Вальс мечты

Когда Виктория получает долгожданные десять баллов от всех соперников, Дима понимает: теперь их неминуемо ждут танцы. Ассистенты начинают судорожно искать мелодию, после проигрывания которой в эфире не нужно будет разбираться с авторскими правами, а женщина, пребывая в полном шоке, вспоминает движения. Разбавляя дождливый вечер вторника чем-то экзотически тёплым, короткая ламбада ведьмы определённо подняла настроение всем. Отличился, конечно, Александр Шепс, так и оставшийся стоять с абсолютно безэмоциональным лицом. Чернокнижник даже посмеялся, вспомнив, как ещё несколько недель назад тот пытался на камеру вернуть их «дружбу». Видимо, радоваться за друзей было не в его стиле, или желание показаться «главной сучкой проекта» перевешивало. — А теперь вальс! — заливаясь добродушной улыбкой, напоминает Константин. — Что скажете, Виктория? — подхватывает ведущий, наблюдая за развеселившейся ведьмой. — Если только составите компанию, Марат, — как всегда уверенно отвечает Райдос, бросая собственный вызов. Приведя всех в удивление, Башаров горделиво согласился, а затем, пока ассистенты судорожно искали новую композицию, подошёл к Виктории, видимо, чтобы заранее обсудить танец. Смеясь, они сделали пробную попытку выполнить пару поворотов; среди остальных повисло ощущение лёгкой неловкости, сравнимое, наверное, с тем, когда в гостях дальняя родственница заставляет своего ребёнка показывать свои таланты, а там… ну, не то чтобы юный Моцарт. Вскоре ведущий вновь занял своё место, после чего было объявлено о продолжении съёмки. Под нежную классическую мелодию Виктория и Марат медленно приблизились к друг другу, едва сдерживая рвущиеся нервные улыбки, а после мужчина приглашающе подал свою руку и, дождавшись согласия, принялся кружить ведьму по залу. Дима ненадолго залип, наблюдая, как до странности гармонично и складно они движутся, будто бы танцуют вместе после каждого голосования. Оторвавшись от картины, развернувшейся непосредственно перед ним, он заметил, как остальные экстрасенсы начали объединяться в пары. Марьяна, как оказалось, уже какое-то время стояла, обхватив на шею Влада, руки которого, в свою очередь, расположились на её талии. Стоит отметить, парень удерживал целомудренное расстояние, едва касаясь женщины. Чисто подросток на первом медляке лет в четырнадцать. Влад заливался в беззвучном смехе, явно находясь в полнейшем ахуе шоке, написанном огромными буквами в его глазах. Вроде бы он даже что-то сказал своей жене, продолжая веселить тихими репликами отчаяния снимавшего их Колю. Надеюсь, у него не будет проблем с Леной. В попытке поделиться с друзьями комичностью этой пары Дмитрий обернулся, обнаружив, что Олег и Лина стоят в обнимку, при этом сохраняя достаточно приличное расстояние между телами. Они несильно покачивались в такт музыке, периодически о чём-то перешёптываясь в ненавязчивом наблюдении за хэдлайнерами. Предатель. Ощутив стойкую потребность в том, чтобы убедиться, что Александр продолжает стоять с выражением обиженки рядом с ним, Дмитрий развернулся. И если раньше он мог сказать, что не очень сильно удивлён происходящим (это ведь «Битва сильнейших», камон), то возникшая перед глазами картина повергла его в настоящий шок. В то время как остальные экстрасенсы просто решили пародировать конец лагерной дискотеки, Александр и Надежда Эдуардовна мирно вальсировали где-то позади всех. Возможно, в их молодости дискотеки были именно такими. Задумываясь о том, как же ужасно, наверное, было операторам, практически вжимающимся в стену из-за необходимости освободить место для вальсирующих, парень продолжал следить за выверенными движениями их самой опытной пары. Было в этом что-то кринжово-милое. Как будто родители решили вспомнить молодость, ей Богу. — Дмитрий, — послышалось обращение, заставившее парня обернуться; по неимоверной иронии судьбы, пред ним внезапно возник единственный, кому не досталось пары, Константин, мать его, Гецати. — Видимо, нам не оставили выбора. И ты, типа, решил, сообщить об этом лично? Мужчина широко улыбался, ощущая бесконечную неловкость от происходящего. В этом Дмитрий его прекрасно понимал. Что ж, лучше разговаривать в компании где-нибудь в углу, чем одному, как идиоту, посередине зала пялиться на происходящее вокруг мракобесие. Принцип пацанов с лагерной дискотеки работает безотказно. Однако, вероломно разрушив планы чернокнижника, Константин не собирался стоять в стороне. Он кивнул и приглашающе протянул левую руку, побуждая парня вложить в неё свою. Дмитрий удивлённо посмотрел на мужчину, едва сдерживавшего заразительный смех. Что ж, да пребудет разъёб в комментариях. Чернокнижник играючи вкладывает свою изящную ладонь в чужую, осознавая, насколько та кажется крошечной в сравнении с внушительной рукой мужчины. Для повышения градуса бреда парень аристократически кивает и чуть присаживается, подражая поведению девушек, образы которых иллюзорно всплывают в памяти, собираясь воедино из разрозненных фрагментов каких-то фильмов. Почти синхронно сделав шаг ближе друг к другу, Константин аккуратно помещает правую руку на лопатку Дмитрия, парень же укладывает свою левую руку на чужое плечо, ощущая массивный трицепс. Мысленно он благодарит мужчину за то, что тот именно сегодня решил прийти на голосование в тонкой рубашке, позволяющей получить максимально допустимый контакт с кожей. Сам же Дмитрий, следуя какому-то внутреннему проведению, в этот вторник пришёл в сером костюме. Кэжуал, но хотя бы не свитер. — Серьёзно? — еле сдерживая смех, произносит Константин и заглядывает в глаза парня, ожидая согласия на их совершенно абсурдную авантюру. — Почему нет? — Дмитрий встречает его абсолютно безумным взглядом и привычной улыбкой, роднящей его с Чеширским котом. Костя лишь кротко кивает, а затем на несколько секунд сосредотачивается, видимо, рассчитывая время для вступления. — Шаг на раз, — предусмотрительно бросает Гецати, переводя взгляд на партнёра в попытке увидеть понимание. Дима, до этого едва ли пару раз в жизни танцующий подобие вальса с различными девушками, не чувствовал страха или тревоги от того, что в любую секунду может опозориться неидеальными навыками. В целом это был больше перфоманс, чем танец, так что от пары оплошностей хуже ему явно не станет. — Раз, — шёпотом говорит Константин, делая первый шаг, торжественно отмечая, что, обладая музыкальным слухом, Дмитрий чётко поймал нужный темп. Первые несколько секунд Гецати продолжает едва слышно считать вслух, чтобы синхронизировать движения, а затем замолкает, окончательно уверившись в их согласованности. Ограничение в пространстве не смущает их, как и откровенное безумие происходящего; они широко улыбаются, стараясь не расколоться, глядя друг другу в глаза. Что мы делаем, Кость? Вскоре желание смеяться пропадает. Осознание происходящего постепенно приходит, заставляя сильнее заклокотать ликующее сердце. Теперь Дмитрий смотрит на партнёра, стараясь отложить в памяти каждую эмоцию, отразившуюся на мужественном лице, каждую полуулыбку, посвященную ему одному… Чёткие ритмичные шаги, делающие их частями одного танца, пусть незатейливого, но наполненного по истине трогательной теплотой и сочащимся светом, выжигаются в памяти, навсегда оставляя свой след среди упоительных воспоминаний. Уже давно парень отбросил мысли о том, куда в следующую секунду нужно будет поставить ногу, или в какую сторону двигаться, он просто следовал за мужчиной, отдавая себя без остатка в кажущиеся надёжными руки. Ещё немного они кружатся в их подобии вальса, не отрывая взгляды друг от друга. Дима чувствует, как каждое мгновение приближает к окончанию затянувшуюся шутку, предвкушая горечь грядущей тоски. Когда Константин останавливается, хочется выть и умолять о продолжении, бесконечно зацикливая такой сладострастный мираж. Вопреки мыслям парня, мужчина не отдаляется, лишь осторожно перекладывает руки чернокнижника на собственную шею, заставляя растеряться и неловко сглотнуть; ладони Гецати беспрецедентно помещаются на тонкую талию партнёра. Диме чудовищно хочется ухватиться за ворот его чёрной рубашки и не отпускать, когда мелодия прекратит звучать. Он хочет раствориться в моменте, где имеет возможность прикасаться к своему возлюбленному так, как больше никогда не сможет. Не в силах сопротивляться отчаянному желанию поверить этой игре, Дмитрий жаждет ощутить на своих губах чужие, но понимает, это невозможно. Ни в другое время, ни в другом месте. Не с человеком, которого неистово требует собственное сердце. С кем-то другим. Невыносимо. Бросив взгляд на Лину и Олега, он отмечает, как девушка положила свою голову на грудь парня. Так естественно, что хотелось разрыдаться, глядя на то, как легко и безнаказанно она может сделать это. Дмитрию же придётся довольствоваться минутной возможностью прикоснуться к объекту собственных желаний кончиками пальцев, запрещая себе малейшую слабость объятий или поглаживаний оголённой кожи. Теперь каждая секунда близости с Константином заставляла его сгорать от противоречий: одна часть пыталась наслаждаться подаренной возможностью как есть, другая же требовала выудить максимум от ситуации, которая больше никогда не повторится. Несправедливо. Потакая инстинкту, Дима позволил себе приблизиться к мужчине, едва ощутимо забираясь в его волосы; тонкие музыкальные пальцы медленно скользили по ним, изредка дотрагиваясь до кожи головы. Удивительно, но Константин был практически спокоен: позволяя продолжать, тот лишь неловко улыбался, не отводя взгляда от чернокнижника. Теряясь в ощущениях и выискивая реалистичные причины подобных эмоций, Дмитрий не хотел тратить время на анализ, не желая признавать даже гипотетическое наличие ответной симпатии. Он не мог позволить себе обмануться, забыться в этой игре в доброжелательность и романтическую увлечённость. Медиум, способный выуживать правду одним пристальным взглядом в чужие глаза, прожигал его насквозь, заставляя внутри бесконечно клокотать рвущиеся наружу чувства. Он точно переворачивал каждый уголок души, выбивая все двери и вскрывая потайные сейфы, выставляя напоказ глубину сокрытых желаний. Но страх, который, казалось бы, должен был возникнуть от подобных действий, отсутствовал; более того, пришло полное ощущение безопасности, будто сейчас в зале не было никого, кроме них. Точно слыша его мысли, Константин прижал парня ближе к себе, скрывая от посторонних глаз предназначенную только ему улыбку, невольно расплывшуюся на лице партнёра. Сопротивляться дальше не было сил. Дмитрий отчётливо понимал: его единственный шанс прижаться к груди желанного мужчины ускользает вместе с неизбежно надвигающимся окончанием мелодии. И парень сдался. Отбросив сомнения, он вмиг прильнул к чужой груди, руками сжимая массивные плечи. В страхе тот зажмурил глаза, не желая наткнуться на осуждение, а ещё хуже — ненависть в глазах напротив. Но шли секунды, а его так и не оттолкнули. Спустя ещё мгновение он ощутил, как по спине оглаживающе проходятся руки Константина, вновь принося успокоение. Счастье накрыло Диму с головой, погружая в ужасающее чувство эйфории. После стольких месяцев тревоги, боли от неправильности и безумия собственных желаний, непрекращающейся ненависти к себе, перерастающей в скорбь по заранее обречённой любви, получить надежду на то, что кажущаяся до невозможности невероятной мечта, имеет крохотный шанс когда-нибудь сбыться… Немыслимо. Дмитрий слышит, как заканчивается музыка. Однако закономерная тишина не наступает. Не звучат аплодисменты. Раздаётся лишь дикий, безудержный смех. Он не заполняет комнату, он точно звучит в голове у чернокнижника, заставляя лицо исказиться гримасой нестерпимой боли. Безудержный ужас заполняет его, когда голоса вокруг заливаются пугающим нечеловеческим смехом всё сильнее и сильнее. Выносить более это становиться невозможно. Дмитрий открывает глаза, замечая, как сжимает в руках фотографию Виктории, отмечая почти полностью смятые края. В ушах стихает гул зловеще смеющихся голосов, заставляя поморщиться. Переведя взгляд на ведущего, он понимает, что тот озабоченно наблюдает за ним. — Дмитрий? Вы с нами? — насмешливо, видимо, переспрашивает Башаров. — Это танец Виктории Вас так поразил? — Это бесы ему шепчут, Марат, — ухмыляясь, влезает Александр, не давая ответить чернокнижнику. — Бесы шепчут… — усмехнувшись, шёпотом повторяет Дмитрий; безумная улыбка растягивается на его лице. Бросив короткий взгляд на Константина, о чём-то мирно общающегося с Олегом, он поспешно отворачивается, опуская глаза. Невыносимая боль обрушивается внезапно, заставляя одинокую слезу скатиться по его щеке. Дима понимает, у него никогда не было шанса.