Разбитые

— ОЗЗИ!       Тишина. — Оззи, где ты?..       Громкий, весëлый детский смех раздался где-то в конце коридора, так что Физзаролли стремглав помчался в ту сторону, пока прямо на него мчался сам Асмодей верхом на инкубе, бежащем на четвереньках. Шут подхватил демонëнка со спины бедного подчинëнного, который сразу же упал лицом на пол без сил, и прижал к себе. — О Иисус на палке, Оззи, — причитал он, укачивая на металлических руках маленького короля. — Не делай так больше, ты же знаешь, я волнуюсь. — А не надо волноваться, Физз. — Оззи попытался выбраться из объятий. — Со мной же всë хорошо. — Я понимаю, но пожалей мои нервы. — вздохнул Физзаролли, перед тем опустить малыша на пол, чтобы тот вновь побежал резвиться.       Свою страшную борьбу, повергшую большую часть ада в ужас, Асмодей и Маммон могли бы закончить летальным исходом, но будучи бессмертными, истратив все силы, потеряли память и стали детьми. Сколько им нужно времени, чтобы восстановиться — неизвестно. Опустим то, какая анархия происходила на круге Алчности, ибо разграбить запасы Маммона не составило труда, его сразу предали и продажные клоуны разбрелись по другим хозяевам, а некоторые, разбогатев, и вовсе стали самостоятельными. Лишь кучка посредников осталась рядом с жадным демонëнком, который уже не имел той власти и влияния. А вот Асмодею повезло больше, потому что дисциплина среди суккубов и инкубов всë же осталась и они продолжали свою работу, правда теперь под руководством Физзаролли, который вовсе не соображал в этом ремесле ничего. Старшие помощники смертного греха выполняли большую часть, но с важными вопросами всë же обращались к бедному бесу, не знающим как ему разорваться между прежними делами партнëра и им самим.       Неожиданно в дверном проëме показался Столас. Он посмотрел, как маленький Асмодей трясëт за рога инкуба-лошадку и кричит "но-но!", пытаясь заставить уставшего слугу вновь бегать по коридорам. Завидев принца, он вдруг обрадовался и побежал к нему: — Дядя Столас! Дядя Столас!       Принц добродушно улыбнулся, опустился, чтобы погладить ребëнка по пышной голубой гриве и взять его на руки. — Приветствую, маленький король, как прошëл твой день? — Отлично! Мы сегодня завтракали банановыми маффинами! Было очень вкусно!       Физзаролли убито смотрел на это. Он уставше вздохнул и поплëлся встречать Столаса. Давненько так его не тошнило от усталости и если бы не ответственность, упавшая на его хрупкие плечи, давно бы повесился. У Физза в принципе до того происшествия мыслей о суициде не было, просто осознание, что вся удача закончилась, и теперь ему приходится заниматься ненавистными делами, до того всю жизнь отдавая себя излюбленныму цирку, а партнëр потерял весь свой шарм, забыл его и всë, что их связывало вместе, пожирало изнутри. Теперь Физз не называет Асмодея Асмодеем, а просто малышом Оззи, потому что язык не поворачивается. Он по-прежнему его любит и начал жить только ради него, но теперь не в качестве любовника, а няньки.       Оззи увлечëнно рассказывает Столасу о том, как вчера листал его энциклопедию о созвездиях, пока тот с неподдельным умилением слушает его. В обмен на кристалл телепортации для Блица демон Гоэтии согласился время от времени учить смертного греха алфавиту и наукам, в которых он специализируется. Так же Асмодей должен знать свой гримуар от корки до корки, но пока этим заниматься было рано. — Привет, Столас. — тускло произнëс Физзаролли.       Принц взглянул на измотанного беса и тут же на его лице отразилось сочувствие. Физзаролли весь в каких-то пятнах на одежде, под глазами синяки, взгляд потухший. Он больше не скачет по дворцу, про него не скажешь с негодованием "шило в жопе", не посмеëшься с на ходу придуманной шутки. И дураку понятно, в какой бес находился депрессии, но зачем-то ещё держится из последних сил. — Здравствуй, Физзаролли. Я пришëл, чтобы продолжить обучение Асмодея. Блиц тоже скоро прибудет. Он хотел тебя видеть.       Новость о том, что Блиц хочет с ним встретиться, немного обрадовала Физзаролли. Они стали чаще проводить время вместе, но совсем не так, как хотелось бы. В основном Физз щедро платил ему, чтобы Мокси и Милли посидели с Асмодеем или вышли с ним на прогулку в качестве телохранителей, бывало эту роль выполнял и сам босс. Бес не до конца доверял жителям круга Похоти, поэтому частенько приглашал именно проверенных специалистов. Физзаролли всë ещё находил отраду в приятных неожиданностях, например, от рисунков Оззи, где они вместе держатся за ручки, поэтому он надеялся, что Блиц расскажет ему хоть что-то хорошее.       Столас, хихикая с рассказов Оззи, как тот катался на "лошадке", унëс его в другую комнату, чтобы продолжить изучать алфавит, оставив Физзаролли наедине с собой и своими делами. Чувствуя на себя огромный камень обязанностей, он вдруг пошатнулся и упал, теряя сознание...       В себя его привëл тот самый инкуб-лошадка, окатив его водой из бутылки и шлëпая по щекам. — Мистер Физзаролли! Очнитесь!       Физзаролли очень мало ел. Скорее всего Маммон был бы доволен тем весом, который сейчас имел его бывший подчиненный, но это уже была не его прихоть, а банальное отсутствие аппетита из-за большого количества стресса. Обычно на его фоне есть хотелось наоборот больше, но в этот раз почему-то с трудом удавалось съесть половину порции. Физз не хотел вставать с пола. Чувство слабости и безнадëги блуждало в этих стенах, ищя по комнатам беса, который всë ещё надевает шутовской колпак, пряча сломанные рога, словно издеваясь над самим собой.       Отвратительно. Отвратительно тащиться в кабинет. Отвратительно сидеть на месте Асмодея, видеть огромную картину на стене, где вот на взрослом гигантском демоне, короле круга Похоти, самом очаровательном в жизни Физзаролли существе, сидит он сам. Оба довольные, пошлые, счастливые запечатлевают на фотографии свои прелюдии. И чëрт возьми, как же это давило на мозги. Само это место раздражало Физза, потому что тоска окутывала разум, опускала руки, заставляла окунуться в то, что уже не вернуть.       Больше всего Физзаролли боялся потерять всë, поэтому и готовился к представлению для Маммона, поэтому был весел всегда, всей искренностью относился к партнëру, но тут вдруг всë разбилось, как хрустальная, дорогая, любимая ваза, упавшая на пол. Прежний Асмодей казался Физзу не бывшим партнëром, а их с ним ребëнком, словно бы потерявшим второго родителя. Он бы расплакался, да сил уже не было.       Сначала беса пугали новые обязанности, он бился в паранойе и ночных кошмарах. Каждый раз его крик будил Оззи и тот с волнением расталкивал Физзаролли, обнимал его и успокаивал, как только мог. Такой большой, взрослый бес, а спасает его от мрака малыш. Иронично. А ведь так было и раньше...       Физз хватается руками за шутовской колпак, вертит головой в надежде отогнать эти мысли. Собрав все силы в кулак, берëт документы, которые нужно прочесть и подписать, если согласен с условиями торговли. Благо, подчинëнные были заинтересованы в том, чтобы продолжать зарабатывать себе на жизнь и активно вкалывали, приняв Физзаролли за нового босса без особых проблем. Были и те, кто не хотел, чтобы ими командовал бес, но основной массе было плевать, кто там работает с бумажками, ибо их дело проверяли более опытные сотрудники. Кто-то пытался манипулировать, но ни у кого ничего не вышло: Физзаролли с раздражением твëрдо заявлял, что всë должно оставаться так, как при Асмодее. Он не умер, не стал недееспособным, просто...помолодел на какое-то время, вот и всë. Это не причина устраивать анархию, которая стала популярной на круге Алчности.       Новый босс, если не работал, то изучал науки вроде инженерной графики и экономики. Откровенно ненавидя это действо, он осознавал, что по-другому просто нельзя, потому что до самой смерти ему придëтся заниматься делами партнëра. Иногда Столас помогал с контрактами, потому что уж очень любил разбирать бумажки. Вообще он зачастил появляться во дворце Похоти, видя в этом какое-то своë абстрактное удовольствие. Он любил детей, любил учить, любил изучать, поэтому был счастлив помочь. Октавия металась в дом то к нему, то к матери, поэтому он постоянно оставался наедине с одиночеством. В какой-то степени даже славно, что хоть кто-то в этой истории нашëл свой плюс, за исключением демонов на круге Алчности.       Через два часа дверь в кабинет распахнулась, что заставило Физза вскочить от неожиданности. Блиц, активно жестикулируя, выражая своë негодование, влетел с кучей ругательств и причитаний. — Не, Физз, ну ты представляешь, — кричал он. — Работаю я кароче, нашëл того, кого надо убить, а этот долбоëб решил, что я, внимание, КОЗËЛ. Я похож на козла?? Серьёзно?? Не ну я конечно козëл, НО, БЛЯТЬ, В ПЕРЕНОСНОМ ЖЕ СМЫСЛЕ! Он погладил меня по голове и спросил, кто сбрил мне бороду!!! Твою мать, я что ебучий Санта Клаус?!       Блиц упал на кресло, сложив руки в замок, хмуро глядя куда-то в сторону. — Не представляю... — просипел Физзаролли, глядя на него и присаживаясь обратно на своë место.       Окутав его оценивающим взглядом, друг, потом враг, потом снова друг спросил: — Ты вообще как, старина? Выглядишь так, будто тебя всю ночь трахали. — Было бы кому. — Ааа, то есть тебя не возбуждает Асмодей в роли мелкого? — неудачно пошутил Блиц, за что получил осуждающий взгляд. — То есть бля, я не хотел, блять, да, педофилия это хуëво, ну ты типо блять... — Заткнись, придурок. — рявкнул Физзаролли, что совсем не состыковывалось с его характером. Гнев отразился головной болью, поэтому массируя виски, он перевëл дурацкую тему: — Столас сказал, что ты хочешь мне что-то рассказать. — А, это. — Блиц вдруг сделал паузу, собираясь с силами. — Вообщем я тут подумал: вы с Асмодеем действительно любили друг друга, пошли на такие жертвы... Кароче я всë же решил поговорить со Столасом о том, что он там чувствует ко мне и тому подобной дряни, поэтому мы теперь встречаемся.       Ох, это было неожиданно. — О, Блиц,.. — Физзаролли растерялся от такой информации, его кольнула зависть и одновременно с этим он был рад за него. Похоже кому-то нужен психолог, чтобы разобраться в своих чувствах. — Да-да, теперь у меня есть бойфренд, в какой-то степени я даже счастлив. — Блиц довольно улыбнулся. — Я так рад за вас.       Физзаролли поднялся со своего места, подошëл к Блицу и крепко обнял его. — Спасибо, Физз. — обнял в ответ Блиц. — На этот раз засосаться не предложу.       Они глупо засмеялись и остаток дня провели, разговаривая о каких-то пустяках, пока Физзаролли параллельно пытался закончить работу.       Вечером оба друга зашли в библиотеку, где Столас обучал Асмодея. Они застали момент, когда учитель рассказывал о видах рептилий, разложив на столе перед ребëнком картинки с их изображением. Завидев гостей, уставший от наук Оззи вскочил и помчался к ним. — Привет, дядя Блиц! Физз, я теперь знаю ещё одну букву и научился умножать! — Оо, ты большой молодец, Оззи! — порадовался Физзаролли, заботливо взяв малыша на руки. — Да! А ещё я теперь знаю чем отличаются лягушки от жаб! Хочешь послушать? — Конечно, расскажи мне это за ужином. Столас, Блиц, вы останетесь на трапезу? — Спасибо, но боюсь у нас уже есть дела на вечер. — вежливо отказался Столас, намекая на свидание.       Они попрощались и, когда Физзаролли понëс Оззи ужинать, Столас обратился к Блицу, не скрывая волнения: — Как всë прошло? — Он этого не показал, но ему явно было больно. — опустил глаза партнëр. — В любом случае скрывать это от него было бы ещё более хреново.       Они ещё раз посмотрели вслед уходящим демонам и удалились.       За ужином Оззи возбуждëнно рассказывал о том, чему его научил Столас. Он схватывал всë на лету и быстро учился. Физзаролли смотрел на него с умиротворением и лëгкой улыбкой. Что-то в малыше осталось от прежнего Асмодея. Наверное, это просто ностальгия, но слушать его было приятно и успокаивающе. Пропуская сквозь уши рассказ, Физзаролли задумался, не меняясь в лице, о том, что было раньше, представлял перед собой взрослого Асмодея, который рассказывал о своëм дне так же за ужином. — Физз, ты опять совсем ничего не съел! — вдруг воскликнул малыш, моментально вытянув беса из грустных помыслов.       Надувшийся Оззи подвинул к себе его тарелку, ткнул вилку в фрикадельку и протянул к лицу Физзаролли. — Скажи "а". — Ааа, — произнëс Физз, которому тут же положили в рот фрикадельку, затем ещё одну, потом ещё, потом намотанные на вилку спагетти.       Бес довольно улыбался и без упрямства съедал всë то, что клал ему на язык Оззи, хотя от продолжительного голодания от еды тошнило. Он вспоминал как Асмодей когда-то кормил его также, хотя те моменты были более романтичными, а эти совсем милыми и невинными. — Спасибо. — поблагодарил Физз, потрепав демонëнка по голове. — Было очень вкусно. — Столас говорил, что нужно хорошо и правильно питаться, иначе могут быть проблемы с организмом. — учил Оззи. — Если ты будешь плохо есть, то заболеешь. — Хорошо, — засмеялся Физзаролли. — Как скажешь, Оззи.       За ужином последовали ванные процедуры. Оззи готовил какое-то зелье из средств гигиены вроде шампуней и гелей для душа, продолжая болтать о том, как его снадобье спасëт кучу жизней. К концу дня у Физзаролли совсем крыша поехала: какое же дерьмо и ничего уже не изменишь, их разбили, да, разбили, уничтожили, лишили того, что было. И вроде не так всë плохо, живы, почти здоровы, но не так, это не то, что приносило столько счастья.       Физзаролли держался, как мог, пытался, но глядя на играющего Оззи, вдруг разрыдался, в иступлении схватившись за рога, сжался весь в комок тоски. Слëзы не прекращали идти, он давно не плакал, но роман Столаса и Блица окончательно добил его. Он думал, что если бы Асмодей тогда не осмелел, не стал афишировать их отношения, позволил бы дальше плясать под дудку Маммона, ничего бы не случилось. Если бы не полез с ним в драку, если бы, если бы... — Физзаролли?       Физз, хныча и утирая слëзы, поднял глаза на демонëнка. Тот с тревогой смотрел на него, что послужило катализом для нового рода мыслей: детей ведь пугает грусть. — Ой, прости, малыш, — встрепенулся Физз, пытаясь успокоиться. — Я не хотел, правда, просто я, просто... — Не плачь, пожалуйста, — перебил Оззи встревоженно, бросившись на шею бесу. — Я люблю тебя, Физзаролли.       Слова Асмодея повергли в ступор. Он впервые сказал это с тех пор, как стал ребëнком. Физзаролли ошарашенно смотрел куда-то в сторону, потом перевëл взгляд на малыша. Лицо тронула улыбка, теперь по-настоящему счастливая. Он обнял его металлическими протезами, обвив ими несколько раз их тела, и уткнулся носом в гриву, всë ещё такую же мягкую и родную. Это было то самое чувство безопасности, которое Физз испытывал раньше рядом с Асмодеем. Именно оно скрепило их неразрывно, заставив делить всë ужасное напополам. Впервые за долгое время Физзаролли так радовался и чувствовал, как теплеет на сердце. — Я тоже тебя люблю, Оззи. Очень сильно.