Не "человек".

–Что…? Лицо Дазая исказилось в замешательстве, услышав твои слова. Она хочет расстаться? Хоть он и знал, что это токсично, но он не мог вырваться. Он был влюблен так же, как она его ненавидела. Он никогда не ожидал, что кто-то будет так хорошо им манипулировать. Его губы скривились в злой улыбке, когда он подошел к краю школьной крыши, где вы оба стояли, прежде чем повернуться к вам лицом. –Ну? Ты собираешься прийти и спасти меня? Я сделаю последний шаг, Энн. Все, что тебе нужно сделать, это заставить меня. — Я ненавижу тебя. Но я не желаю тебе смерти. Я не убийца. Тебе просто нужен друг. Отойди от края. — Энн сжимает кулаки. Почему он такой безрассудный? Девушка действительно ненавидит его, но она действительно не хочет, чтобы Осаму умер. — Дазай. Отойди от края крыши. — требовательно сказала Энн, как родитель, ругающий ребенка. — Ненавидишь меня, да? Но я не могу сказать, что мне не понравилось это время вместе. — Дазай позволил улыбке соскользнуть с его лица. Он закрыл глаза и подумал обо всем, что она ему когда-либо говорила: о каждом смехе, каждом поддразнивании, всей ненависти и всей любви. — Может быть, я на самом деле не хочу прыгать. — Осаму сказал тихо, но Энн услышала это. Вместо того, чтобы отойти от края, он стал ближе к нему. — Конечно нет, Дазай. Я знаю тебя слишком хорошо. Если бы тебе очень хотелось прыгнуть, ты бы не устраивал этот концерт и спектакль. — девушка слишком хорошо знала брюнета. Если бы Дазай правда хотел, он бы уже ушёл и сделал бы это в уединении где ему никто не помешает. — Верно. Но что бы ты сделала, если бы я прыгнул? Разве ты не пожалел бы об этом? — На этот раз Дазай посмотрел Энн в глаза, его взгляд задержался на мгновение. –Я знаю, как сильно я причинил тебе боль. Я полностью осознаю твои чувства ко мне. — Если ты прыгаешь, значит, у тебя есть план. Очередная манипуляция. — Энн сильнее сжимает кулаки. — Вот почему я ненавижу тебя. Ты постоянно лжешь и манипулируешь. И всегда непонятно, искренняя ли эмоция, которую ты показываешь, или это просто очередное шоу. Ты никогда не искренен, даже с теми, кто искренен с тобой до глубины души. Никогда не показываешь настоящие эмоции, даже положительные. Ты слишком сильно прячешься за своим персонажем «Дазай», пряча всё внутри себя в глубине, чтобы было легче завоевать доверие и манипулировать другими. — Девушка смотрела Осаму прямо в душу, будто показывая что читает каждое его движение, и чтобы он не сделал предугадает. Хотя они оба знали, что на такое из них двоих способен только Дазай… Глаза Дазая расширились. Что Энн знала о нем? Он никогда не ожидал, что она поймет его на таком глубоком уровне. –О. Знаешь почему? Это сделало бы меня слишком уязвимым. Людьми гораздо легче манипулировать, когда ты скрываешь свои истинные мысли и чувства. Но Энн… — Дазай сделал паузу. Он не хотел этого говорить, но чувствовал, что она заслуживает знать, что он на самом деле чувствует. –Иногда, когда я смотрел на тебя, мне действительно хотелось быть самим собой. — Ты прячешься за вымышленным «Дазаем» уже много лет. Зачем? Потому что, когда люди знают твою истинную, жесткую, бесчеловечную натуру, ими труднее манипулировать. — она непреклонна в своем убеждении о Дазае. Чтобы он ни сказал, Энн знает. Даже если она смягчится, она будет знать… –Точно. — Ответ Дазая был резким. Он никогда никому в этом не признавался, но чувствовал, что Энн важно услышать правду. –Энн. Ты должна понять, что в этом нет ничего личного. Это часть меня. — Он снова подошел ближе к краю. –Иногда мне хочется быть просто нормальным человеком, просто нормальным человеком. Но я не могу. –И почему? Все твои попытки суицида — это всего лишь попытки почувствовать эмоции, как нормальный человек, но ты не можешь, потому что ты всего лишь ублюдок, который получает удовольствие от процесса убийства. Вот почему ты раньше был в Портовой Мафии. Но, видимо, предсмертная речь Оды сильно на тебя повлияла, поскольку ты решил отказаться от убийств напрямую. — Рыжеволосая девушка говорила так, будто знала каждую частичку жизни парня. — Рыженькая не перестает сжимать кулаки, будто держит что-то внутри себя. — Точно. — Дазай уставился в горизонт, на его лице появилась легкая улыбка. –Наконец-то появился кто-то, кто меня понимает. Предсмертная речь Оды помогла мне осознать ошибки, которые я совершил в своей жизни. Я знаю, что не могу просто волшебным образом стать добрым, сострадательным человеком, но я хочу попробовать. — Он сделал еще несколько шагов к краю. –Но я все равно хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Чтобы ты почувствовала, если бы я действительно прыгнул? –Мне было бы жаль. Просто потому, что ты тоже человек по своей сути. Тоже из плоти и крови. Было бы жаль, если бы ты умер так легко. — Взгляд Энн слегка смягчился, но быстро вернулся к исходному состоянию. –Ха… понятно. –Улыбка Дазая исчезла с его лица. Ответ Энн оказался не таким, как он ожидал. Он думал, что в ее ответе будет некоторый намек на эмоции, но казалось, что забота девушки о нем была основана только на морали. –Спасибо за честность, Энн. Но я думаю, нам пора расстаться. Быстрым движением руки он столкнул Энн с края крыши. Несколько секунд молчания, я воздух снова пронзает голос. –Люди не плохие и не хорошие. Не белые, не черные. Души людей серого цвета, они только делятся только на оттенки, у кого-то более темный оттенок серого, у кого-то более светлый оттенок, но все люди серые. — Энн схватилась за перила. Она смотрит вниз и продолжает говорить. –Но твоя душа такого темно-серого оттенка, что кажется почти черной. — Энн вдруг поднимает голову и перелезает обратно, отходя от края на слегка шатких ногах. –Ты просто ублюдок. Улыбка Дазая стала шире, и он в замешательстве наклонил голову. –Что ты пытаешься донести, Энн? Ты думаешь, что люди не плохие и нехорошие? Потому что я противоположного мнения. Люди не всегда плохие или хорошие, но они могут быть лишь одними из них. сердечный человек или гнилая душа. — брюнет сделал несколько шагов ближе к девушке, все еще неуверенный в ее намерениях. –Я настоящий мудак, Энн. Я ужасный человек без каких-либо искупительных или положительных качеств. – Я знаю. И прямо сейчас я сделаю что-то бесполезное. — Энн легким движением руки достает пистолет и стреляет Дазаю в колено. — Хотя я хотела выстрелить в пах.– Энн пожала плечами и зашагала в сторону выхода с крыши. На лице Дазая отразился шок, когда пуля попала ему в колено. Он упал на пол в агонии, крича от боли. — А-! Энн! Почему? Почему ты в меня стреляла? Почему? ПОЧЕМУ? — Глаза Осаму оставались широко раскрытыми, его лицо исказилось, как у человека, которого предали. Энн только что выстрелила человека, которого так яростно ненавидела, но к которому имела странную привязанность. Энн остановилась и обернулась. На ее лице сияла широкая улыбка. –Почувствуй эмоции, как обычный человек. Дазай недоверчиво посмотрел на нее. Боль была мучительной, но сквозь стиснутую ухмылку ему удалось произнести несколько слов. — Единственная эмоция, которую я сейчас чувствую, — это сильная боль, Энн. Ты выстрелила в меня, когда я открылся тебе. Мое доверие к тебе было абсолютным по своей природе, и ты просто выпустила пулю насквозь. — Он схватился за кровоточащее колено, всё ещё не осознавая иронии своих слов. –Почему… почему ты сделала это? –Чтобы убедиться, что ты вообще испытываешь чувства. Я знаю все, что ты запланировал. Ты уже давно спланировал всю свою жизнь. Вся эта встреча была уже предсказана тобой. Вся, кроме выстрела. Ты знал, что я скажу правду, ты знал, что даже если ты попытаешься, я не упаду с крыши, но ты не знал, что я прострелю тебе колено. Ты думал, что я просто уйду. А отклонение от плана вызывало у тебя настоящие эмоции, не наигранные и не продуманные. — Энн пожала плечами, её взгляд был холоден как лёд потопивший под собой грёбаную кучу людей. Глаза Дазая расширились, а его лицо наполнилось шоком. — Как? Ты усмотрел все, что я запланировал, и даже добавил то, чего я не мог предугадать. Как это возможно? — Он протянул Энн руку, ожидая, что она поднимет его с земли. –Пожалуйста… пожалуйста, помогите мне. — Пока он говорил, кровь начала капать из его рта. Дыхание его участилось, лицо побледнело. –Я… я думаю, что умираю. — Решил прикусить язык, чтобы пошла кровь и ты стал выглядеть жалко? Не сработает. От выстрела в колено еще никто не умирал. Ты не умрешь, я знаю, что когда уйду, ты замотаешь рану куском одежды. В этот раз предугадала всё именно я. — Рыженькая сделала один небольшой шаг к парню, на фразее «в этот раз». Дазай какое-то время молчал, нахмурив брови. Энн была права: он пытался показаться слабее и уязвимее. Более человечным. Через некоторое время он криво ухмыльнулся. –И тут я подумал, что ты изменился и действительно начал заботиться обо мне. Думаю, я ошибался. — Он рассмеялся про себя и встал на колени, обмотав рану отораванным куском рубашки. Он все еще не мог поверить в то, что сделала Энн. –Ну, что теперь? Девушка почувствовала укол жалости. На мгновение ей показалось, что Дазаю действительно нужна помощь… Но Энн знает, что это всего лишь спектакль. Очередная драма. Ложь. А Дазай всегда был прекрасным актером в своем личном театре жизни. Энн сильнее сжимает кулаки, не в силах развернуться и продолжить идти прочь. Дазай заметил выражение лица Энн и слегка рассмеялся, вставая. Он знал, что Энн начинает чувствовать себя виноватой. Даже когда она выстрелила в него, какая-то извращённая часть ее души все еще заботилась о нем. –Знаешь что, Энн… может быть, ты все-таки не такой уж бессердечный человек. — Он самодовольно улыбнулся и посмотрел на нее. –О чем ты там у себя думаешь? — Тебе не нужно это знать. — Энн подошла и толкнула Дазая обратно на пол. — Садись, тупица. — С мрачным выражением лица она достала канцелярский нож и стала осторожно вынимать пулю из колена Дазая. Затем Энн снова перевязала рану Дазая куском его рубашки. – Ты и сам знаешь, какой я параноик, раз ношу антисептик со времён болезней и канцелярскиц нож, даже когда хожу в магазин... Какое-то время спустя, они оба сидят на краю крыши, слушая звуки ночного мегаполиса. Энн с усталым видом достает сигарету и зажигает. Дазаю казалось, что теперь он понимает Энн немного лучше. –Спасибо, что позаботились о ране. –Он посмотрел на нее, курящую сигарету, затем поднял глаза на звезды. –Знаешь, я никогда ни о ком не заботился так сильно, как о тебе, Энн. — Его слова были искренними, и на его лице появилась легкая улыбка. –Странно, не правда ли? Ты пыталась меня убить, но я все еще люблю тебя. Энн сделала большую затяжку сигаретой и выдохнула клуб пара в небо, наблюдая, как он улетает и рассеивается в ночном небе. — Даже если все это всего лишь твой очередной спектакль… Где ты уже предсказываешь действия других людей и снова играешь напускные эмоции… Может быть, я даже не против побыть массовкой в этом спектакле. — Энн печально рассматривает мерцающие звёзды. — Можно? — Брюнет указал на сигарету. Энн вздыхает и даёт закурить ему сигарету. Она сжимает в руке упаковку и выбрасывает бедную коробочку в неизвестную даль города. Дазай усмехнулся. — Решила бросить курить? — Он будто снова напустил образом причудливого детектива-суицидника и решил подразнить Энн, пока выдыхал сигаретный дым. –Завали ебало и не порть момент. — Девушка выхватила у брюнета сигарету и хотела затянуться новой затяжкой. Но на пути сигареты ко рту Энн появился палец Дазая, который прикрывал губы рыжей. Потом Дазай по классике ухмыльнулся, пододвинулся и убрав палец, коротко поцеловал её в нос. Они, докуривая одну сигарету на двоих, просидели на крыше до рассвета, пока первые мелкие звёздочки не стали блекнуть в свете Солнца. –Мы всё-таки не расстаемся… — последнее, что пробормотала Энн нарушая несколько часовое приятное молчание, прежде чем встать с края крыши, потянуться и уйти к выходу. Дазай остался сидеть на крыше. — Всё-таки… — Осаму хмыкнул и спустя несколько минут тоже поплёлся к лестнице с крыши.