Победа любой ценой

       На тренировке первым делом Эбигейл снова взяла в руки свои ножи улу, как давно она не чувствовала их в своих руках. Пару раз провертела в своих руках, делая небольшой порез, нужно было привыкнуть. Капитолий в этот раз не пожалел денег, предоставляя возможность виртуальной тренировки на время. Даже включили ее оружие в регистр, а ведь оно было далеко от классики.        Искусственные люди начали подбегать к ней с противоположных сторон, протягивая руки вперед. Она могла показать свое искусство во всей красе, пусть кровь и не проливалась. Руки тут же отпали, как и головы. После появились противники на более высоком уровне, целясь в нее из лука, но девушка быстро спрятала оружие в ножны, забираясь наверх. Несколько движений и красивое сальто вниз, прямо на следующего противника. Эбигейл была в отличной спортивной форме, не зря уделила время тренировкам до Игр. У них выходило времени на три тренировки: сегодня вечером, завтра утром и показ себя для спонсоров, по желанию можно было посетить тренировочный зал утром, вечером их уже ждало интервью.        Финник стоял и хлопал в ладоши, позволяя девушке воображать перед публикой. Эбигейл спрятала оружие, медленно подходя к сопернику, который хитро улыбался. — Свадьба твоих друзей все-таки состоялась, не думал что они будут играть этот спектакль до последнего, — сказал он, смахивая воображаемые пылинки с плеч Тенфорд. — Любовь есть любовь, тут ничего не попишешь, — ответила она, ударяя парня по рукам. — Метишь в союзники? Сама прекрасно справлюсь, помощь нужна как раз таки Питу и Китнисс, спроси их. — Я внимательно наблюдал за тобой на прошлых Играх, ты многих убила своими руками в одиночку, отчаянно сопротивлялась и была серьёзно ранена. Неужели хочешь в этой Игре пасть одной из первых? — спросил он, оглядывая зал. Пит старался не смотреть на них, но периодически его взгляд падал в их сторону. — Как неловко, за нами наблюдают. Ты же вроде бы не его жена. — Мне все равно, единственную кого я буду прикрывать так это Китнисс, как никак она стреляет из лука лучше меня, — произнесла Эбигейл, не обращая внимания на провокации Финника. — Пообещай мне что спасешь меня один раз, как тебя когда-то спас Катон, парнишка со Второго дистрикта, — попросил он, посмотрев прямо на ее кольцо. Эбигейл тут же смекнула его намеки, вспоминая просьбу Хеймитча. — Главное унеси ноги в этот момент, — сказала девушка, уходя от настырного Финника. Очередной взгляд Пита посмотрел в их сторону, в этот раз увидев только парня, который смотрел на него в ответ.        Эбигейл остановил Брут, мужчина со Второго дистрикта, поворачивая к себе лицом. Девушка оторопела от таких действий, в ее голове всплыл Катон, который иногда настигал во снах. — Ты очень сильный противник, с тобой либо заключать альянс, либо убить одной из первых, — произнес он, наводя ужас своим грозным видом. Вряд ли девушка смогла бы убить его в одиночном бою. — Уэйд хотел поговорить с тобой. — Пусть пишет письмо родственникам, чтобы копали ему могилу, — сказала Эби, огрызаясь в ответ. Девушка не хотела идти на уступки, покидая зал тренировок. В такой обстановке было сложно сосредоточится, в этот раз все было совершенно по другому, казалось что на ней висит тонна ответственности и ненависти.

***

       Снова она валялась на кровати, гадая как ей впечатлить в этом году спонсоров. Повторять прошлогоднее выступление или устроить показ мод было бы слишком банально, больше всего хотелось произвести впечатление на Плутарха Хэвенсби. Он казался ей бараном в волчьей шкуре, его твердые рога вот-вот пробьют стены Капитолия, но явно не в одиночку. Назревало восстание, которое уже просто так не погасить. И снова к ней кто-то рвался в комнату, напоминая что спокойно ей никто не даст жить. — Хеймитч! Хватит меня доставать! — крикнула Эбби, резко открывая дверь. Перед ней стоял Пит, которого она так ждала раньше. Девушка немного растерялась, делая несколько шагов назад. — Ты же обещал меня больше не трогать, даже не смотреть. — Значит я лжец, — ответил парень, заходя в комнату, закрывая дверь на замок. — Как и твой агент, мы оба не справляемся со своими обещаниями, когда хотя бы секунду думаем о тебе. Только мгновенье взгляда в твою сторону, заставляет упасть на колени и молиться, твой лик заставляет вечно просить благословения. — Я не бог, никого не принуждаю! Вы сами идиоты! Сказала же что не нужна ваша любовь! Открой дверь, иначе я буду кричать! — беспокоилась Эбигейл, Пит все так же стоял у двери, смотря в пол. — В этом году у нас все удобства, особенно комнаты подавляющие шум, нас никто не услышит, только если не будешь кричать во всю глотку, — ответил он, парень все больше пугал своими словами, вызывая неконтролируемую дрожь и тошноту. Так проявлялся ее страх, напоминая о трагичных событиях. Не должно быть ситуации из которой она не может выбраться, ей не хотелось снова попасть в эту ловушку. — Я ощущаю твой страх, но я же не маньяк и не насильник. Мои руки находятся на ручке двери, просто так не посмею коснуться. — Ты хуже! Их я хотя бы могу убить… А ты… Ты жив, даже если ты будешь мертв, из моей головы ты никогда не уходишь… Что ты сделал со мной?! Каждый день, даже когда ты так далеко, я все равно вижу тебя в моей голове! — кричала Эбигейл, ощущая что ее вот-вот вырвет. Охватила немыслимая паника, собственный голос отражался в комнате, возвращаясь к ней. Слова врезались в разум и тело. — Наша жизнь крутиться вокруг нас двоих, Эбигейл… Помнишь время когда мы не встретились? Это было так давно, а после каждый день сблизил нас настолько, что теперь друг от друга нас уже не узнать. Во мне проскальзывают черты твоего характера, как и в тебе замечаются мои следы… Даже Капитолий не разделил нас, возможная смерть заставила ценить жизни друг друга больше. Мы прошли все этапы взросления вместе; первое время я ненавидел тебя, хотел иметь намного больше друзей, а не одну избалованную девчонку, для которой я словно зверек. Но потом пубертат не обошел нас стороной, я заметил как из ребенка, стала появляться девушка. Не говори что не заметила как я пялился на тебя. Ты пользовалась этим, руководила мной уже за другие ниточки. Сначала я испытывал к тебе ненависть и грязную похоть, которую старался подавить, но увидев твои первые слезы, которые так кричали о помощи, я испугался. Вспоминая их, только начал открывать тебя для себя не только как госпожа для верного мученика. А и красивую, привлекательную и оригинальную девушку, твой характер не отталкивал меня теперь, а заставлял смотреть на воспоминания под другим углом. Мне уже хотелось вспоминать наши посиделки на траве, догонялки на окраине леса и неудачные пирожки, а не разорвать все прошлое на куски и забыть. Я полюбил тебя уже после всего что случилось, да, весьма инфантильно, ценить то что уже утерял, но другого вариант мне не оставалось. Эби, а когда ты полюбила меня не из надобности? Когда я стал не единственным твоим вариантом на спасение? — смотрел Пит в голубые глаза, рассказывая о своих чувствах. Его взгляд был таким мягким и теплым, всегда напоминал ромашковый чай, который был таким терпким и немного сладким от варенья. — Кто тебе сказал что я люблю тебя?! Не зазнавайся, Пит! Каждый мужчина хочет меня себе в жены! У меня намного больше выбора сейчас! Ты не сдался мне! — кричала она ему в ответ, касаясь руками волос. Они уже давно растрепались из-за тренировки, выпадая из прически, гулька вот-вот снова вернется в хвост. — Мне это сказала Эби, которая так любила носить платья, чтобы было видно ее аккуратные коленки и красивые пальцы на ногах, поэтому зимой так не любила носить ботинки, — ответил Мелларк, улыбаясь воспоминаниям. — Этой Эби больше нет! Она мертва! Где-то там в лесу, вместе со своей честью и невинностью! Я уже больше никогда не буду прежней! — вопила девушка, ударяя руками в грудь. — Ты прав что ты лжец, как и Колин. Ждете ответ от меня, но нарушаете свои слова. Лезете с бесконечными разговорами, целуете, была бы ваша воля, завалили бы в постель! Может быть вы любите не меня, а мое тело?! — спросила она, тыкая пальцем на парня. Он сделал несколько шагов к Тенфорд, встревая в палец своей грудью. Ноготь впивался в его сердце, оставляя колкую боль. — Лично я не верю, что Эби мертва. Она спрятана глубоко в душе, но иногда вырывается наружу, встречая меня в поле с цветами. Ты не можешь полюбить себя, пока отрицаешь свое нутро. А вот я влюблен в него уже давно, в первую очередь я думаю о твоих глазах и волосах, чувствах. Как ты будешь злиться на меня, если я не принесу тебе булочку с ежевичным вареньем. Как будешь радоваться очередной короне из цветов, пусть их время уже и подходило к концу. Валяться в снегу, пока руки и ноги не отмерзнут, чтобы потом согревать их у камина. Эби которая плачет по несчастной утраченной жизни котенка замученного жестокими детьми. Неутолимое чувство справедливости и даже мести, как ты дралась с мальчиками, которые отобрали жизнь этого невинного животного. Я восхищался твоим рвением отомстить за брата, пусть и считал это глупостью, но такую Эби я люблю… — произнес парень, слегка касаясь пряди волос, но Эбигейл тут же ударила его по руке. — Пока я не позволю, не смей касаться меня. Ты пытаешь заговорить меня, обмануть, но опять как подвернется возможность оставишь меня одну! Почему я вообще должна верить тебе?! Тем более теперь ты делишь ложе с другой девушкой! Ей ты клялся в любви у алтаря, а сейчас врешь и ей, — сказала она, ударяя в стену. — Китнисс так же отдала свое сердце другому, по настоящему мы ни разу не делили кровать, даже в первую брачную ночь, мы просто спали, — сказал он, но еще больше вызывал недоверие у девушки. — А верить мне не обязательно, Эби. Твое право выбора, но для самого себя я говорю правду, уж тебе оценивать что это для тебя. Мы спасаем друг друга в этой битве не только из нужды, но и потому что имеем связь, все мы боремся за свободу. — Ты кретин! Была бы у тебя свобода раньше, ты бы не знал меня! Не был моим рабом! Поэтому не мели эту чушь! — сказала Эбигейл, влепив парню пощечину. — Даже так, у меня был выбор… Мой отец предлагал мне закончить эту дружбу, обещал уговорить маму, но я все равно сказал ему: «Как бы она меня не бесила, она мой друг». Ответил я так не из выгоды общения с тобой, а только потому что ты стала моей привычкой. Когда я не видел тебя три дня из-за своей обиды, меня уже тянуло к тебе с невероятной силой, чтобы поискать камень для нашей общей коллекции, — высказался парень, снова отходя к дверям. — Свобода объединяет каждого человека, Эби… Ты тоже не сможешь вечно сидеть взаперти, — сказал он, открывая дверь, уже собираясь покинуть недоступную леди. — Закрой эту чертову дверь! — крикнула она, подбегая к нему, снова закрывая их в одном помещении. — Думал сможешь просто так уйти, вкинув тут много пафосных фраз про любовь?! Предлагай решение! Может быть я захочу принять в этом участие! — Ты играешь только по своим правилам, Эби. Если я попрошу тебя защитить Китнисс, как символ восстания, нарушить правила Голодных Игр и попытаться с них сбежать, сможешь ли ты так? — спросил он, снова смотря темно-голубые глаза. — Ты просто так выдал мне всю стратегию золотой команды… Зная, что я собачка Сноу, мой поводок чертовски короткий и пасть спокойно откроется, чтобы выдать все тайны, — сказала девушка, хищно улыбаясь. — Я же сдам вас всех президенту! А сама буду купаться в лаврах и золоте! — Я в этом сомневаюсь, более чем уверен, что ты сама готова перегрызть ему глотку, — произнес Мелларк, замечая растерянность. — У тебя есть свой план действий, поэтому я спокойно в твоем распоряжении. — И снова все так просто… Мой единственный план сейчас — это убить Уэйда Ренкина. Пока я больше ничего не придумала, — сказала она, падая на кровать, закрывая лицо руками. — Я не вправе тебя держать теперь, уходи. Но если я отвечу, что тоже люблю тебя, уйдешь ли ты? — Придется, как никак я женат. Пока восстание не пройдет успешно, нам нужно играть любовь. Но ты просто не представляешь как я хотел бы остаться в этой комнате на вечную ночь, — ответил он, замечая легкую улыбку Эбби. — Нам еще рано быть вместе, как бы не хотелось… Время не придет и после восстания, пока Капитолий является гнилой столицей, я буду бороться за свободу в первую очередь… Но я тоже люблю тебя, Пит Мелларк… Надеюсь мое яркое солнце никогда не погаснет, — сказала Эбигейл, наблюдая как парень покидает ее комнату. Тихо закрытая дверь и практически бесшумные шаги, которые уходили все дальше, согревали ее сердце.