О трудностях взаимодействия

Человек становится человеком только в обществе, в взаимодействии с другими людьми. Индивид, в силу каких-либо причин оторванный с рождения от общества, остается животным. Чтобы стать человеком и в последствии не потерять своё человеческое «я», общаться с другими людьми крайне необходимо, и Сенку спокойно мог это принять и понять. Этот факт всего лишь одна из особенностей их биологического вида, о которой твердила почти каждая научная работа, связанная с сущностью человека в целом. Но как с теми же самыми людьми общаться, ни в одной научной работе сказано не было. И как бы Сенку отчаянно не пытался понять человека, ему этого не удавалось. Он мог назвать каждый орган, каждую извилину в невообразимо сложном человеческом мозге, но понять разнообразные поведения людей это не помогало. Однажды ему даже посоветовали ознакомиться со знаменитыми работами по психологии, но множество терминов и непонятных оборотов ясности совершенно не вводили, и тогда Сенку понял, насколько же он бессилен в этой области. Поэтому, вместо того, чтобы пытаться понять человека, он с раннего детства начал заучивать, словно таблицу Менделеева, как правильно реагировать на те или иные действия, как все нормальные люди. Его учителем в этом нелегком поприще стала подруга детства Кохаку, которая назвала их импровизированный курс о познании ближнего своего «Уроки по выживанию в большом мире». – Учись, пока я живая! – сказала как-то семилетняя Кохаку, гордо вздернув носик, и Сенку не смог сдержать рвущегося смеха. Кохаку тогда насупилась, причитая о том, что Сенку просто отвратительный ученик. Сенку никогда не нравилось быть плохим учеником, поэтому он внимательно слушал наставления подруги, стараясь всё запомнить. Когда тебе сделали что-то хорошее, нужно улыбнуться и сказать «спасибо». Когда кто-то пошутил, нужно посмеяться, и даже если шутка была не смешной, всё равно тихо похихикать, потому что так – вежливо. А когда кто-то плачет, нужно подойти к нему и пожалеть, ведь человеку очень грустно. Хотя, если честно, Сенку искренне не понимал зачем. Если, например, маленький ребёнок упал и начал биться в истерике, то почему он должен его жалеть? В этом случае ребёнок сам виноват, верно же? И хоть Сенку окончил курс Кохаку на твёрдое «удовлетворительно» (конечно, Сенку не устроила его оценка, но спорить с Кохаку ему тогда не хотелось), его всё равно называли бесчувственным или бессердечным, на что Сенку мог бы возразить, но не видел в этом большого смысла, лишь пожимая плечами на такие заявления. Легче подтвердить свое бесчувствие, чем объяснять какому-то выскочке о том, что он тоже переживает, грустит или радуется, а на данный момент крайне оскорблён такими поспешными выводам. Сложно объяснить простую истину о том, что ему не дано нормально показывать свои переживания. Так Сенку прожил двадцать восемь лет своей жизни, успешно окончив Токийский университет с отличием, а на данный момент работающий учёным в одной крупной компании, три раза в неделю читающий лекции для студентов его специальности в стенах родного учебного заведения. Великий доктор наук, молодой гений Ишигами Сенку, за которым стоит множество ценных научных работ и открытий. Жизнь сложилась слишком хорошо, а его особенность никак не мешала ему жить. Он был уверен, что готов к абсолютно любой ситуации, но когда в его жизни появился Асагири Ген… Он снова почувствовал всё своё бессилие, как когда-то давно, перед той самой дурацкой книжкой по психологии. Они с Геном познакомились случайно. Тогда Асагири переехал в соседнюю квартиру, и они стали слишком часто пересекаться. То встретятся в соседнем магазине, то столкнутся в лифте в час ночи, то увидятся во дворе, а однажды их встреча состоялась поздно вечером, рядом с университетом, в котором многоуважаемый доктор наук читал лекции. Заприметив знакомое лицо, Ген помахал ему, решаясь подойти, и тогда Сенку пошутил про то, что Ген, похоже, следит за ним, а Асагири, хитро улыбаясь, подмигнул, бросив ему что-то по типу «не могу отрицать». С того момента их частые встречи перетекли в вечерние прогулки и долгие разговоры ни о чём. Они стали стремительно сближаться, конечно, не так стремительно, как фотоны, но тоже сойдет; Сенку гордо держался, включая всё своё природное обаяние и знания из курса о выживании, чтобы этого человека от себя не отдалить, но, когда Ген, кажется, начал с ним флиртовать, вся ветвистая схема о том, как правильно, дала огромный сбой. Ген нравился ему, очень нравился и Сенку не был человеком, которые свои чувства будет отрицать (а вот про показывать никто не говорил), но что нужно делать в таких ситуациях многолетние нравоучения Кохаку ответа дать не могли. Признаться в любви? А как? Подойти и сказать: «У меня сбивается сердечный ритм при виде тебя, возможно, у меня сердечная недостаточность, либо же всё дело в том, что я по уши в тебя влюблён»? А вдруг после такого заявления Ген не захочет иметь с ним дело? И что потом? Гордость не позволяла спросить совета у своего наставника, поэтому Сенку решил бросить ситуацию на самотёк. Лучше не портить отношения с хорошим человеком, чем потом сидеть и страдать – такую позицию занял Сенку на протяжении полутора лет знакомства с Геном. Да, возможно по-идиотски, но разве Сенку сам не идиот, раз не может ничего предпринять? Ещё и мотивационый плакат над кроватью, который в школьные годы ему подарил отец, с кричащей надписью: «Всё в твоих руках!», чертовски нагнетал, поэтому вскоре оказался забыт между многочисленными отчетами и работами. А вот Асагири явно пытался хоть что-то сделать, судя по визгливым голосовым его друзей, начиная от милого «Тебе так повезло!», заканчивая грубым «Ну ты и еблан, Ишигами». Сенку тогда лишь отнекивался, ссылаясь на то, что его друзья ведут себя как кучка подростков в пубертате, перечитавших любовных историй и видящих везде двойной подтекст, потому что сам не способен был хоть что-то понять из этих странных намёков (и намёков ли вообще?). Через время Гену надоело ходить вокруг да около, поэтому он со всей своей невозмутимостью, сидя на кухне Сенку, четко и ясно изложил все свои намерения на его счёт, и тогда Ишигами по-настоящему растерялся. Нет, не от удивления. Не то, чтобы это было не очевидно и Сенку даже со своими скудными знаниями не мог не догадываться, а от незнания, что ему в этот самый момент нужно сделать. С каменным лицом сказать «я тоже»? Молодец, Сенку, десять миллиардов процентов на успех, идиот! Ему ужасно повезло, что Ген был человеком не таким черствым, как он, и поэтому терпеливо ждал парусекундный (а как показалось Сенку паручасовой) тупняк, после которого смог получить заслуженные трепетные объятия от Сенку. Он переживал, что Ген может не понять его, но, как оказалось, боялся зря: Асагири тогда прижал его ближе, тихо смеясь и шепча что-то приятное на ухо. В тот момент Сенку впервые почувствовал стыд за свою неспособность правильно выражать эмоции. Ген наверняка хотел нормальной реакции, хорошей отдачи, но, кажется, ему и этого хватало, уж слишком сильно светился для разочаровавшегося человека. Постепенно их отношения складывались просто замечательно, и Сенку почти перестал корить себя за то, что он делает что-то не так. Длилось это ровно до того момента, пока их пара не подверглась общественным обсуждениям. Наверное, этого следовало ожидать, когда ты, будучи не самым безызвестным человеком, начинаешь встречаться с медийной личностью. Но сомнения о том, что Гену действительно с ним некомфортно, начинали выедать, бесспорно, гениальный ученый мозг, отрицательно влияя на характерную спокойность и рассудительность. Последней каплей стали неуместные вопросы во время многочисленных интервью Асагири, на которые Ген сдержанно улыбался, утверждая, что люди неправы в своих убеждениях. Рациональная часть Сенку кричала, что обращать внимания на мнение каких-то незнакомых людей глупо, а эмоциональная, о том, что все эти люди по большему счету правы. Даже короткие видеонарезки фанатов с Геном из интервью под эпичную музыку с надписями «туда их!» сомненья не рассеивали. Сенку действительно переживал, а его нервозность на этот счёт начинала проявляться всё чаще. В один из вечеров, во время совместного просмотра фильма, который сидящий на его коленях Ген безумно сильно хотел посмотреть, Сенку не выдержал, и слова вырвались быстрее, чем он смог их переработать: – Тебе, наверное, неприятно. – Что? Сенку-чан, ты о чём? – он совершенно точно застал Гена врасплох: двухцветная макушка резко развернулась в его сторону, а кошачьи глаза сузились, будто бы пытаясь самостоятельно прочитать ответ в чужом лице. Теперь Ишигами был вынужден объясняться. – Ну, ты же хочешь также, – Сенку махнул куда-то в сторону экрана, на сцену с счастливой семьей с двумя котами и виллой на берегу океана. – Хорошей отдачи, чтобы тебе говорили, что ты выбрал нормального человека. – Сенку. – Ген нахмурился, всё ещё пристально сканируя лицо напротив. – Нет, Ген, ну правда же. Я редкостный идиот, зачем – – Сенку, замолчи, – его строго перебили, прижимая голову к груди – Ты ничем мне не обязан, кто тебя вообще надоумил слушать других? Ты любишь меня, и мне больше ничего не нужно. Иногда Ген бывал чересчур проницательным, а слова, которые он говорил, не были лишены смысла. В этот момент Сенку почему-то захотелось оправдаться за свои высказывания, ему казалось, что это было просто необходимо: – Я не отвечаю тебе не потому, что мне не хочется, а потому, что я не понимаю, как нужно правильно реагировать. Я боюсь сделать что-то не так. – Сенку, милый, не бывает неправильных эмоций, – в чужой голос вернулась былая нежность, а вторая рука скользнула в волосы, медленно массируя кожу головы. – Каждый реагирует так, как посчитает нужным. И если ты вдруг боишься обидеть меня – просто спроси. Мы разберёмся вместе. В ответ Сенку пробурчал что-то невнятное, а Ген разразился звонким смехом: – Такой большой и умный мальчик, а иногда бываешь таким глупеньким, – Ген клянется, ему почти удалось пристыдить своего дорогого ученого. – И фильм дурацкий, давай посмотрим что-нибудь другое? – Ген… Короткий поцелуй в губы немного отрезвил запутавшегося в своих же переживаниях Ишигами. – Сенку-чан, я же не разлюблю тебя из-за этого. – Я люблю тебя. – Знаю. Хоть Сенку и не способен понимать других людей, другие люди искренне хотят его разгадать, а также принимают его таким, какой он есть. Похоже, Сенку можно считать самым счастливым бессердечным человеком на свете.