальца уже след простыл. Постояв ещё минуту в тихом шоке, он повернулся, и спрятав угощение в рукав, направился дальше, тихо восклицая о том, как мог его драгоценный А-Юань назвать его братцем бедняком. Зайдя в здание, Усянь по памяти забрёл ровно в ту комнату, где в прошлом он старательно (хотя скорее небрежно) переписывал все правила ордена Гу Су Лань. Улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям и предаваясь чувству ностальгии, юноша сел за стол и предварительно взяв с полки первую попавшуюся книгу, начал читать. Это была история основания ордена. Он и так знал её, но всё-таки решил перечитать чтобы немного убить время. Так пролетело ещё пол часа, прежде чем, Усянь услышал шаги. Он оторвался от, уже изрядно наскучившей ему книги, и уставился на Второго Нефрита. Тот слегка опешил, но быстро взял себя в руки и подойдя, сел рядом с юношей, разложив на столе свитки. Присмотревшись Вей Ин понял, что это были работы учеников клана Лань. Видимо сегодня проводилась проверочная работа или контрольная. Юношу снова настигла ностальгия и он, подперев щёку рукой, взял один свиток и развернув его, принялся читать. Через некоторое время он сказал. – В третьем задании неверный ответ. И в пятом тоже. Заклинатель взял свиток из рук отступника и сам просмотрел его. Закончив, он кивнул и обмакнув кисть обвёл киноварью неправильные ответы. В дальнейшем, он молча передал часть свитков и ещё один набор для письма, юноше, после чего уже вместе они начали проверять работы. Вей Ин был только рад. В конце концов, Облачные Глубины были не тем местом, где можно придаваться пьянству и веселью. И даже не смотря на то что, Лань Цижэнь закрывал глаза на нахождение Вей Усяня здесь, это ещё не значило что он мог делать всё что только его душе вздумается. Поэтому такая мелочь, как проверка работ юных адептом, неплохо развлекала его, помогая вспомнить всё то, что он когда-то сам учил. Закончив с пятью свитками, юноша перешёл к шестому, как услышал удивлённый возглас. – Вей Усянь?! Старейшина Илин вздрогнул и испуганно уставился на вошедшего мужчину. Конечно же это был никто иной как Лань Цижэнь. Он смотрел на свиток в руке отступника, и на его лбу тут же выступила вена от гнева. Когда он уже было хотел начать свою гневную тираду, Вей Ин встал из-за стола, и вежливо поклонившись, передал часть уже проверенных работ, мужчине на повторную проверку. Прищурив в недоверии глаза Лань Цижэнь действительно начал проверять, и после нескольких свитков, тяжело вздохнув, вернул их юноше и посмотрел на Лань Чжаня. Тот в свою очередь всё это время был рядом с Усянем и держал за руку. От такой картины, раздражение Цижэня лишь выросло, но поняв, что с этим уже похоже ничего нельзя сделать, тяжело вздохнул и сказал. – Лань Ванцзы, как только закончишь, приходи в зал совета. Это касается ордена Юнмэн Цзян. Услышав это, Вей Ин удивился и поднявшись с места обратился к мужчине. – Учитель Лань, что вы имеете ввиду? Цижэнь посмотрел на отступника и терпеливо пояснил. – Это связано с приездом главы ордена Цзян. Цзян Ваньинем. Говорю сразу, с тобой это никак не связано. Всё дело в письме, которое недавно отослала ученица покойного мастера Шень Мин Фаня. Пришёл ответ и Цзян Ваньинь решил лично встретиться с Лю Юнань. Так что на совете мы будем решать вопрос со встречей. Вей Ин сперва удивился. Кивнув заклинателю, он сел назад к Лань Чжаню. Когда они остались вдвоём в библиотеке, юноша почувствовал в глубине души разочарование. Он так давно не говорил со своим Шиди, так давно не видел свою милую Шицзе, что готов был выть на луну или лезть на стенку. Он так скучал по ним! А не за горами был день рождения его племянника! Но сейчас единственное что он мог сделать, это продолжить своё лечение. Ему нельзя было никак высовываться, ведь это поставило бы под удар не только клан Вэнь, но и Гу Су! На сердце Усяня, будто лёг тяжёлый камень. Таким беспомощным, он себя давно не чувствовал. Внезапно его ладонь окружило тепло. Повернув к ней голову, он увидел, как Лань Чжань взял его за руку и начал нежно поглаживать её большим пальцем. От этого простого движения, юноше стало немного легче. Он высвободил руку и прильнув к заклинателю, крепко обнял его за шею. Через некоторое время, когда работы юных адептов были полностью проверены, Вей Ин нехотя выпустил Лань Ванцзы из объятий. Вернувшись назад в покои Второго Нефрита, юноша устало плюхнулся на кровать и незаметно для себя задремал. Проснулся он только когда на дворе стояла глубокая ночь. Лань Чжань уже вернулся и что-то писал, сидя за столом. Немного поворочавшись, Усянь скинул с себя одеяло, которым его бережно накрыл заклинатель, и подошёл к оному, обняв со спины. В последнее время, юноша стал очень тактильным, а Ванцзы не оказывал сопротивления. Даже наоборот, всячески приветствовал, пусть и не говорил этого вслух. – Что пишет мой дорогой Ханьгуан-Цзюнь? Заклинатель отвлёкся и молча показал свой свиток. Юноша прошёлся по нему глазами без лишнего энтузиазма, и закончив вновь обратил всё своё внимание на Ванцзы и потёршись носом о его шею, тих спросил. – Ты скоро закончишь? После, решив идти до конца, подразнил ещё немного. – Мне одному скучно в постели, составишь компанию? Заклинатель глубоко вздохнул и продолжил записи. Хоть его уши всё же покраснели, и он постарался держать себя в узде. С горем по полам он сумел продержатся в тот вечер. Но видимо Старейшина Илин решил испытать терпение благородного Второго Нефрита, и продолжил смущать его следующие два дня. Где бы они не находились, что бы не делали. Даже когда Лань Чжань вёл урок у младших адептов, Вей Ин как ни в чём не бывало сел рядом с ним. Ученики естественно уже успели привыкнуть к нему, и даже тихо радовались, так как обычные скучные лекции отступник умело скрашивал своими комментариями и объяснениями в шутливой манере. На самом деле даже Лань Цижэнь признал (со скрежетом в зубах) что благодаря юноше, ученики гораздо лучше запомнили материал и даже смогли переписать контрольную работу с лучшими результатами! Но Лань Ванцзы конечно понимал, что по большей части руководило тогда юношей. Ведь когда остальные адепты видели улыбающегося отступника, задорно объясняющего, как бороться с лютыми мертвецами, заклинатель чувствовал, как под столом, рука его возлюбленного перемещается по его бедру и гладит, временами слегка пощупывая. Это было сродни пытке! Пусть внешне Лань Ванцзы был таким же спокойным и холодным, но внутри он чуть ли не сгорал заживо от столь откровенных ласк, буквально у всех на виду! Естественно его выдавали красные уши. Но кроме всё того же Вей Ина, никто этого не видел. Под конец четвёртого дня, терпение заклинателя было на исходе, а потому поздно вечером он направился к холодному источнику, чтобы охладить свой пыл. Надеясь остаться в одиночестве и привести мысли в порядок, заклинатель разделся, аккуратно сложил одеяние и зашёл в холодные воды. На дворе стояла осень, и ветра становились с каждым днём всё холоднее, но для таких людей как Ханьгуан-Цзюнь это не было проблемой. Даже наоборот, хорошо помогало отрезвить ум. – Ай! Как холодно! Но вот кто точно не был любителем холодов, так это Старейшина Илин. Резко обернувшись на громкий звук, Лань Чжань увидел своего возлюбленного, который дрожал как осиновый лист, от пронизывающего кости холода, но тем не менее, упрямо продолжал идти к нему. Ванцзы резко двинулся с места и за несколько секунд настиг Усяня. Цепкие руки вмиг обхватили шею заклинателя. Вей Ин только этого и ждал. Пусть ради этого ему пришлось залезть в ледяную воду, но он не о чём не жалел. Теперь, когда они совершенно одни, и рядом не было ни единой души, юноша мог всласть насладится своим дорогим заклинателем. Сам же Лань Чжань застыл словно статуя. До него наконец полностью дошёл весь замысел отступника. Словно лис искуситель, Вей Ин принялся ластится ко Второму Нефриту и практически невесомо целовать его шею и щёки. Тот в свою очередь положил руки талию Старейшины Илина и принялся осторожно вырываться. Нужно было для начала, хотя бы сменить обстановку. Ведь становилось всё холоднее, и Лань Ванцзы сильно переживал за здоровье Вей Усяня. В конце концов он только недавно начал идти на поправку, и внезапная болезнь из-за переохлаждения могла сильно навредить ему. Но юношу похоже это совсем не беспокоило, ибо сейчас он был полностью поглощён своим любимым Ханьгуан-Цзюнем, да так сильно что начал уже бесстыдно покусывать его шею и ключицы, всё надеясь получить ответный отклик. Наконец, послышался хриплый, тихий, но при всём этом очень глубокий голос Второго Нефрита. – Вей Ин… Прекрати! Мы не можем заниматься подобными вещами здесь! Юноша наконец оторвался от истерзанной ласками ключицы, и спросил самым невинным голосом. – А? Тогда где мы сможем это сделать? Насколько я помню холодный источник это самое отдалённое и уединённое место. Ванцзы постарался снова оттолкнуть отступника. – Ты можешь заболеть если и дальше будешь находиться в холоде. Но Усянь только лишь плотнее прижался, начав еле заметно вилять бёдрами, уже нашёптывая заклинателю на ухо. – Эр-гэгэ ~ Так согрей своего бесстыдного Старейшину ~ Решив идти до самого конца, он сделал свой голос очень томным. – Согрей, своим телом ~ В остальном Вей Ин мог винить только самого себя. И так трещащее по швам терпение благородного заклинателя, наконец полностью иссякло, и он словно под наваждением, набросился на горе отступника, впиваясь в его уста неистовыми и голодными поцелуями. Тот только и успевал что хватать воздух, между короткими перерывами, отчаянно хватаясь за шею заклинателя. Они прижимались и тёрлись друг о друга. Слышались звуки плескания воды, томные хриплые стоны и мокрые звуки грубых поцелуев. Всё тело Вей Ина изнывало от ласк и прикосновений своего заклинателя. К его великому удивлению, лань Чжань был очень хорошо осведомлён о том, что нужно делать. Он отстранился от губ Ванцзы и начал говорить. – А Второй Нефрит действительно идеален во всём! И в готовке, и в заклинательстве. И даже в любовных утехах. Мой Эр-гэгэ такой идеальный, что у меня слов нет! Послышался низкий горячий шёпот у самого уха. – И тем не менее, ты продолжаешь нести вздор. Ванцзы слегка наклонился и принялся покрывать поцелуями и укусами, грудь отступника. Он оставлял алые отметины на бледной нефритовой коже, постепенно спускаясь руками к изнывающей от возбуждения плоти, юноши. – Лань Чжа…Ах! Не успел позвать отступник, как заклинатель обхватил его пульсирующий твёрдый член. Начав водить по стволу вверх-вниз, Ванцзы вновь, вернулся к уже покрасневшим влажным и истерзанным грубыми ласками губам, продолжая сладкую пытку. Их зубы и языки часто бились, что добавляло немного дискомфорта, но в остальном лишь сильнее распаляло желание. Стоны Вей Ина становились всё громче и уже скорее походили на крики, поняв, что всё идёт к кульминации, заклинатель резко повернул отступника спиной к себе, и заставил того опереться руками о каменный выступ, для поддержания равновесия. Вей Усянь чуть ли не завыл от досады, когда Ванцзы убрал руку с пульсирующей твёрдой плоти, и весьма удивился, когда его повернули, заставив опереться руками о камень. – Лань Чжань, что ты собираешься… Не успел юноша закончить предложение, как заклинатель схватил его за бёдра и опалил ухо горячим шёпотом. – Сожми ноги. Юноша удивился пуще прежнего, но сделал как было велено, внезапно ощутив между своими бёдрами внушительных размеров нефритовый стержень. Слова застряли в горле, как только Ванцзы сделал первый толчок. Над краснеющим ухом отступника послышался тихий низкий стон. – Сожми ноги. Юноша хрипло ответил, слегка подрагивая от накатившего удовольствия. Пусть проникновения не случилось, но даже так, по телу прошла будоражащая дрожь, от действий Ханьгуан-Цзюня. – Так я итак сжал их вместе… Руки заклинателя перешли на талию отступника и крепко сжали её. – Сильнее. Повторять дважды не пришлось. Усянь сделал всё без промедлений и толчки возобновились с новой силой. Теперь Старейшина Илин полностью ощутил всю силу и мощь Второго Нефрита ордена Гу Су Лань! Интересно, чтобы было, если бы этот небесный столб вошёл в юношу? Отчасти отступник почувствовал разочарование и поспешил поделится своими мыслями с возлюбленным. Сквозь звуки плескающейся воды и шлепков кожи о кожу, до слуха Лань Ванцзы дошёл сбивчивый шёпот юноши. – И почему же ты не вошёл в меня? Неужто не знаешь, как это делается? Заклинатель поцеловал шею Усяня, слегка прикусывая кожу после чего ответил. – Тебе было бы тяжело делать это здесь. Ты ещё не до конца восстановился. Старейшина прыснул со смеху и умиления. Его драгоценный Лань Чжань, даже в такой момент беспокоится о нём. Полился новый поток всякой несуразицы, от которой спокойное (даже в такой момент) лицо Ванцзы всё-таки нахмурилось и он, произнося раздражённо «бесстыдник» повернув к себе лицо отступника, заткнул этот словесный поток поцелуем. Вей Ин даже не обиделся, в конце концов он всегда любил говорить без умолку всякую несуразицу. Толчки становились всё грубее и мощнее, постепенно и Лань Ванцзы и Вей Усянь начали приближаться к кульминации, от чего дыхание совсем сбилось, а по истерзанной укусами и отметинами спине, пошла дрожь. В конце концов они одновременно кончили, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу. Спустя некоторое время Лань Ванцзы помог юноше выбраться из воды, после чего они оба оделись. Холод усилился и Вей Ин поёжился. Он кое как держался, но ноги его не прекращали дрожать, недавний марафон дал прочувствовать всю силу и мощь его возлюбленного. Лань Чжань постарался на славу. Видя такую картину Ванцзы почувствовал вину и без лишних слов поднял юношу на руки, неся в свои покои. Тот даже не упирался. Ещё с прошлого раза он понял, что вырываться из стальной хватки Второго Нефрита бесполезно. Да и желания такого не было. Наоборот, он крепче прижался к горячей груди заклинателя. Вернувшись в дом, Лань Чжань уложил юношу на кровать, а сам молча вышел и вернулся через время, набрав в бочку тёплой воды. Юноша понял, что тот задумал, и на его лице тут же расцвела лисья улыбка. – Ханьгуан-Цзюнь, быть может ты составишь мне компанию? Бочка маленькая, но я думаю, что мы найдём способ поместиться вместе. Заклинатель лишь тяжело вздохнул. Он помог Усяню снять одежду и опустится в бочку. Естественно он понял, что отступник имел ввиду, но снова потакать его капризам не стал, так как видел в каком Вей Ин состоянии. Тот тоже всё прекрасно понимал, но всё равно не смог себя удержать от новых подразниваний. Второй Нефрит лишь покачал головой, и принялся мыть волосы отступника. Усянь блаженно прикрыл глаза и даже немного задремал. Проснулся он только тогда, когда его уложили в кровать и крепко обняли. Приятное тепло разливалось по груди и сердце отступника, исполосованное шрамами потерь, наконец наполнилось спокойствием. Сон не особо шёл, поэтому он решил нарушить ночную тишину. – Лань Чжань? Ты спишь? Заклинатель открыл глаза и посмотрел на юношу, который пытался поудобней улечься на его груди. Встретившись глазами, Вей Ин лишь шире улыбнулся, и Второй Нефрит понял, что заснут они ой как не скоро. Но Усянь уже не думал не о чём похабном, наоборот! В его груди вдруг разлилась такая сильная нежность, что он решил развлечь себя разговорами не о чём. Конечно он знал, что из Ванцзы порой без клещей и слова не вытянешь, но как говориться попытка не пытка. – Лань Чжань, я не могу уснуть, давай немного поговорим. Быть может тогда сон меня настигнет. Заклинатель вздохнул и тихо ответил. – И о чём ты хочешь поговорить? – Не знаю, о чём-то. Может у тебя есть какие-нибудь весёлые истории из жизни, или может быть какие-то стыдные моменты? Юноша так и прожигал Ванцзы своим любопытным взглядом. Решив пойти по самому лёгкому пути, он тихо сказал. – Давай ты первый что-нибудь расскажешь. Усяня долго уговаривать не пришлось, он лишь на секунду задумался, какую именно историю из своей необузданной юности стоит поведать. Внезапно его озарило, и он начал бодрым тоном рассказ. – Дело это было, когда мне было лет шестнадцать... Или нет... Ну в общем! Дело было летом, когда я вернулся из Облачных Глубин в Пристань Лотоса. Тогда стояла адская жара! Мы пытались спастись всеми возможными методами. Благо моя Шицзе притащила холодный арбуз, а потом… Юноша в красках пересказал историю о том, как он с Цзян Ченом и другими адептами их ордена воровали созревшие лотосы и уплывали от разъярённого таким поступком старика, который в свою очередь охаживал итак побитую ранее Цзыданем спину Вей Ина бамбуковой палкой. Вей Ин, тихо посмеивался вспоминая её, но под конец его улыбка из весёлой стала грустной, а голос охрип и он замолчал. Поняв настроение, Ванцзы крепко обнял юношу и уже сам заговорил. – У меня тоже есть история с лотосами… В итоге Вей Усянь узнал немыслимое! Его правильный и благородный во всех (ну почти во всех) аспектах Ханьгуан-Цзюнь, тоже воровал лотосы! Правда в своей манере, что по факту воровством это было назвать сложно. Но от этого история менее интересной не стала. Наоборот, теперь юношу уже точно больше нечем было удивить. Он тихо засмеялся и спросил. – А может у тебя ещё какие-нибудь истории есть? Лань Ванцзы выгул бровь. – Например? Тут отступник задумался и помолчав минуту, ответил с лёгким блеском в глазах. – Может военные подвиги есть? Заклинатель призадумался. Была одна история, от которой правда Лань Сичэнь при каждом упоминании прикрывал рот рукавом ханьфу и тихо посмеивался. Может она подойдёт? Правда сам Ванцзы в упор не понимал, что в ней может быть смешного. Рассудив все за и против, он прикрыл глаза и под пристальным взглядом юноши заговорил в свойственной ему манере. *Тогда стоял холодный осенний вечер. Он и несколько адептов Гу Су, устроили в лесу лагерь. Внезапно из чащи деревьев донёсся подозрительный шум, заклинатели насторожились и оказались правы. К ним выскочил отряд клана Вэнь. Начался бой. В ночной глубине слышался звон клинков и мерная мелодия струн гуциня. Всё бы нечего, но заклинатели клана Вэнь превосходили их числом и отбиваться было сложно. В какой-то момент, Лань Ванцзы застих врасплох один из вражеских заклинателей и одним уверенным ударом сделал так, что все струны на гуцине лопнули. Он торжествующе оскалился и прорычал. – Ну Что? Теперь этот инструмент бесполезен! Что же ты теперь будешь делать, а? Ванцзы нисколько не изменился в лице, и перехватив поудобнее инструмент, сделал то, что ему показалось самым логичным в этот момент. А именно, он со всего размаху врезал гуцинем по лицу врага, что у последнего заплясали в глазах звёзды и он упал на землю. В итоге битва закончилась победой Гу Су.* Дослушав историю, Вей Ин не сдержался и громко, засмеялся хватаясь за живот. Ну вот теперь точно ничто не сможет его больше удивить. Таким образом они поговорили ещё немного, и в итоге оба юноши уснули где-то в пределах двух часов ночи. А проснулись в пол седьмого утра, от странного шума на улице. Выйдя из цзыньши, отступник и заклинатель стали свидетелями воистину удивительной сцены. Адепты Гу Су тоже ещё сонные метались из стороны в сторону, не зная, что делать. Они хотели подойти к поляне, но по их лицам было видно, что они напуганы до чёртиков. Что же случилось? Подойдя к этой толпе, Старейшина внезапно выцепил взглядом, наконец вернувшихся Лю Юнань и Лань Сичэня. И почему они вернулись так поздно? Но это было не главное. Главное было то, что девушка стояла рядом с главой ордена в нерешительности и извинялась перед заклинателем, после чего переводила взгляд на поляну и что-то кричала. Наконец, протолкнувшись сквозь толпу, Вей Ин и Лань Чжань подошли к Сиченю и Юнань. Старший брат вежливо и слегка виновато поклонился им в качестве приветствия, в то время как бедная девушка уже еле сдерживалась, чтобы не разойтись в гневном окрике. Наконец Ванцзы спросил. – Брат, что происходит? Сичэнь лишь тяжело вздохнул и указал рукой на то самое злосчастное поле, на котором между прочим разворачивалась настоящая баталия. Двое мужчин, явно переругивались попеременно делясь сильными ударами друг с другом. Девушка закрыла глаза и нервно зашептала. – Ну почему они решили выяснить отношения именно сейчас? Отступник подошёл к девушке и спросил. – Кто те двое и почему они пытаются убить друг друга? Тут в разговор влез глава ордена. – Мы встретили их на постоялом дворе. Они сказали, что направляются в Облачные Глубины, поэтому мы решили пойти вместе. Но по дороге я случайно обронил одну фразу и в итоге они так разозлились что теперь не могут успокоиться. Юноша удивился и вновь глянув на побоище воистину достойную схватки двух небожителей спросил. – И что же вы такое сказали? Тут голос подала уже Лю Юнань, которая не знала смеяться ей или плакать. – Глава ордена сказал, что мужчина с луком выглядит как образец мужской силы и плодовитости… После чего тише добавила куда более обречённым голосом. – И как я только раньше не… Её шёпот потонул в резком громком крике одного из мужчин. – Ты действительно достоин звания подметальщика!!! – А ты большого члена!!! Тут же поляну, как и всех остальных накрыла неловкая тишина.