Мудаковатый мудак

Минхо никогда не умел держать язык за зубами. В этом и заключается его основная проблема, из-за которой он сейчас задыхается от нехватки воздуха, прижатый к стене мужского туалета в закрытом крыле учебного заведения. Судорожно хватается за руку Хана, перекрывающую ему доступ к кислороду. Наверное, его должна переполнять злость и желание врезать этому придурку, но сейчас он скорее сдерживается из последних сил, чтобы позорно не кончить в штаны. — Киса, как же ты меня заёбываешь, — цедит Джисон, одаривая Минхо раздражённым, впрямь заёбанным взглядом. И Ли прекрасно знает эту данность и без слов подтверждения Хана. И в душе только злорадно смеётся, когда щекочет нервишки Джисону. Только вот этот сопливый малолетний мальчик раздражает и его самого ничуть не меньше. — Тебе так важен этот твой цундере-образ дикой стервы? Так это и не проблема, детка. Продолжай строить из себя суку с недотрахом, посылая меня и остальных долбоёбов хоть на хуй собачий, маши кулаками сколько влезет, тебе ведь никто не запрещает. Нравится материть меня трёхэтажным матом? Матери, пожалуйста, если ты от этого так сильно течёшь, — Джисон приближает своё лицо к Минхо и распалённо рычит. — Только, блять, прекрати уже сопротивляться собственным желаниям! — Да иди. . . ты. . . нахуй, — хрипло выплевывает Ли. Хан Джисон. Гребанный мальчишка, что смеет разговаривать с ним в такой неуважительной манере. Да у него ещё молоко на губах не обсохло! Бесячий и раздражающий. Стереть в порошок хочется. И его, и чувства, которые он вызывает. Минхо терпеть его не может, потому что власть, которую Хан имеет над ним — просто колоссальная. Он — Ли Минхо. Холодный и высокомерный одиночка. Главная сука универа, которая поставит на место любого, и никак не наоборот. И именно он растекается лужицей перед этим сранным Ханом-ебучим-Джисоном. Джисон смотрит на него сначала оторопело, а после заливается смехом и разжимает ладонь, убирая руку с молочной шеи. Минхо начинает жадно глотать воздух, и, согнувшись, прокашливается, ощущая, как головокружение медленно отступает. Но не успевает он прийти в себя, как его хватают за волосы, вызывая сладкий отголосок боли. Заставляют запрокинуть голову кверху, пока Джисон, прижавшись к светлой коже, на которой проступили следы от его пальцев, водит носом, потираясь и вдыхая естественный запах тела с кофейными нотками геля для душа. — Нет, зайка моя. На хуй пойдёшь ты. И не на чей угодно, а на мой, малышка, — заявляет Хан, прикусывая гладкую кожу и довольно мыча. Мудила. Сексуальный, блять, мудила, от развратного голоса которого у Минхо колени подкашиваются. — Тебе своих шлюх мало? — цедит старший, скрипя зубами. — Ох, погоди, — он создаёт многозначительную паузу, словно его накрывает озарением. — Неужели тебя к хренам послала каждая твоя прошмандовка? Трудно жить с маленьким членом, да? — насмешливо издевается. — Ну, есть и плюсы, не расстраивайся. Зато полностью в ладонь помещается, — иронично утешает, пожимая плечами. — Или, может, твоим шлюхам было трудно терпеть, что ты долбишься в них, как глупая псина в гоне? Знаешь, это звучит вполне реально, — заканчивает Ли, растягивая губы в колко-ядовитой улыбке. — Какая же ты дрянь, Минхо, — огорченно комментирует Хан, но закатывая глаза, возвращается к своему занятию и ставит засосы на желанной шее. — Тогда какого хуя ты вцепился как клешнями в такую дрянь, как я? — У меня не стоит на других, — с забавной лёгкостью отвечает младший. Минхо замирает как вкопанный. И в следующую секунду ржёт как ненормальный, пока Джисон терпеливо смотрит на него, дожидаясь, когда тот уже задохнётся от этого зловредного хохота. — Блять, ну и комплект, — приходит к выводу Минхо, хватаясь за живот, побаливающий от смеха. — Ещё и импотент вдобавок. Но его смех тут же затихает, когда на его задницу ложится ладонь и крепко сжимает ягодицу, усиливая хватку и на талии. Джисон в шипящем рыке высказывается, заставляя колени Ли слабеть от доминантного голоса: — Импотент? Да, ёбанный в рот, Минхо. Мой член висит, не поднимаясь, когда я вижу другие округлые и милые задницы. И ни чьей задницей, кроме, сука, твоей, его не поднимешь. Мне не нужно видеть тебя обнажённым, чтобы возбудиться. Я схожу с ума от одного твоего строптивого вида и острого языка, представляя твой грязный рот на своём члене. Я дрочу одинокими ночами на твои охуенные бёдра, пухлые губы, охренительное тело, мечтая подмять тебя под себя. Я кончаю с твоим именем на губах на ебучую простынь, когда мог бы в тебя. Так скажи же мне, блять, какого хуя ты мучаешь нас обоих? — хрипит на последней фразе на грани рванного шепота, едва ли не отчаянного. Почему Минхо отказывает. . ? Потому что не хочет признавать свою слабость. Не хочет признаться в этом даже самому себе. Он ведь не любит Джисона. Не может его любить. Любовь всегда причиняет боль, а Минхо достаточно натерпелся в этой жизни. Но продолжает страдать каждый день, когда видит, что в машину Хана садится его очередная пассия на вечер. Хотя подобное чувство не разъедает его уже около полугода. Именно тогда в последний раз он застал Джисона с Джин Хо. Минхо не хочет спать с Ханом, потому что боится, что и его после секса выбросят, как ненужную игрушку. Посмотрят тем же обыденным и равнодушным взглядом, каким смотрят на незнакомцев. Минхо хочет и не хочет одновременно. И не желает лишь по банальной причине — понимает, что потом Джисон не будет бегать за ним милым щеночком, виляя хвостиком, приставая и задирая его; зажимая подобным образом по углам, пока в Ли кипят, словно лавовая река, пламенные чувства. И, наверное, он бесится только потому, что не может получить большего от Джисона. Не может получить самого Джисона. И эти противоречия разрывают Минхо. Он вздыхает, уперев взгляд в пол. Как же это бесит. Джисон, черт его дери, бесит. И его, сука, выебать хочется до потери сознания, но, по всей видимости, выебанным будет именно Ли с зудящим задом. И, вероятно, это большая ошибка, из-за которой Минхо будет ночами плакаться в подушку, но сегодня он просто хочет получить хотя бы тело Джисона, довольствуясь его страстными поцелуями. Хватает Хана за грудки и резко дергает на себя, прижимаясь к его губам, бесцеремонно сминая и кусая их. Выражает через грубый поцелуй всю свою злость и негодование, всеобъёмное желание. Глушит свои чёртовы розовые чувства, не давая им вырваться наружу в виде до абсурдного нежного шёпота. Джисон ошарашенно стоит, не двигаясь, растерянно уставившись на него. — Чего, блять, застыл? — вызывающе и по-хамски одергивает его Ли. — Ты же хотел засадить мне по самые яйца? Твоим желанием было отыметь меня до потери пульса, заставив кричать в подушку и задыхаться от твоего члена в анусе и пальцев, глубоко толкающихся в моей глотке? Подушки нет, но зато есть твой член и пальцы. Большего и не надо, — подчёркивает главное Минхо и больно прикусывает нижнюю губу Джисона, выводя его из ступора. — Поэтому сделай это, или я сам поставлю тебя на колени, Хан Джисон. — Я и так уже давно перед тобой на коленях, детка, — выдыхает Джисон и впивается в мягкие губы. И в этом грязном поцелуе действительно нет и капли нежности. К чертям собачьим её. Это не в их стиле. Похоть плещется и отражается в карих глазах. Затмевает остальные чувства. Ненасытный поцелуй кружит голову, и у Минхо сердце бешено стучит, едва ли не выскакивая из груди. В голове не остаётся ни одной разумной мысли. Джисон с дерзостью притягивает Минхо к себе за бедра так, чтобы его стояк соприкоснулся с выпирающим через кожаные штаны членом Ли. Начинает настойчиво тереться, и Минхо ноет от того, как же это чертовски приятно. Ощущение трения через одежду разжигает пожар внутри, потому что Минхо делает это вместе с Джисоном. Даже когда он мастурбирует, сжимая в кулаке свой возбужденный член, то не получает и сотой крупицы удовольствия, что накрывает его с головой в настоящий момент. В глазах Ли уже застыло треснувшее стекло беспомощности и сладкого непонимания. Он разваливается на глазах. Тает, как сладкое мороженое на солнце. Джисон знал, что Минхо будет бесподобно выглядеть разбитым в его руках, но его фантазии - второсортное дерьмо по сравнению с реальностью. Минхо, сам того не осознавая, заставляет Джисона теряться в кошачьих омутах. Оставляет желание лишь добить этого котёнка и оставить со слезами на глазах, жалобным скулежом на губах и спермой, вытекающей из растраханной задницы. — Твою мать. И где же та злая и шипящая кошечка, а, Хо-я? — полушепотом интересуется Джисон, прерывисто дыша. Вылизывает ушную раковину старшего, заставляя колени Минхо подгибаться от слабости. — Сучий ты Хан Джисон, — сердито цедит Ли, а сам умирает от мужских ласк на своём теле. От рук, что, заползая под рубашку, теребят соски. От медленного трения. От пылких поцелуев на своей шее. — Если у тебя фетиш на кошек, то я с этим смирюсь. Называй «котёнком» или я тебе член оторву, если ещё раз обратишься ко мне в женском ро. . . — Минхо прерывается на слове, когда ощущает руку Хана на своём стояке, что сжимает вставший орган через ткань. Ещё и большим пальцем потирает в районе головки. Минхо поднимает плывущий взгляд на Джисона и хочет испепелить игривых демонят в его глазах. Выцеживает, сдерживаясь, чтобы не застонать, но с треском проваливается: — М-мудак ёба. . нный. Джисон забавно смеётся и вскидывает бровь: — В который раз ты уже называешь меня мудаком, малышка? Мне просто интересно, — улыбается младший, облизывая искусанные губы. — Впрочем, не отвечай. Всё и так понятно. Сколько мудаков каждый день получают от тебя по роже, в то время как для меня ты раздвигаешь свои великолепные ноги? Я твой любимый мудак, верно, детка? — ухмыляется Хан и затыкает Минхо жарким поцелуем. Джисон расстегивает пуговицы на его рубашке, открывая себе больше пространства для свободы действий. И Минхо тоже себе в этом не отказывает. Стаскивает с младшего черную футболку и отбрасывает её на пол. Хан порывисто разворачивает Минхо лицом к стене, спуская с его задницы штаны вместе с нижним бельём. Сочный шлепок по левой ягодице отзвуком разносится по пространству уборной. Минхо шипит от неожиданной боли и хочет ударить охреневшего мудака локтем, но тот пресекает его попытку, хватая за предплечье и прижимая его руку к стене. — Ты лживая шлюха, Ли Минхо,— искусительной змеей шепчет Джисон, усмехаясь. — Заткнись, — грудная клетка Ли быстро вздымается и опадает, а кончики ушей стремительно алеют. — Ты ведь думал обо мне, верно? — Джисон касается пальцем свободной руки голубого кристалла, скрытого между половинок упругой задницы, слегка испачканного прозрачными разводами по краям от смазки. Он тихо смеётся, качая головой из стороны в сторону. — Ты сам себе противоречишь, зайка. Называешь меня мерзким извращенцем, что думает лишь о том, в какой дырке согреть свой член, а сам мечтаешь о том, чтобы именно твоя дырка удостоилась этой чести. — Закрой, блять, свой рот! — едва не кричит Минхо. Боже. И почему ему сейчас так стыдно за свои желания? Но вместе с тем всё тело ноет от возбуждения, реагирует на слова унижения Джисона и откликается в виде подрагивающей плоти, сочащейся естественной смазкой. Трахни его Хан Джисон, но Минхо сейчас сдохнет от всех переполняющих его чувств. — Блядь тут ты, дорогой. Поэтому ты и закройся, — спокойно отзеркаливает Джисон, отвешивая ещё один хлесткий удар уже по другой аппетитной половинке задницы, и Минхо вскрикивает от того, каким болезненным оказывается шлепок. Вскрикивает в ладонь Джисона, что закрыла ему рот, приглушая громкий звук. Блядство. Почему именно этот малолетний щенок оказался тем единственным, кто может нагнуть и приструнить Ли? Джисон убирает свою руку с его рта и вытаскивает анальную пробку из задницы. Минхо протяжно стонет, когда в нём тут же оказываются два пальца, хлюпающих внутри от обилия смазки. Он никогда её не жалеет, потому что привык двигаться на своём резиновом дилдо грубо и быстро. Только так удаётся прийти к разрядке. Пальцы сначала медленно изучают внутренние стенки, надавливают на пробу в особом местечке, получая взамен дернувшегося Ли, проскулившего что-то невнятное. Джисон на его реакцию самодовольно улыбается и потирает уже настойчивее, придерживая дрожащего и всхлипывающего Минхо, который готов по стенке сползти и размазаться, как желе. — Кошечке приятно? — насмешливо интересуется младший. — И надо было так долго отказываться, малышка? Да твоя натура буквально умоляет об этом и скулит, а ты так противишься ей. Будь послушной шлюшкой, детка, — Джисон подбадривает его лёгким похлопыванием по заду, и Минхо прикусывает костяшку указательного пальца, закатывая глаза и выгибаясь. Грязный лексикон Джисона, его пальцы, дарящие эйфорию, и сладкая саднящая боль от грубых шлепков, отзываются в Минхо горячей волной приближающегося оргазма. — Делай, что я скажу, ублажай меня и безропотно подчиняйся. Принимай от меня всё, что я тебе даю, и ничуть не меньше. Можешь хоть захлебнуться в этих чувствах, но не смей отказываться. Ты меня понял, милая зайка? Минхо ему шею свернёт. Уроет, блять, и ёбанной зайкой тут будет Джисон с избитой рожей. Зоофил гребанный. — Отвечай, — Джисон прекращает двигать пальцами, и Минхо готов сокрушенно заныть, когда оргазм плавно отступает от него. — Нет-нет-нет. . . — задушенно шепчет и хнычет, когда его покидают и пальцы, оставляя внутри лишь непривычную пустоту. — Д-да, да, я всё понял. Я буду послушным. П-пожалуйста, Джисон, прошу, только трахни меня, — отчаянно просит. — Минхо-я, ты не только слабая течная сучка, но ещё и чертовски глупая. Что за убожество, блять, — вздыхает Джисон, а Минхо готов расплакаться. Чего он добивается? Именно этого беспомощного состояния, когда Ли будет готов упасть на колени и зареветь от бессилия, содрогаясь и умоляя его? — Жалкая шлюха. Жалка~ая, детка, понимаешь? Попроси правильно, — растягивает гласные младший, и Минхо понимает, в каком месте допустил ошибку. Блядские феминитивы. — Я буду послушной. . . зайкой, — цедит сквозь сжатые зубы, сгорая от возбуждающего стыда. — Хён, — добавляет Хан и наслаждается тем, как Минхо руки в кулаки сжимает от злости. Каким бы разбитым и разнеженным он ни был, но это уже, блять, слишком. Охуевший, скромности не знающий грызун, блять. Заебал. — Завались уже и выеби меня наконец, блядский. . — Минхо давится стоном, застрявшим в горле, когда младший резко и на всю длину входит в него. И действительно ведь, засаживает по самые яйца. У Минхо сейчас искры из глаз посыпятся. В голове мигает сигнальной лампой только одна мысль: «Немаленький, блять. Совсем немаленький». — х-хён, — дрожаще договаривает Ли отличное от изначального «хомяк» слово. Когда, чёрт возьми, Джисон спустил свои джинсы? Он, блять, с растегнутой ширинкой по универу разгуливал? Какого хуя Минхо ничего не услышал? — Умничка. Хорошая зайка, — младший оставляет влажный поцелуй на бархатистой коже лопатки. Ёбанный Хан Джисон. Минхо сейчас жалобно заскулит от его похвалы и ритмичных движений. Начал двигаться, даже не давая времени привыкнуть. У Минхо сердце, блять, слабое, он так и откинуться может! Двадцать один год — это вам не шутки. От хаотичных толчков Хана, вколачивающегося в Ли, рождаются неприличные звуки жёсткого траха. Шлепки влажных от пота тел, общее сбитое к чертям дыхание и рыки младшего, смешивающиеся с плаксивым скулежом Минхо. Джисон кусает его за загривок и ведёт рукой от бедра к талии и дальше по эстетично выгнутой спине. Наслаждается видом. — Твою мать, Минхо, — хрипит Джисон, ощущая, как в горле пересохло. — Если бы я знал о том, как сильно ты мечтаешь разбиться вдребезги подо мной, то трахнул бы тебя ещё раньше, — он ласково гладит живот Минхо в том месте, где постоянно то появляется, то исчезает выпирающий бугор. — Взял бы ещё в тот раз, когда ты злобно зыркал на меня, стоило мне уйти за пределы кампуса вместе с Джин Хо. Минхо инстинктивно напрягается и чувствует, как к горлу медленно, но верно подступает тошнотворный ком. — Малышка моя. . . — шепчет младший и трется кончиком носа о помеченную в засосах шею Ли. — Я привёз её к себе домой и потом- — Заткнись, — моментально перебивает Минхо. Его сердце и так уже больно сжимается и бешено стучит совсем не от их безудержного секса. — Не надо перебивать, детка. Плохая привычка, — мягко делает ему замечание Хан и продолжает. — Так вот, потом мы с ней пили твоё любимое полусладкое и ноги сами повели к спальне, потому что алкоголя было выпито немало. Пока она мне отсасывала, я- — Не надо. Пожалуйста, замолчи, — машет головой Минхо, ощущая как горячие слезы обжигают щёки. — Я не хочу этого слышать. Не продолжай. Заткнись, Джисон, прошу, — он со всей силы закусывает губу. Солёные капли влаги затуманивают зрение, и Минхо закрывает глаза, ощущая, как скручивает живот. Поганое чувство. — Котёнок. . . — У Хана сердце сжимается от его вида. Он поворачивает лицо Минхо к себе, придерживая за подбородок. Чувственно целует, чуть замедляя движения бёдер, и Минхо хочется разреветься. Прерывая поцелуй, Джисон, к сожалению Ли, не замолкает. — Пока она сосала мне, усердно стараясь получить мою похвалу, я даже не смотрел на неё. Я представлял свою шипящую кошечку на её месте. Мечтал о том, чтобы именно ты смотрел на меня таким же нуждающимся взглядом. И я так и не кончил от её опытных рук и губ. Не стал её трахать и выставил за дверь, вызвав ей такси. Думал всю ночь о тебе и мучился от того, что из множества доступных мне вариантов я влюбился в того, кого не могу добиться, — у Минхо сердце разбивается, когда Джисон переплетает их пальцы. Глупо смотрит, хлопая влажными ресницами на его руку, накрывшую маленькую ладонь Ли, которой он упирается в стену. Джисон тягуче целует Минхо, и последний прикрывает глаза, ощущая, как Хан наращивает ритм. У Ли мысли в кашу сбиваются. Размашистыми толчками Джисон буквально из него душу вытрахивает, посылая по телу приятные волны блаженного наслаждения. — Малышка, ты нереально охрененный. Я сейчас свихнусь от твоей узости и жара, — выдыхает Хан и обвивает рукой ноющий по прикосновениям член старшего, начиная ему надрачивать. — Давай, детка, кончай. Хватает лишь одного его приказа, и Минхо изливается в его ладонь. Плаксиво скулит, когда Джисон не выходит из него, а продолжает порывисто двигаться в нём. — Открой рот, Минхо, — рычит младший, лихорадочно вбиваясь в него. Минхо беспрекословно подчиняется и чувствует, как внутрь погружаются пальцы, испачканные в вязкой жидкости. Его сперма. Он послушно начинает сосать фаланги, слизывая собственный горьковатый привкус. Продолжает хныкать и скулить, зажмуриваясь, и снова рассыпается на части, когда горячая струя семени бьёт в его растраханное нутро. Ослабленно чуть не валится с ног, но Джисон успевает прижать его к себе. — Блять, — выдох в унисон срывается с губ обоих.

✧

Минхо стоит у зеркала и, фыркая, сдувает прилипшие пряди волос к коже лба и щёк. Приводит себя в порядок, пока Джисон стоит позади него, расслабленно опираясь о стену. Внимательно наблюдает за действиями старшего. — Долго пялиться будешь? — надменно спрашивает Ли без доли всякой тактичности. — Да. Возражения? Минхо качает головой и безразлично хмыкает: — Придурковатый мудак. — Ты пытаешься сделать вид, что ничего не было? — переводит тему Хан. — Можешь перестать стараться. Тебя глаза выдают. Минхо вздыхает и устало прикрывает веки. Да, он пытается сделать вид, хоть это и чертовски сложно после всего, что произошло. Сложно, потому что слова Джисона прочно отпечатались в сознании и не покидают мыслей Ли. — То, что ты говорил. . . Это правда? — полушепотом узнаёт старший. На мгновение будто весь мир замирает в тянущем ожидании. — Каждое слово, — Минхо вздрагивает от такого же шёпота прямо у его уха. Руки младшего окольцовываются вокруг его талии, а на шее остаётся нежный поцелуй. Сердце в спешке колотится. Минхо ощущает волнующую дрожь. Удивление быстро сменяется осознанием и принятием, и он млеет в объятиях Хана. Накрывает руку младшего своей, поглаживая так же бархатно, как Джисон бережно гладит его впалый живот сквозь ткань хлопковой рубашки. Но тут же, будто вспоминая, Ли внезапно распахивает глаза и ошарашенно смотрит в зеркало. И это он? Вот этот разомлевший котёнок с румянцем на щеках, такой покорный и жаждущий ласки этого самоуверенного мудилы? И какого хрена Джисон смотрит на него так пристально и так. . влюблённо? Твою мать. Минхо, конечно, рад и всё такое, но эта сопливая ваниль портит его сучий образ. Он сбрасывает руки Джисона и, отстраняясь, подходит ближе к раковине, возвращая себе холодный и заносчивый вид. Будто не его только что грубо трахнули, как жалкую сучку, текущую от унижений. Поправляет воротник рубашки и не обращает внимания на Джисона, лукаво усмехнувшегося. — Какая же ты милая стерва, зайка. — Заткнись. Я тебе сейчас нос сломаю, — бросая на него в зеркале уничтожающий взор, угрожает Ли. — Милашка, — хихикает Джисон и расплывается в дразнящей улыбке. — Детка, тебя не смущает то, что твои крики и плаксивые стоны точно были услышанными? И они подняли не один член в аудиториях соседнего крыла, я уверен. Мудаковатый мудак мудачного происхождения. Весело тебе, блять? Тогда посмеёмся вместе. — Что меня должно смутить? На меня каждый день дрочат, и сколько скорострелов испачкают свои трусы сегодня — мне плевать, — мурлычет Минхо и ехидно улыбается. — Это уже твоя проблема, Хан Джисон. Каждый, кто будет смотреть на меня, теперь будет возобновлять в своей голове мои стоны и всхлипы, представляя меня уже на собственном члене. Тебе нравится эта мысль, Хани~и? — с издевкой растягивает гласные Ли и наслаждается тем, как бешено почернели глаза Джисона. — Сука, — выплевывает Хан. — Ты обо мне? — язвительно уточняет и смеётся Минхо. — О ситуации в целом. Но ты тоже сука, детка. — В которую ты влюблён, — подмечает старший. — Ага. До потери сознания, — не отрицая, соглашается Хан. — Как мило. Такой очаровательный влюблённый мальчик, — слащаво улыбается Ли. — Терпеть не могу таких, — резко возвращая каменное выражение лица, заключает он. — Своего парня же как-то терпишь, — непринужденно фыркает младший. — Рехнулся, блять? — Минхо округляет глаза, и поворачиваясь, таращится на Джисона, как на крайнего ополоумевшего идиота. — Какого парня? Ты мне даже ничего не предлагал. Да и я с тобой чокнусь нахрен! — Это ты-то говоришь? — скептически парирует Джисон. — Иди нахрен. У меня не такой уж и паскудный характер, — скрестив руки на груди, хмурится Ли. — Ага. И вообще, ты ангелок, весь такой невинный и пушистый, — иронично соглашается Джисон, согласно кивая. — Тогда иди сразу нахуй, блять, хули развыпендривался тут, — Минхо вспыльчиво показывает рукой в сторону окна и, грациозно разворачиваясь, идёт к двери, окончательно психанув. Пошёл этот мудила в задницу, блять. Затрахал уже. И всё же перед тем, как открыть дверь, тихо задаёт уточняющий вопрос. — Мы ведь теперь пара, да? — Конечно, малышка, — нежно улыбается Джисон, ничуть не удивляясь внезапной смене настроения старшего. И Ли старается не показать, как волновался и не дышал в ожидании его ответа. Облегчённо выдохнув, недовольно бросает напоследок, первым выходя за дверь: — Отлично. Попробуешь не забрать меня после занятий, и я тебе зубы выбью. Ответ Джисона он не слышит за скрипом старой двери, но до него точно доносится заливистый смех. Быстро шагая к лестничному пролёту, чувствует, как сердце резво и радостно стучит в груди. Хан Джисон. Его парень. С ума сойти просто.