Дальний причал Арелдара

      Вот его бесконечные дни в Арелдаре.       Шум прибоя и суета порта: корабли приходили из Эртората и уходили в Дранасс, а иногда — и Аулирендил, что на Каллидаре. Хлипкие купеческие суденышки и лодчонки рыбаков сменялись трехмачтовиками крупных столичных дельцов, иноземцев и — хранителей Ордена. Арелдар был удобным перевалочным пунктом с просторными причалами, добротными дорогами, гостеприимным портом и потому — с развитой торговлей. Преимуществ ему добавляли высокие крепостные стены, в пределах которых не так ощущался аномальный, жгучий холод летних недолгих ночей, а главное — страх. Это постороннее, колкое чувство, скользило по позвоночнику Калериса в моменты, когда дозорный на башне возвещал об очередной группе забредших безвольных, одичавших псов или, бывало, даже март. Собравшись с духом, паладин просто брал свой меч, отточенным движением надевал видавший виды помятый шлем, уверенно отдавал приказы отряду и неизменно побеждал обнаглевшую нежить, хотя только он один и знал, как ему было страшно.       Страшно стать одним из них, лишенных души, пустой оболочкой, жутким остатком без чувств и желаний.       В новом гарнизоне, переброшенном из Дранасса на случай обороны подступов к столице, Калерис был старшим по званию и наиболее опытным воином. Но и ему подчас недоставало храбрости посмотреть в глаза смерти и вступить в ближний бой, поэтому он иногда приказывал лучникам просто изрешетить пришедшую нежить.       — Но, говорят, среди безвольных случаются и те, кто еще не совсем мертв, — судачили досужие горожане в таверне Крестоносцев. — Эти люди просто больны из-за каких-то спор или плесени, их разум затуманен, и спутать с настоящими безвольными — как нечего делать.       — А что же наши доблестные хранители? Неужто совсем слепые? Живого от мертвого не отличают?       — Снова расстреляли всех без разбору! Жена кузнеца ясно видела в той толпе фермера Якоба. Он протягивал руку и вроде как просил о помощи.       — Вот она, легендарная смелость Святого Ордена! Вот они, служители Мальфаса!       — Мальфаса, трусливого бога, — обязательно шипел кто-нибудь из темного угла.       Зачем ты оставил нас одних?..       Ты, мой свет, мой проблеск на горизонте.       Очередная летняя ночь приходила в Арелдар вместе с пронизывающим холодом, и жители спешно расходились по домам. Из печных труб, как зимой, поднимался горький дым. Дозорный на стене кутался в дырявый шерстяной плащ и дышал на озябшие ладони густым паром. На вечернем обходе замерзший Калерис дробно дрожал, пробовал зачерпнуть кружкой из бадьи на улице, но это всегда заканчивалось тем, что на зубах скрипел опостылевший лед.       Старики еще помнили благословенные времена, когда лето на Мьяре было теплым, а здесь, в одном из самых южных городов Нарсилла, — и вовсе жарким. Калерис и сам помнил многочисленные виноградники, пастбища и бесконечные засеянные поля, которые ныне стали охотничьими угодьями оживших мертвецов.       Что сотворил с погодой Мьяра проклятый Зорас?       Мало ему было призвать лорда-демона Армонаарта и его темные полчища на Каллидаре — так еще и другие острова архипелага оказались под угрозой. Вечный холод много лет заставлял людей жить впроголодь, безвольные убивали путников, а магическое искажение из Нортфорджа расползалось по всему Мьяру с ошеломительной быстротой.       Нортфордж… Говорили, именно там находится оплот Короля Льда.       Именно там осталась последняя надежда на победу над ним.       Гонец, принесший плохие вести из Нортфорджа, пришел на огромном, прекрасном орденском судне, и, еще издалека завидев в трубу алый штандарт с оком, Калерис знал, что это добром не кончится. Мериана звал на помощь замок Ролан, а значит, вероятно, им заинтересовался Маннорат. А значит — конец истории, дальше не будет ничего, а что было в Арелдаре, остается в Арелдаре.       — Пошли со мной, — улыбался Мериан утром на их дальнем причале. — После всех этих волков, безвольных и брошенных крипт я уже не боюсь ничего. Разве что — остаться одному.       — Меня не пустят. Я должен быть в своем гарнизоне, — отвечал Калерис, хмуро глядя на розовеющее над морем рассветное небо. — Но там есть Харкон. Он нормальный, поддержит тебя. Не переживай. Они там вообще все хорошие ребята. Да и сам замок…       — Бездна с ним, с гарнизоном. Ты нужен мне.       — Я паладин. У меня есть обязательства. Я клялся перед богами.       — Я — твое обязательство. Я — твоя клятва.       Он смотрел на паладина пронзительными серыми глазами, в которых всегда стоял одинокий холод — Калерис думал, это последствия амнезии Мериана, но что-то здесь было совсем не то. Не знай паладин о злоключениях этого бедового мальчишки, решил бы, что тот лишь разыграл потерю памяти, а на самом деле измывается над Калерисом и над его растерянностью. Однако… Пережитые опасности сплотили их. Дали новые силы для преодоления следующих опасностей. Как-то глупо и небрежно расплавили Калерису сердце, и теперь в груди беспощадно тянула тоска: теперь Мериан будет далеко на севере, и я ничем не смогу ему помочь.       Хорошо, что хоть Харкон нормальный.       Наверное.       — Ты будешь под крылом самого Маннората, — вымолвил Калерис вместо всех своих опасений. — Сейчас он… он последний предводитель Ордена в Мьяре, а кроме того — могущественный маг. Тебе не о чем волноваться.       — Не знаю, не знаю, — лениво протянул Мериан с легкой улыбкой. — Если правду говорят о нем, что он был учителем Зораса…       — Какая разница, кем он был! Важно лишь то, что он — наша последняя надежда победить Короля Льда!       — Однако Маннорат и создал Короля Льда, Калерис. Ты не задумывался об этом? Если бы не наставничество Маннората, Зорас остался бы обычным неудачником, шутом, бегающим по каллидарской цитадели Наратзул и вещающим о великом предназначении этерна. Никто не стал бы слушать безвестного юношу, если бы за него не поручился премудрый старец.       — И что ты этим хочешь сказать? — нахмурился Калерис.       — Ты чтишь Маннората как последний осколок Ордена, — поразмыслив, отозвался Мериан. — Но я не орденец и даже не адепт Мальфаса. Я вижу, кто он такой на самом деле.       — И кто, по-твоему?       — Сломленный наставник, которого превзошел его собственный ученик. Эта обида — а не ваши святые орденские бредни — движет Манноратом в этой борьбе и помогает ему чувствовать себя невиновным. И… готов биться об заклад, старик будет видеть во мне подобие своего взбесившегося щенка Зораса и пытаться ограничить мое могущество.       О чем ты… говоришь? Какое могущество? Почему в твоих глазах стоит этот холод? Почему я всем своим существом чувствую, что теряю тебя?..       — Лучше бы там со мной был ты, Калерис.       Мериан улыбнулся собственным мыслям и, облокотившись на ближайшую бочку, перевел грустный взгляд на еще темный горизонт, в далекой сини которого тлел погибший в демоническом огне Каллидар. Ветер растрепал пепельно-серые волосы Мериана и принес откуда-то тяжелый запах дегтя. Деготь почему-то напомнил Калерису о том, что на рассвете нужно будет погасить факелы на крепостной стене. Мысль о стене вновь пробудила грусть.       — Мне будет не хватать тебя, — тихо произнес паладин, зачарованно глядя на Мериана так, будто видел его в первый раз.       — Чего конкретно тебе будет не хватать? — с усмешкой переспросил тот.       — Понимания, что я не одинок, — помедлил Калерис. — И того, что зло не победит, пока ты рядом.       — Зло, — эхом повторил Мериан. — Оно как тень, как отражение в зеркале. От него так просто не отречься. Но… хорошо вам, орденским святошам! Зло — это всегда не вы.       — Тебя и самого примут в Орден, — дружески толкнул его локтем Калерис, и Мериан усмехнулся. — Даруют сигил! И что тогда? Быть тебе и самому тем святошей!       — Только если мне очень не повезет.       Прибой тихо шептал у дальнего причала, и утро все настойчивее заявляло о своих правах. Солнце робко высвечивало темные доки пробуждающегося порта и старый лодочный сарай, в котором они скоротали эту ночь; в светлеющем небе заметались чайки, и где-то, подумал Калерис, уже швартуется корабль, который унесет Мериана на остров Нортфордж.       Навеки.       А там — битва с Зорасом, коварным Королем Льда, который только и грезит о том, чтобы уничтожить то немногое светлое, что осталось на Мьяре Аранате. А вдруг он победит? Вдруг убьет и Маннората, и Мериана, и те жалкие остатки Ордена, которые не ушли на Эндерал вслед за Мальфасом, а остались оборонять родные земли — сначала от демонических войск Армонаарта, а теперь и от безумства ледяного мага. Вдруг… это конец?       Нет. Надежда еще тлела в груди Калериса и не давала ему отчаяться. Скоро солнце поднимется высоко над морем, и новый день заведет свою унылую суету, и дозорный на стене буднично возвестит о пришествии очередной толпы нежити, и чья-то холодная, едкая кровь вновь обагрит клинок Калериса. Но не сейчас. Сейчас, в темноте, на дальнем причале он наслаждался последними минутами беззаботной, счастливой жизни.