Пламя и Лёд

— Крис… Феликс идёт по огромному полуразрушенному залу, слушая гулкое эхо собственных шагов. С пасмурного неба, видного через дыры в потолке, падает снег. Крупный, мокрый и холодный. Кожа омеги покрывается мурашками, потому что лёгкое одеяние не спасает от морозного ветра, завывающего в щелях здания. Феликс зовёт кого-то… Кого? Откуда он знает, как его зовут? Почему ему так сильно хочется увидеть человека, чьё имя непроизвольно срывается с его посиневших от холода губ? — Кристофер? Омега внезапно останавливается. Его ноги отказываются вести его дальше, в неизвестном ему направлении. Он замирает и поворачивается в сторону. Перед ним высится огромный трон из тысячи переплавленных мечей. Железный трон. Ли мгновенно узнаёт его, пусть никогда и не видел его собственными глазами. Но это далеко не единственное, что бросается омеге в глаза. На троне, свернувшись калачиком, лежит волк. Его белая шерсть отливает серебром, а прикрытые в полудрёме красные глаза поблёскивают в немом любопытстве, оглядывая омегу с ног до головы. Феликс вздрагивает всем телом, чувствуя, как его горло леденеет. Он задыхается, хватаясь рукой за шею — подушечки пальцев обжигает колючий иней, покрывший нежную кожу, совсем не привыкшую к холоду. Феликсу больно, он чувствует, что замерзает, чувствует, как сердце от страха проламывает грудную клетку. Он падает на колени и плачет, поднимая голову и сквозь слёзы наблюдая за волком. Тот заинтересованно поворачивает голову вбок и высовывает язык. Рядом с троном мелькает чья-то тень. — Крис! Феликса внезапно выбрасывает во тьму и словно с головы до ног окатывает ледяной водой. Он резко рвано вздыхает и садится. Ему жарко. Его постель смятая и промокшая от пота, лёгкий тёплый ветер колышет тонкие занавески. На предрассветном небе видны блёклые звёзды. Феликс тяжело выдыхает, стирая пот со лба, и слезает на каменный пол. Он тоже тёплый. Как омега вообще умудрился замёрзнуть во сне? — Ваше Высочество, — чуть насмешливо слышится со стороны входа в покои. — Вы кричали. Всё в порядке? Ли поворачивает голову на звук чужого голоса. — Льюис, — произносит он, чувствуя одновременно и облегчение, и сожаление от того, что его увидел. Почему?.. Ему самому этого не понять. По крайней мере, пока что. — Дурной сон. Альфа хмыкает и подходит к окну, возле которого стоит Феликс. Приобнимает младшего за талию, прижимая его ближе к себе. Ли не реагирует, но и не отстраняется. — Опять тот волк? Омега тихо сглатывает, кивая. Он никому не рассказывал о своих снах, кроме Со, потому что из всего его окружения Льюис — единственный, кому он всецело доверяет. Но даже ему Феликс не рассказывал полного содержания своих снов. Он говорил лишь про белого волка, которого постоянно встречал в своих сновидениях. А вот о его хозяине боялся даже заикнуться. Феликс сам не понимает до конца, почему он так уверен в том, что человек, который появляется каждый раз после того, как Ли натыкается на зверя, является его хозяином, но он это чувствует. Он ни разу ещё не смог увидеть чужого лица, потому что мужчина был либо скрыт в тени, либо стоял сбоку или же за его спиной, и всякий раз, когда Феликс хотел увидеть его, он просыпался. Он знает только имя. Кристофер… Откуда, чёрт возьми, он знает это? — Мне нужно прогуляться, — бормочет Ликс, накидывая на себя тонкий плед и надевая мягкую обувь. — Покормите драконов, когда проснутся. Льюис говорит что-то, но Феликс его не слышит, направляясь к выходу из покоев. Всё, что заставляет его остановиться ненадолго — это три просторные клетки с тремя уже подросшими дракончиками, сладко посапывающими на подстилках из сена и пуха. Омега улыбается. Хоть кто-то в его окружении не встаёт в такую рань.

***

Крис просыпается резко — как и всегда в последнее время — и садится, вместо треска огня рядом слыша стук собственного сердца в ушах. Пещера давит на него своими стенами, тёплые шкуры ощущаются слишком тяжёлыми, почти неподъёмными, а спящий омега рядом отчего-то вызывает желание сбежать. Снаружи всё ещё стоит глубокая ночь, судя по отсутствию вообще какого-либо шума на улице, но Кристоферу кажется, что он проспал вот так дня два, если не больше. Отчего такое странное чувство?.. Он зажмуривается. Под закрытыми веками мелькают образы незнакомого омеги с серебряными волосами, разбросанными по подушке. Горящие щёки, припухшие губы и потемневшие, полные желания глаза. Бан трясёт головой и смотрит на лежащего рядом Рино. Его рыжие волосы слегка взмокли и прилипли ко лбу. Альфа сглатывает, пытаясь дождаться, когда пройдёт шум в ушах. В руку тычется что-то холодное и мокрое. Крис поворачивает голову, оглаживая ладонью морду белого волка, тихо втягивающего тёплый воздух чёрным носом. — А ты чего не спишь? — улыбается альфа. — Тоже странные сны снятся? Призрак наклоняет голову вбок, его язык вываливается из тяжело дышащей пасти. Кристофер усмехается и треплет волка за ухом. — Скоро все встанут. Иди пока поспи. Питомец скулит, облизывается и оббегает хозяина, забираясь на шкуры поверх обнажённого тела омеги. Вертится беспокойно и облизывает лицо спящего Рино, заставляя того поморщиться. — Эй, прекрати, — шёпотом прикрикивает на волка Крис, пытаясь оттолкнуть его от парня. — Он же спит, глупое ты создание. Призрак не слушается, вновь облизывая чужое лицо — пытается разбудить, думая, что уже пора вставать. Омега недовольно мычит, вытаскивая руку, вытирает лицо и разлепляет ресницы. — Эта твоя псина… — сонно ворчит он, на что альфа тихо усмехается. — Никогда покоя не даёт. — Прости, я не хотел, чтобы он тебя разбудил. Кажется, ему было скучно. Рино ворочается и ложится на бок, приподнимаясь на локте и окидывая взглядом Кристофера. Волосы омеги взъерошены после сна, а сам он выглядит, как недовольный кот, которого собрались искупать. — Иди отсюда, — шикает он на волка, отталкивая его рукой от себя и заставляя слезть с импровизированной постели. Зверь скулит, но слушается. — Почему ты вообще спишь здесь, а не на улице? Бан хмыкает, наблюдая за ними. — Ты его одомашнил, бастард. — Прекрати. Рино фыркает. — Что, всё никак не привыкнешь? За всю жизнь уже пора бы. Омега встаёт и подходит ближе к тихо потрескивающему костру, совершенно не стесняясь своей наготы — какой смысл, если Крис и так уже всё видел? Он чувствует чужой взгляд на себе, и лёгкая ухмылка играет на его губах. Он поворачивается лицом к альфе. — А ты почему не спишь? Бан вздыхает, опуская взгляд. Призрак решает уйти на улицу именно в этот момент, поэтому Кристофер чувствует себя ещё более неловко, чем мог бы. — Какую ночь ты уже просыпаешься от этих кошмаров? — Это не кошмары, — Крис поджимает губы. — Откуда ты знаешь? — Сложно не заметить, как ты постоянно вскакиваешь, когда спишь со мной, знаешь ли, — омега усмехается, присаживаясь рядом со старшим. — А если это не кошмары, то что тогда? Ты просыпаешься резко и весь в поту, после садишься и тяжело дышишь. Так только после кошмаров и просыпаются. — Не только. — Да? — Рино выгибает бровь. — Ну и после чего ещё, в таком случае? Крис тушуется. Не будет же он рассказывать младшему о том, что он каждую ночь проводит с другим омегой, имени которого даже не знает, верно? Он изучил, кажется, каждый участок его тела и пересчитал абсолютно все веснушки на его упругой коже, но так и не смог за всё это время узнать, как его зовут. Как только он хотел спросить об этом — всё вокруг исчезало, и он просыпался, чувствуя кожей жар чужого тела рядом. Рино смотрит на него. Слишком интенсивно. Читает, как открытую книгу. Бану не нравится. — Ты скрываешь что-то от меня? — Нет. — Врёшь, — усмехается омега. — Глупый бастард решил, что сможет обхитрить меня? — Хватит, — Крис хватает его за запястье, хмурясь, но быстро берёт себя в руки, выдыхая. — Пожалуйста. Я… просто не могу тебе всё рассказать. — Ох, не можешь? — Рино хлопает ресничками. — Почему же? Тебе вырвали язык, или ты с рождения немой? А может, ты просто боишься? — Ничего я не боюсь. — Боишься, — усмехается младший. — Раз отрицаешь, значит боишься. Испугался рассказать секрет своему омеге? — У всех могут быть секреты, — Бан тяжело выдыхает, отпуская, наконец, чужое запястье и зарываясь пальцами в собственные волосы. — Но только не такие. Что тебе снится в твоих снах? Раз это и правда не кошмары, то что? Кристофер поворачивает голову в сторону и смотрит на каменный пол пещеры. Они с Рино единственные, кто остался на ночь в ней, все остальные спят в палатках. Конечно, для обоих это многое значит. Они, наконец-то, смогли полноценно уединиться, на этот раз не переживая о том, что кто-то может их услышать. Не то чтобы младший как-то этого стеснялся — он не из тех, кого заботит мнение других, тем более всем вокруг и без того уже давно понятно, что Крис запал на него. Но вот самому Бану всё ещё неловко. Снаружи слышен вой Призрака. Луна сегодня полная. Альфа вздыхает и встаёт, чтобы одеться. Ему нужен свежий воздух. — Поспи ещё немного. Вставать рано.

***

— Крис... Омега под ним извивается и всхлипывает, плавно выгибаясь и откидываясь на подушки под головой. Его бёдра мелко дрожат, а по щекам текут слёзы, пока альфа крепкой хваткой держит его за узкую талию. Слух Криса улавливает трескучий звук где-то сбоку, будто кто-то плачет. Какой-то зверь. Невиданный. Вымерший. Дракон? Драконы. Сколько их? Бан поворачивает голову, но всё, что видит — лишь три большие клетки. В темноте покоев не разглядеть. Однако лицо этого омеги он видит так отчётливо... Каждую веснушку, даже самую мелкую. Кристофер наклоняется к нему, слизывая солёные дорожки с горящих щёк. Парень обнимает его за плечи, в наслаждении выгибая спину. — Крис, Крис, Кристофер... Почему он знает его имя? Это несправедливо. Бан тоже хочет знать. Почему он ощущает всё так отчётливо? Он знает, что это очередной сон, но почему всё его тело горит так, словно он действительно сейчас придаётся разврату на этой постели, которую никогда не видел в реальности, но на которой оказывается почти каждую ночь? Они не всегда занимаются сексом. В некоторых случаях они просто целуются, обнимаются и даже просто разговаривают — о чём-то важном, но Крис никогда после пробуждения не может вспомнить, о чём. Он чувствует, что от него ускользает что-то, но не понимает, что. Его раздражает, что он не может запомнить одну жалкую фразу, которую незнакомо-знакомый омега произносит ему в каждом его сне. Почему? Что не так? Что ему мешает? — Проснись. Крис резко садится, распахивая глаза. Рино. — Опять твои кошмары? — усмехается младший, возвышаясь над ним в полный рост и наклоняясь. — Или не совсем кошмары, как ты говоришь. Вставай, нам скоро нужно идти. Бан тяжело выдыхает и оглядывается. Призрак сидит возле входа в палатку, свесив язык из пасти. У альфы кружится голова. Кажется, он слишком часто дышал. — Что тебе снилось? — Я не помню. Рино хватает его за волосы на затылке, заставляя задрать голову кверху. Крис удивлённо хлопает ресницами, слыша, как Призрак коротко рычит, почувствовав угрозу в сторону хозяина. — Знаешь, бастард, — усмехается Рино. Он никогда не упускал возможности напомнить старшему о том, кем он является. — Я люблю тебя. Но меня раздражает, что ты не доверяешь мне. — Я тебе доверяю. — Правда? Тогда почему не можешь рассказать, что происходит с тобой? Волк снова рычит, кажется, готовясь к прыжку. Бан выставляет вперёд руку, чтобы успокоить зверя. — Тише, Призрак, всё хорошо, — произносит он, вновь переводя взгляд на омегу. — Отпусти меня. Не хочу, чтобы он тебя сожрал. Рино фыркает, но слушается, с насмешкой в глазах оглядываясь на волка. — Преданный пёсик. — Это просто сны, Рино. Они у всех бывают. — Но ты сам сказал, что это не кошмары. Но при этом выглядит так, будто они и есть. Мне интересно. Да и подозрительно всё это. Кристофер вздыхает, прикрывая глаза. Нужно одеться. Он встаёт. — Мне снится... моё будущее. Рино молча наблюдает за тем, как альфа, повернувшись к нему спиной, быстро накидывает на себя одежду. — Там всё настолько плохо? — Нет. Наоборот, скорее. — Тогда почему ты так реагируешь? Почему боишься рассказать мне об этом? Крис замирает, сглатывая. Его грудь приподнимается и опускается от тяжёлого вздоха. — Там нет тебя.

***

Три дракона парят в безоблачном небе, высматривая свою добычу с высоты птичьего полёта. Теперь, когда они ещё больше выросли, им мало того мяса, что им дают слуги. Теперь они сами охотятся. На овец и коз, жеребят и даже телят, если найдут их в округе. — Они такие красивые, — Феликс смотрит наверх, наблюдая за драконами. Он считает их своими собственными детьми, ведь, в конце концов, именно ему пришло в голову, что окаменелые драконьи яйца нужно держать как можно ближе к огню. Именно благодаря ему эти три очаровательных создания вылупились. — Так быстро растут, — бормочет стоящий рядом Льюис. — Вас это не пугает? — Нет, — хмыкает омега. — Я этому рад. — Конечно же, — едва заметно улыбается Со. — Они помогут вам. Вам. Как забавно. Даже когда они наедине, Льюис всё равно обращается к Феликсу уважительно, хотя альфа довольно часто оказывается по ночам в его постели. Правда, уходит до того, как Ли заснёт. Потому что омега сам просит его об этом. Он не хочет, чтобы Льюис видел, как он спит, потому что эти непонятные сны с совершенно чужим и незнакомым альфой преследуют его каждую ночь. Поэтому-то Льюис и обращается к нему так. От постоянных "ваше Высочество" уже тошнит, но Феликс сам же эти рамки и выставил. Он доверяет старшему больше всех остальных, пускает его к себе в постель, но этого всё равно недостаточно, чтобы пустить его к себе в сердце. Феликс не любит его. Ни капли. Он его ценит, но не видит в нём спутника жизни. Потому что его альфа сейчас находится где-то далеко-далеко на Севере и, конечно же, даже не подозревает о том, что на другом краю света живёт мальчик, мечтающий увидеть его всей своей душой. Именно увидеть. Посмотреть, наконец, как он выглядит, как одевается и как ведёт себя. Произнести его имя, на этот раз не опасаясь, что оно вновь будет сказано в никуда.

***

Рино убивают. Стрелой в сердце, когда он стоит прямо напротив Криса. Вокруг трещит огонь и кричат люди, бегая друг от друга и кромсая кого попало на мелкие куски. Крис плачет, сидя на земле и держа бездыханное тело дрожащими руками, раскачивая его, как ребёнка. Он весь в крови и саже, но ему плевать, потому что единственное, чего он хочет сейчас — это повернуть время вспять и оттолкнуть омегу от того места, на котором он стоял. Он прижимается лбом к чужому лицу, роняя на остывающую кожу горячие слёзы, и шепчет бесконечные извинения. Это он во всём виноват. Многие одичалые до сих пор не признали его. И правильно сделали, потому что он их предал. Сбежал, как последний трус, и от них, и от Рино. Это он должен был умереть, а не младший, отстранённо смотрящий сейчас в ночное небо. Бан сжигает его тело на рассвете. Отдельно от всех, за пределами Стены. Возникает дикая мысль лечь рядом, но в момент, когда Крис тянется к мечу с рукоятью в виде волчьей головы, чтобы снять его и отбросить подальше, в его голове чужим голосом звучит собственное имя. Так отчётливо, что он оборачивается. Вокруг никого нет. Этот голос... Крис, Крис, Кристофер. Резкий звон в ушах заставляет зажмуриться, и Бан хватается пальцами за переносицу. Слёзы. Он снова плачет? Взгляд возвращается к бездыханному телу, поглощаемому огнём. Крис смотрит на того, кто буквально этой ночью разговаривал с ним. Был живым. Призрак рядом, испачканный в чужой крови, тихо поскуливает. Кристофер треплет его за ухом. — Идём. Нам пора обратно.

***

Феликс падает на колени прямо посреди зала, чувствуя острую боль в животе. Под рёбрами. В груди. Его будто режут ножом, возможно, даже не одним, он кричит от боли и хватается за шею, пытаясь набрать в грудь воздух. Льюис, оказавшийся ближе всех, быстро опускается на пол рядом, придерживая омегу за плечи. — Ваше Высочество? — зовёт он обеспокоенно. Феликс вздрагивает, когда чувствует очередную острую боль. Он может ощущать, как ему вспарывают кожу, может ощущать ей холод металла, но крови нет. Нет тех ран, что ему наносят. Нет никого, кто мог бы делать это сейчас. Он не понимает. Что происходит?.. — Позовите мейстера! — кричит Льюис слугам. — Сейчас же! Он находится так близко, но его голос звучит так далеко. Далеко и словно из-под толщи воды. Феликс слабо хватается за альфу. Последний кинжал впивается прямо в сердце, скользя между рёбер. Глубоко, глубже, чем все остальные. Феликс задыхается и теряет сознание.

***

Крис лежит на снегу, смотря в тёмное небо. Безучастно, как Рино когда-то. Кровь растекается под ним. Снег становится красным и липким. Призрак беспокойно мечется в клетке, воет и пытается выбраться. Совсем недалеко. Конечности холодеют. Неужели никто не придёт? Всем всё равно, почему волк так беснуется? Криса увидят только на утро? Его... его сожгут?.. Почему всё его тело ощущается таким тяжёлым? Собственный вес прижимает его к промёрзлой земле. Бану хочется кричать. Почему дышать так трудно?.. Что произошло? Почему Призрак так волнуется? Почему его заперли? Кровь. Кровь продолжает растекаться в стороны. Почему Крис не помнит, что произошло? Его убили?.. Как же тянет в сон. Сон. Нужно спать.

***

Феликс приподнимается на постели, опираясь на локти. Его тело дрожит, словно в лихорадке, однако, по крайней мере, той дикой острой боли он уже не чувствует. Но... почему ему так страшно? — Очнулись, ваше Высочество? — слышит Феликс скрипучий мужской голос сбоку. В кресле возле постели сидит мейстер, кажется, всё это время терпеливо ожидающий, когда Ли проснётся. — Что произошло? — спрашивает омега хрипло. Старик протягивает ему воды, и Феликс жадно припадает губами к чашке, только сейчас чувствуя неимоверно сильную сухость в горле. Сколько времени он спал?.. — Вам стало дурно, ваше Высочество. Вы упали и лишились чувств. Я давал вам настойки, пока вы спали, и сейчас всё должно быть в порядке. Омега сглатывает, аккуратно прижимая ладонь к груди. Кожа гладкая, без порезов, совсем нетронутая. — Я... я почувствовал, будто кто-то вонзил мне кинжал в тело. Несколько раз. В живот... и в грудь. В сердце... Это было так больно и так... по-настоящему. Но со мной всё в порядке. Что это могло быть? Мейстер задумчиво замолкает. Феликс терпеливо ждёт, когда старик скажет хоть что-нибудь. Ему нужно узнать причину. Ему всё ещё страшно. Что-то точно не так. — Знаете, ваше Высочество... я слышал, что предначертанные могут чувствовать боль друг друга, особенно если она чрезвычайно сильная. Однако истинность в наше время — очень редкое явление, я не думаю, что вы можете чувствовать кого-то. — А если... а если это всё-таки правда? Вдруг у меня есть истинный? — Феликс поднимает слезящиеся глаза на старика, вставшего с кресла. — В таком случае, я вынужден вас огорчить, ваше Высочество. Раз уж вы чувствовали такие сильные боли, то ваш истинный мёртв. Никто не выживает после кинжала, вонзившегося прямо в сердце. Феликс плачет. Бесшумно, но так сильно и много, что у него начинает раскалываться голова. Кристофер, он... Нет, он не может быть мёртв. Это неправильно. Нечестно. Несправедливо. Ли должен был его увидеть. Хотя бы раз, один раз. Он уже переживал смерть мужа, жизнь не должна была снова окунать его в это. Он уже достаточно настрадался. Феликс закрывает лицо руками. Ему хочется выть, страх, до этого засевший маленьким комочком в груди, теперь разрастается и бушует внутри него. К нему присоединяется боль и опустошение, словно что-то внутри омеги оборвалось. Он рвано вздыхает, понимая, что плачет вот так вот, ещё и при ком-то, впервые за такое долгое время. — Вам нужно побыть наедине с самим собой, ваше Высочество, — произносит мейстер. — Не волнуйтесь так сильно по этому поводу, я сомневаюсь, что дело действительно было в этом. Вы просто переутомились. К тому же, у вас есть прекрасный вариант. — Уходи, — всхлипывает омега, продолжая закрывать руками лицо. Мейстер кланяется, пусть Феликс и не видит этого. — Ваше Высочество. Старик уходит, и Ли остаётся один. Совсем один. Знал бы мейстер, что дело именно в истинности... Феликсу не нужен никакой Льюис, никто ему не нужен. Только незнакомый, но такой родной альфа, которого зарезали незнакомые Феликсу люди. Он ненавидит их всех. Он не видел их в лицо, не знает, кто они, но каждого, кто причастен к убийству его предначертанного, он ненавидит всей своей душой. За окном слышен резкий звук взмаха тяжёлых крыльев. Феликс поворачивает голову, видя летающих в небе драконов недалеко от замка. Омега глотает солёные слёзы и слезает на пол, подходя к окну. Его дети уже такие большие. Сильные. Безжалостные. Они легко могут сжечь вместе целый город. И всех, абсолютно всех людей в нём. Их стоит только попросить...

***

Белый волк лежит на полу возле ножек длинного деревянного стола, злобно сверкая красными глазами. Феликс подходит к зверю, примирительно протягивая руку вперёд. — Всё хорошо, — говорит он. — Я не враг. Волк успокаивается. Ли поднимает взгляд выше. Его сердце наполняется болью, когда он видит лежащий на столе труп. Это Кристофер. Определённо он. Именно такой, каким Феликс его и представлял. Такой сильный, статный и красивый. Мёртвый. Феликс снова плачет, едва ли не навзрыд, прикрывая лицо руками. Волк возле стола навостряет уши. Он так преданно продолжает защищать хозяина... Омега вытирает мокрые щёки. Почему Крис лежит здесь? Почему его не похоронили? Это хорошо или плохо? Он подходит ближе, оглядывая чужой обнажённый торс. Как же много на нём ран и шрамов... Какие-то из них старые, возможно, полученные ещё в детстве, какие-то более свежие, а какие-то... Ли сглатывает, протягивая руку к одному из недавних рубцов на животе. И тут же отдёргивает её в сторону, потому что перед его глазами предстаёт незнакомый ему человек, как только кончики пальцев дотрагиваются до незатянувшейся, липкой от крови раны. Волк рядом, тоже почувствовав что-то, поднимается и подходит к ахнувшему от неожиданности Феликсу ближе. Омега кидает быстрый взгляд на зверя и облизывает губы. Рука сама тянется к следующему рубцу. Феликс видит нового человека. Он такой же озлобленный, как и предыдущий. Следующая рана показывает ещё более взрослого мужчину с поседевшими волосами. В его глазах столько ненависти, что Феликсу становится дурно. Будто вся эта ненависть была направлена на него, а не на безжизненно лежащего здесь Кристофера. Каждое ранение показывает омеге всё новых и новых людей со злыми взглядами. Злыми, ненавистными... Завистливыми. Почему? Почему они все участвовали в этом? Что Крис им сделал? В чём провинился? Взгляд падает на самый страшный и глубокий рубец на груди. Дыхание Феликса тяжелеет и сбивается. Волк рядом тихо скулит и облизывается, переминаясь с лапы на лапу и словно подталкивая омегу к действию. Ли дотрагивается пальцами до чужой груди, до того места, где должно было чувствоваться биение сердца под рёбрами. Дотрагивается и видит... мальчика. Юного совсем, ему не больше двенадцати, но его взгляд... В нём столько обиды и ненависти, больше, чем у всех остальных. Почему?.. Феликс убирает руку и смотрит на чужое побелевшее лицо. — Что же ты им всем сделал, милый? Волк снова скулит и тычется мордой в руку Феликса. Омега гладит белую шерсть, слёзы вновь катятся по его щекам. В его груди бушуют боль и злоба. В голове набатом звучит лишь одна мысль. Сжечь. Сжечь их всех. Каждого, кто причастен к убийству его альфы. Каждого, кто причинил ему боль. Каждого... Волк рядом фырчит и облизывает свою узкую морду. Его язык скользит по влажному чёрному носу. Феликс смотрит ему в глаза. Нет. Он не сможет сжечь этих людей, даже если очень захочет. Но что ему делать? Бездействовать? Тёплые слёзы продолжают катиться по щекам. Феликс наклоняется и целует Кристофера в лоб.

***

Бан распахивает глаза. Вместо чёрного ночного неба над ним — деревянный потолок. С полусгнившей балки в углу свисает ниточка паутины. Крис всё ещё не чувствует собственное тело. Но буквально несколько секунд назад вокруг ничего не было, лишь глубокая, холодная тьма. И никого больше. А сейчас он лежит здесь. Он не понимает. Как? Он ведь умер. Его убили. Кто его принёс сюда? Друзья? Почему он видит и слышит, может дышать? Рядом слышится шевеление. Призрак? Крис не может повернуть голову. — Кристофер? Дыхание останавливается. Этот голос... Опять он. Снова. Хвала небесам. Как же Бан рад его слышать. Над ним склоняется омега с заплаканным лицом. Крис смотрит на его веснушки и чувствует, как собственные слёзы стекают по вискам, путаясь в отросших волосах. — Кристофер, — выдыхает парень, оглаживая его лицо замёрзшими ладонями. И как только он касается его, Бан снова обретает способность дышать. — Феликс... В груди что-то сжимается. Первый тяжёлый удар оглушает, разгоняя застывшую кровь по сосудам. Ещё один... Ещё. И ещё. Лёгкие наполняются кислородом до отказа, и Кристофер, резко выдыхая, снова открывает глаза. На этот раз по-настоящему. Он садится, оглядываясь вокруг. Он всё там же, в той же комнате. Совершенно обнажённый. Позади топится камин. Призрак радостно взвизгивает, поднимаясь с пола и шкрябая по нему когтями, бежит к столу, облизывая хозяину вновь тёплые руки. У двери стоит женщина, облачённая в красное. Жрица. Крис помнит её. Это она его оживила? А как же... а как же Феликс? Бан растерянно хмурится, всё ещё пытаясь понять, в какой из реальностей он находится. Откуда он знает, как омегу зовут? — С возвращением, Азор Ахай. Кристофер моргает.

***

Он хмуро смотрит на потрескивающий костёр, слегка вытянув вперёд руки, чтобы согреть их. Рядом посапывает Призрак, вокруг ходят дозорные и одичалые, занимаясь каждый своим делом. Бан ушёл из Дозора один. Он думал, что на этом всё, что теперь все связи с его товарищами окажутся окончательно разрушены, но... люди пошли за ним. Причём не только люди со Стены. Одичалые тоже. Но ему это на руку. Ему нужна большая армия. Однако сейчас он сосредоточен не на этом. Его волнует другое. Он продолжает смотреть на маленькие язычки пламени, пожирающие хворост. Словно может там что-то разглядеть. Красная женщина ведь может. Обещанный Принц... Что за чушь вообще. Наверное, она ошиблась. Крис не может им быть. Он просто... бастард. Незаконнорождённый. — О чём задумался, мой Принц? Бан вздрагивает и поднимает голову. Жрица. Она ему не нравится. Напрягает. Несмотря на то, что это благодаря ей он жив. — Откуда вы знаете, что Принц именно я? — Мой бог даёт мне подсказки, мальчик, — она садится рядом с ним. — Когда вы смотрите в огонь? — Когда я смотрю в огонь. — Но там же ничего нет. — Уверен? — женщина улыбается. — А если посмотреть повнимательнее? Она кладёт руку ему на плечо. Альфа тихо вздыхает, но смотрит вновь, возвращая свой взгляд к костру. Он хмурится. Сначала ему ничего не видно, как и в прошлый раз, и он уже хочет отстраниться и закончить этот бесполезный ритуал, но секундой позже видит в огне... взмах драконьих крыльев. Дракон... Почему ему кажется таким знакомым и родным этот зверь? Крис никогда в жизни их не видел. Никто в нынешние времена не видел. Если только... Феликс. Бан видит и его теперь. Его маленький омега летит на самом крупном из трёх драконов, и Крис задерживает дыхание, любуясь. Он правда настоящий? Он существует? Феликс. Феликс, Ликси... Кристофера вдруг осеняет. Он понятия не имеет, почему вместо себя увидел в костре своего истинного, но теперь он понимает, откуда знает его имя. Именно его Феликс произносил в каждом сне Бана. Именно его Крис не мог запомнить так долго. — Ты видишь, мой Принц? — слышится вкрадчивый шёпот на ухо, и альфа приходит в себя, поворачивая голову. Жрица смотрит ему в глаза. — Да.

***

Феликс скользит кончиками пальцев по гладкой поверхности трона, слегка покрытого пылью. Не Железный, конечно. Но тоже очень дорогой ему. Феликс дома. Спустя столько лет он смог, наконец-то, вернуться сюда, в свой замок, в котором жил в детстве. Ему удалось набрать достаточное количество людей и приобрести корабли, чтобы сделать это. Здесь даже пахнет всё так же. На один короткий миг Феликсу хочется прекратить бороться и остаться здесь. Всего на миг. Но половина пути уже пройдена. Ему нельзя сейчас сдаваться, это будет неправильно. Он должен присвоить то, что принадлежит ему. Жизнь забрала у него мужа и истинного, и Феликс не позволит забрать ещё и власть. Он должен идти до конца. Ему ничего больше не снилось с того последнего сна, где он увидел Кристофера мёртвым. Так что, выходит, он и правда... его и правда убили. Иначе почему Ли больше не может увидеть его? Однако крохотный огонёк надежды всё ещё теплится в его груди. Вдруг их связь через сны просто прервалась после того, как альфу попытались убить? Вдруг он все же остался жив? Ведь не зря же его держали в комнате и позволяли волку его охранять. Вдруг ещё не всё потеряно... — Ваше Высочество, — за спиной внезапно возникает Льюис. Феликс, погрузившийся в свои мысли, и не заметил, как он подошёл. — Вы рады снова оказаться там, где жили в детстве? — Конечно рад, — слабо улыбается омега. — Но ещё больше я буду рад, когда заберу то, что моё по праву рождения. — Из вас выйдет отличный правитель, — усмехается Льюис. — А я буду преданно служить вам. Феликс снова улыбается, прикрывая глаза. Конечно, он будет.

***

— Слышал, что законный наследник вернулся? — Что? — Крис поворачивает голову в сторону присевшего рядом с ним дозорного. Законный наследник? Тогда почему жрица называла Кристофера Принцем? Похоже, она и правда... она действительно ошиблась. — Наследник. О нём говорили немного ещё и до этого. Мол, он смог вырастить трёх драконов, хотя считалось, что они давно вымерли. Ты правда не слышал? Бан замирает. Сердце подпрыгивает к горлу. — Нет... Не слышал. Где он сейчас? В столице? — Нет. На Драконьем Камне. — Нам нужно туда. Сейчас же. Крис встаёт, чтобы направиться к своей палатке, но замечает чужой удивлённый взгляд. — Зачем нам туда? Мы должны быть здесь, на Севере. Ты же помнишь? — Помню. Но нам нужно больше людей, если мы хотим победить этих тварей. Я возьму с собой несколько людей, остальные будут здесь. Постараюсь вернуться как можно скорее. — Ты действительно хочешь взять в союзники мальчишку-наследника? Да никто из южан не верит в ходоков! И как ты вообще собираешься переманить его на нашу сторону? Я сомневаюсь, что его заботят дела каких-то там людей с крайнего Севера. — О, не волнуйся, — хмыкает Кристофер. — Поверь мне, способ я найду.

***

— Ваше Высочество, к вам гость с Севера, говорит, что... — Откуда? — встрепенувшись, спрашивает Феликс, даже не дослушав. Перебивать невежливо. Тем более принцу. Нужно быть более сдержанным. Однако как же Феликсу сейчас плевать. — С Севера, Ваше Высочество. — Пусть зайдёт. Сейчас. Слуга кланяется и выходит из зала, пока Льюис, стоящий неподалёку от Феликса, сидящего на троне, в удивлении выгибает бровь. Ли никогда не был таким нетерпеливым. Он мог ждать столько, что любой другой уже давно всё бросил бы, и всегда добивался всего, чего хотел, как бы долго ему ни приходилось терпеть. Но сейчас... сейчас он похож на маленького ребёнка, который очень хочет поскорее увидеть приготовленный для него сюрприз. Феликс жуёт губу. Тот крохотный огонёчек внутри него, почти потухший, загорается с новой силой. Что, если его истинный находится здесь прямо сейчас? Вдруг он действительно не умер? Это может быть кто угодно другой, но Ли не желает думать об этом. Даже допускать такую мысль. Иначе, если в итоге окажется, что Кристофер на самом деле мёртв, Феликсу самому будет незачем больше жить. Он сжимает подлокотники трона пальцами. Льюис вновь кидает на омегу быстрый взгляд. Двери тронного зала распахиваются в очередной раз. Стук толстых подошв зимних сапог по каменному полу заставляет Феликса затаить дыхание. Ли чувствует, как мурашки разбегаются по его спине под одеждой. На середину зала выходит он. Это он. Кристофер. Он смотрит на Феликса молча, не кланяется, не приветствует его. Феликсу плевать на это впервые в жизни. Он плачет. — Оставьте нас. Все вы, — он смотрит на Льюиса рядом с собой и кидает такой же многозначительный взгляд на стражу возле дверей. Все люди выходят. Со, проходя мимо Кристофера, осматривает его недоверчиво с ног до головы, но ничего не делает. Потому что не в праве. Когда в тронном зале становится пусто и тихо, Феликс поднимается. Огонь из чувств бушует в его груди, омега пытается сдерживаться, но всё же быстро сдаётся и срывается с места. Он бежит в чужие объятия, выдыхая облегчённо, когда Кристофер прижимает его к своей груди. Живой, живой, живой... Так близко, такой настоящий. Как же это всё странно. Они впервые в жизни видятся, тогда почему ведут себя так, словно встретились после долгой, тяжёлой разлуки? Почему Феликс продолжает плакать? Крис гладит его по волосам и прижимается губами к макушке, глубоко втягивая носом его запах, который, кажется, становится всё слаще с каждой секундой. Феликс пахнет костром и чем-то... диким, неизведанным, почти неуловимым... драконьим. Но это так мягко и тепло, что Бан не может надышаться, чувствуя, как и сам омега осторожно изучает его. — Мята, — улыбается Феликс. Он похож на кота. — Ты пахнешь... холодом. Мне нравится. Крис приподнимает его лицо за подбородок. Вглядывается долго в любимые глаза, прежде чем припасть поцелуем к манящим губам. Наконец-то. Наконец-то по-настоящему.

***

Феликс ловит воздух ртом, крепко хватаясь за чужие плечи. Постель под ним смятая и сырая. — Альфа, — молит он, закатывая глаза. Возле уха слышится тихий рык. Бан прижимает омегу к себе. Ещё ближе. Они потные, грязные и уставшие, у Феликса трясутся ноги от перенапряжения, но ему мало, ему так мало, хочется больше, больше и больше. Хоть всю ночь напролёт, но он, наверное, столько не выдержит. Крис двигается плавно, он до сих пор умудряется держать ритм, несмотря на то, сколько раз уже кончал до этого. Его сперма вытекает из Феликса, смешиваясь со смазкой и хлюпая внутри. Феликс красный от усталости и испытываемых чувств, его уши горят от смущающих звуков и собственных стонов, которые он издаёт. Он никогда не думал, что умеет так. Крис хватает его за бёдра, насаживая на себя и не переставая двигаться. Ли хнычет, кусая губу и впиваясь ногтями в кожу на широкой спине, а после скользит ладонями по крепкой напряжённой шее, зарываясь пальцами в кудрявые волосы. Оттягивает их, заставляя Бана запрокинуть голову и прорычать что-то, и всхлипывает, чувствуя скапливающуюся сладкую боль в низу живота. Напряжение лопается секундой позже, и Феликс, зажмурившись, изливается на собственный живот, уже и без того запачканный семенем. Какой это уже оргазм по счёту?.. Чёрт, как же остро его организм среагировал на истинного... — У нас будет ребёнок? — спрашивает Феликс разбито. Его лицо порозовевшее и мокрое от слёз, а взгляд не совсем адекватный, но такой искренний. Крис прижимается своим лбом к чужому, продолжая аккуратно двигаться. Он не понимает, действительно ли сам Феликс хочет ребёнка, или же это из-за внезапно начавшейся течки проснулся его омега внутри, но им в любом случае нужно будет поговорить об этом. Когда они оба будут здраво мыслить. — Если ты хочешь, то обязательно будет, Ликси, — улыбается альфа, целуя парня в лоб. Феликс обнимает его крепче, чем во все предыдущие разы.

***

— Они... такие страшные... Ли водит кончиками пальцев по затянувшимся шрамам на чужом торсе. Осторожно, словно боится причинить Крису боль. Старший обнимает его, пока они вдвоём пытаются уместиться на хотя бы более-менее чистой стороне постели. — Это ведь... всю жизнь будет напоминать тебе о том, что произошло. За что с тобой так? — Феликс поднимает голову, прижимаясь щекой к чужому плечу. Бан вздыхает, перехватывая чужую руку и поднося её к свои губам. Целует маленькие пальцы. — Это долгая история. Но если вкратце, то... я просто ошибся. И эта ошибка стоила мне жизни. — Расскажи. Крис хмыкает, подкладывая руку под голову. — Спустя некоторое время, когда я стал дозорным на Стене, мы отправились за её пределы на разведку. После разделились, и так вышло, что я вместе с ещё несколькими дозорными наткнулся на одичалых. Небольшой отряд, человек шесть максимум. От всех мы избавились, кроме одного. Это был омега, хотя обычно они не уходят так далеко от поселений одичалых. Мне сказали убить его, а сами ушли. Надеялись, что догоню. — А ты? — А я не смог. Ни догнать, ни убить. У меня просто рука не поднялась. В общем, в итоге всё сложилось так, что я остался с одичалыми. Поначалу это было ради того, чтобы разведать обстановку, хоть мне и пришлось носить их одежду. Но потом... тот омега понравился мне, и я уже стал задумываться о том, чего действительно хочу. Дозорные дают обет безбрачия, я просто не мог иметь отношений. Однако судьба решила по-другому. И, возможно, поэтому я стал метаться меж двух огней — мне не хотелось предавать своих братьев со Стены, но и просто оставить Рино — так звали того омегу — я тоже не мог. Феликс слушает внимательно, не перебивая. Рино не появлялся в его снах, он не знает, как он выглядит и что с ним теперь — жив ли он вообще, — но едкое чувство ревности всё равно вспыхивает в груди младшего, как бы он ни старался подавить его. Однако Крис сейчас здесь, с ним, а не с другим омегой, поэтому Феликсу всё же удаётся успокоить себя. — Но в какой-то момент между мной и одичалыми произошёл конфликт. Я сбежал. Это было ужасно, я и сам понимаю, что поступил, как последний трус, и я себя не оправдываю. Рино разозлился из-за этого и чуть не убил меня. Феликс резко приподнимается на локте, но Крис, посмеиваясь, вновь обнимает его и укладывает обратно. — Тише, Ликси, я же здесь. Он всадил в меня несколько стрел из лука, но я не умер. Я вернулся на Стену, меня там выходили. Но спустя время одичалые на нас напали. И отчасти это случилось из-за меня. Рино тоже там был. Тогда он снова попытался убить меня, но... — Крис сглатывает, — не смог. И сам оказался не в силах, и... ему помешали. У нас был мальчик, его деревню одичалые вырезали поголовно, а сам он бежал к нам. Он застрелил Рино из лука. Отомстил тем самым. — Мальчик?.. — осторожно интересуется Феликс. — Это не тот, который... — Он самый. Что, ты даже это увидел во снах? — Да... — вздыхает Ли. — И ты так и не сказал, почему тебя убили. — Я пытался объединить одичалых и людей со Стены. Это был очень рискованный поступок, учитывая то, как все относятся к дикарям. Но ирония в том, что одичалые согласились на это быстрее, чем дозорные. Было много недовольных именно на Стене. И в какой-то момент это недовольство переросло в бунт. Меня зарезали и оставили лежать на снегу. Тот мальчик... Я был очень привязан к нему. Любил его, как младшего брата. Но, когда я стал осуществлять свой план, он постепенно меня возненавидел. Хотя, если так подумать, он имел на это полное право, — Крис отвлекается на секунду. Скользит кончиками пальцев по чужой гладкой спине. — Меня оживила красная жрица. Сказала мне, что я ещё не до конца выполнил своё предназначение. — Что она имела в виду? Бан вздыхает. — Не знаю, Ликси. — А что ты потом сделал с теми, кто убил тебя? Альфа смотрит в потолок. — Повесил. — Всех? — Всех. И того мальчика тоже. Феликс замолкает. Наверное, это ужасно, но он испытывает маниакальный восторг от знания этого факта. Никто не смеет прикасаться к его предначертанному. — После я ушёл со Стены. Думал, что это всё, провал, но... многие пошли за мной. И одичалые, и дозорные. А теперь я здесь. После того, как услышал о наследнике, вернувшемся на континент, бросил всё и отправился к тебе. Щёки Феликса краснеют, и он улыбается. У него такое чувство, что Крис — его первая любовь, потому что он ни разу до встречи с ним не испытывал такого яркого смущения от обычных слов. Хотя, возможно, Бан и правда является первой его любовью. Настоящей. И единственной. — Но зачем... ты хотел собрать вместе одичалых и людей со Стены? — Я хочу объединить силы. Потому что сейчас, вместо того, чтобы воевать друг с другом, нам всем нужно обратить своё внимание на врагов пострашнее. Феликс внимательно смотрит на него. — Слышал что-нибудь о белых ходоках?

***

Крис распахивает глаза и садится, резко выдыхая и оглядываясь. В покоях горят свечи. Феликс спит рядом, зарывшись носом в подушки. Бан чувствует, как в груди сильно бьётся сердце. Ему что-то снилось. Что-то очень важное. Но что? Почему он снова проснулся... так? Словно от кошмара. — Дурной сон, мой Принц? Альфа вздрагивает, переводя взгляд в сторону. Возле постели стоит жрица. Как она вообще здесь оказалась? — Какого... — Бан смотрит на неё. — Кто вас впустил сюда? — У меня есть свои способы, — усмехается она, слегка приподнимая подол красного платья, а после присаживается в изножье кровати. Крис сглатывает. Зачем она пришла? Надо бы сказать Феликсу, чтобы сменил стражу. — Хочешь узнать, что тебе снилось? — женщина смотрит на него, и альфа хлопает ресницами. — Конечно хочешь. Я могу помочь. — И что вы хотите взамен? — О, ничего. Для меня и без того честь служить вам. — И скольким людям, которым вы прислуживали, вы говорили так? Всем? — Крис недоверчиво щурится. Жрица улыбается. — Я понимаю твои сомнения насчёт меня, мальчик. Да, я могу ошибаться. Иногда. Но служу я верно. И я правда могу показать тебе, что ты видел в своём сне. Тебе это пригодится. Бан задумчиво замолкает на некоторое время. Эта женщина вызывает в нём странные чувства. От неё хочется держаться подальше. Но это не предубеждение в полной его мере. Скорее всего, альфу просто слишком заботит тот факт, что она так быстро и легко перешла от своего прошлого "Принца" к другому. Того, кому она прислуживала раньше, она тоже считала обещанным, но он им не оказался. Интересно, ошиблась ли она на этот раз? — Откуда вы знаете, что мне снилось? — Мой Бог показывает мне. Ты же знаешь. Ты и сам видел, — она указывает рукой на свечи неподалёку от кровати. — Подойди ближе. Крис смотрит на неё неуверенно. Но всё же слезает на пол, обмотав вокруг талии простынь. Женщина усмехается снова. — Я уже видела тебя голым, мой Принц. Когда воскрешала тебя. — Я был мёртв, — обрывает её Кристофер. — Тогда мне было всё равно. Жрица не отвечает, но бледная ухмылка не исчезает с её лица. Бан подходит к напольному канделябру, смотря на маленькие отдельные язычки пламени, извивающиеся от любого дуновения воздуха. Женщина вновь, как и в тот раз, кладёт руку на плечо Криса. — Смотри. Альфа слегка поджимает губы, но смотрит. Его беспокоит то, что Феликс может проснуться и неправильно всё понять, но Бан заставляет себя об этом не думать, чтобы сосредоточиться. Свечи тихо потрескивают, воск тает и капает вниз, застывая на подставках. Огонь отражается в чужих тёмных зрачках. С незнакомыми Крису людьми борется молодой юноша. Он узнаёт в нём убитого отца, ещё ловкого и энергичного. Отец побеждает. Он бежит в башню, более неохраняемую. Крис слышит оттуда детский плач. В комнате под самым потолком, вся в крови и со вздутым животом лежит женщина... сестра отца. Она умирает. На её груди покоится новорождённый ребёнок. — Позаботься о нём, — просит она, протягивая малыша брату. — Никто не должен знать, кто он, новый король убьёт его, если узнает, что он наследник. Это Кристофер, — с любовью в голосе произносит женщина. — Альфа. Пожалуйста, возьми его к себе. В следующий миг обстановка вокруг внезапно меняется. Сестра отца стоит под раскидистой кроной большого дерева вместе с мужчиной, держась с ним за руки. У него серебряные волосы. В прядях путается тонкая коса. Они сочетаются браком. Это ещё более ранние события? Крис чувствует, как чужая рука соскальзывает с его плеча, и приходит в себя, резко вздохнув. Поворачивает голову в сторону жрицы. — Что за чушь ты мне показала? Это тёмная магия? — Нет, мой Принц. Это тайна твоего рождения. — Какая в моём рождении может быть тайна? Моя мать была обычной простолюдинкой, отец привёз меня домой после одного из военных походов, и... — Ты только что увидел свою настоящую мать. И своего настоящего отца. Огонь никогда не врёт, мой Принц. Ты не бастард. Ты наследник. Твой дядя, которого ты всё это время считал своим отцом, просто защищал тебя. Как думаешь, почему он никому не рассказывал о том, откуда ты взялся, даже своей жене, которой очень доверял, и тебе? Он не хотел, чтобы ты погиб. Если бы он не объявил о том, что ты его внебрачный сын, а просто сказал бы хоть кому-то, что у него в доме живёт наследник, как думаешь, мальчик, что было бы? Крис тяжело дышит, не веря собственным ушам. Он не знает, что сказать. У него просто не укладывается это всё в голове. Взгляд падает на Феликса, продолжающего сладко спать совсем рядом. Младший выглядит таким безмятежным. — Хочешь спросить о нём? — улыбается жрица. — Естественно. Вы ведь, выходит, последние из своего рода. Он — младший брат твоего отца. Настоящего отца. Кристофер опускается на постель, зарываясь в волосы руками. Голова гудит. Выходит, Феликс его... дядя? Что за абсурд. Этого не может быть. — Почему ты не показала мне раньше? — А это что-то изменило бы? — вопросом на вопрос отвечает женщина. — Не забывай, что он, — она кивает головой в сторону Феликса, — твой истинный. От судьбы не убежишь. Она уходит, оставляя Криса с ворохом вопросов и недоумений в голове. Что ж, на этот раз она оказалась права.

***

— Ликси, нам нужно поговорить. Феликс не так представлял себе первое утро, которое проведёт вместе со своим предначертанным. Крис выглядит слишком обеспокоенным. Что такого могло произойти всего за одну ночь? — Что-то не так? Альфа выдыхает, устало проводя рукой по лицу. Он так и не смог уснуть больше после визита его "ночной гостьи", до самого рассвета думал, как же им теперь быть. Делать вид, что всё так, как и нужно? Ну почему жизнь любит так над всеми издеваться? — Милый, что произошло? — Феликс двигается ближе к нему, видя, что Крис задумался. — О чём мы должны... — Я истинный наследник трона. Ли застывает на месте. Его взгляд выражает удивление и обеспокоенность. — Что? — Ты же видел ту красную женщину, что прибыла сюда вместе со мной, верно? Она рассказала мне, что я, на самом деле, не бастард. Я из твоего рода, Феликс. — Откуда она это знает? — Мне приснилось прошлое сегодня ночью. Я не мог его вспомнить после пробуждения. Она помогла. Мне снились мои настоящие родители. Моя мама и... мой отец. Крис сжимает в кулаке простыни, кусая губу. Младший продолжает выжидающе на него смотреть. — Мой отец — это твой старший брат, Ликс. Тот, которого убили на войне. Боги, ты понимаешь, что я твой племянник? Феликс подползает ещё ближе, в итоге укладываясь на альфу сверху. Крис обнимает его, чуть хмурясь в непонимании. Омега обхватывает его лицо ладонями. — Мне плевать, что мы кровно связаны. Крис, ты мой истинный, мой альфа, неужели ты думаешь, что какое-то там глупое родство будет для нас препятствием? Мы наоборот должны радоваться этому, жизнь свела нас вместе, она дала нам такую хорошую возможность возродить наш род. Ты только представь — мы с тобой, последние в мире люди, в чьих жилах течёт драконья кровь, сможем теперь дать продолжение нашему великому роду. У нас будут дети, и у наших детей тоже, мы снова будем править этим миром и летать на драконах. Это же настоящее чудо! Крис успевает лишь поражённо выдохнуть, удивившись чужому воодушевлению, прежде чем Феликс наклоняется и целует его. Страстно и мокро, и альфа обнимает его обнажённое тело, не в силах сопротивляться. Он просто не может. Он любит Феликса. Так что ему и правда становится плевать на их родство. — А как же... как же тот факт, что я... Крис не договаривает, вздыхая и кусая нижнюю губу. Феликс смотрит на него задумчиво, отстраняясь чуть-чуть. — Будем править вместе. — Трон всего один, Ликси. — Это не проблема. Сделаем второй. Старший улыбается, прикрывая глаза и прижимая омегу к себе. Феликс ластится к его плечу. — Я люблю тебя. Кристофер мягко зарывается рукой в его серебряные волосы. — И я тебя, Ликси. Они — Солнце и Луна. Небо и Земля. Пламя и Лёд. Теперь они вместе. И никто их не разлучит.