Победа любой ценой

       Девушка смотрела на Пита сквозь стекло, вспоминая как более месяца назад он душил ее. Пальцы касались до все еще синей кожи, вызывая противную дрожь и воспоминания. Было тяжело принять его состояние сейчас, как теперь относится к нему, кто они друг другу. — Он понемногу приходит в себя, всплывают старые воспоминания. Тебе стоит зайти к нему, может он вспомнит все намного лучше, — произнес Хеймитч, подталкивая Китнисс к решительному шагу. — Сомневаюсь что его ненависть резко прошла… Что же с Эбигейл? Неужели ее не пытали, чтобы возить по дистриктам? Она так просто отдалась? — спрашивала Китнисс, которая не понимала где третий победитель. — По сведениям Джоанны, ее никто не пытал, но пришлось ей не легче. Она пыталась помочь нашим ребятам, выполняла каждую прихоть, тогда всех кормили как положено. Если бы Эбигейл устроила бунт, они бы тоже страдали. По нашим последним сведениям, Эбигейл скорее всего мертва. Сноу рассказал в видео, что такого преданного героя Капитолию, до смерти забили беженцы из дистриктов, которых она пыталась спасти, — ответил мужчина, зная совершенно другую теорию из уст Плутарха. — Человек, который был ее доверенным лицом, сообщил что она умерла совершенно по другому. В тот день, когда наш отряд спасал Пита, Джоанну и Энни, Сноу оставил Эбигейл в охраненной комнате со смертельными ягодами морника. — И она ему со временем перестала быть нужной… — сказала тихо Китнисс, ощущая пустоту внутри. В ее голове все было совершенно по другому, хотелось верить в лучшее, но когда эти времена настанут. Для них уже не существует жизни и счастливого будущего. Мужчина приобнял девушку за плечи, просовывая ей в руку письмо. — Это тебе, Эбигейл хорошо постаралась, чтобы связаться с тобой после смерти, — сказал он, так же ощущая тоску по несостоявшемуся ребенку. — Мне? Не Питу? Я же всегда была лишней между ними. Неужели она меня не ненавидела? — спрашивала девушка, которая не верила в его слова. — Она всегда считала тебя жертвой обстоятельств, не думаю что в вашем трио вообще когда-то была ненависть. Пит ее все равно не помнит, она это прекрасно знала, поэтому вряд ли бы написала ему письмо, зная гордыню этой леди, — ответил Хеймитч, уходя куда-то в коридор.        Первым делом хотелось прочитать письмо, но все же девушка решилась зайти к Питу. Возможно стоило достучаться до его личности, что пряталась глубоко в душе. Дверь была невероятно тяжелой, но было сложнее смотреть на прикованного мужа. — Я видел тебя убили… Плохо выглядишь, — первым прервал тишину Пит, агрессивно осматривая победительницу. — А ты паршиво, — ответила Китнисс, задевая небольшой колкостью. — Ты даже не попробовала как-то по-доброму, — быстро проговорил Мелларк, который находился еще словно в тумане. — Я никогда не была доброй! А ты был, — так же быстро сказала Эвердин, ощущая небольшую панику внутри. — Когда тебя убили, я кое-что вспомнил. Про хлеб… Я помню тебя под дождем, — говорил он, пытаясь вырвать воспоминания из головы. — Я нарочно хлеб подпалил, чтобы тебе отдать. Помню, мама меня побила. Она хотело бросить его свиньям. — Мы тогда уже неделю голодали, — сказала девушка, которая становилась все бледнее и бледнее. — Зачем я ради тебя подставился? — спросил он, не понимая своего поступка в прошлом. — Ты был добрый, и щедрый… Говорят, ты любил меня, — произнесла Эвердин, пытаясь ухватится за его внутреннюю личность. — А ты любила меня? — спросил резко парень, не собираясь тянуть лямку. — Поэтому Сноу пытал тебя, чтобы достать меня, — мягко отвечала Китнисс, чтобы снова не спровоцировать его на ненависть к себе. — Сноу сказал мне, что каждое твое слово ложь. Думаю, мне было бы гораздо проще, отдай я этот хлеб свинье, — произнес он, чтобы нанести боль ее сердцу. — А его слова не ложь? Если я помню Эбигейл Тенфорд, весь мир помнит ее, а ты нет, — спросила его Китнисс, пытаясь заставить вспомнить третьего участника их истории. — Может быть мы помним разных Эбигейл Тенфорд? В моей голове и прошлом она давно мертва, утонула на моих глазах, моя мать тогда просто отдернула меня за руку, уводя оттуда. А твоя Эбигейл тоже не так давно умерла из-за собственной неосторожности, — ответил Мелларк, замечая письмо в руках у Эвердин. — Чье письмо? — Моей Эбигейл Тенфорд, — сказала напоследок девушка, уходя из его палаты.

***

       Уже в комнате, вдали ото всех она решилась открыть письмо: «Привет, Китнисс. Скорее всего это письмо без особых проблем дошло к тебе после моей смерти. Но может оно и к лучшему, я делала все что было в моих силах, надеюсь хотя бы ты это будешь знать. Как дела у Финника? Береги его, не прощу тебе его смерть, если этот идиот будет пытаться спасти тебя в очередной раз! Как там Пит? Надеюсь, что ему стало лучше. Может быть вы решитесь его спасти. Меня он совсем забыл, хотя уверена что любила его так же сильно как и ты. Прости меня, что мешала вашим отношениям, не хорошо это, наверное из-за этого в Ад попаду. Надеюсь скоро весь этот кошмар закончится, и вы снова будете на родных лугах. Больше мне нечего писать, поэтому желаю тебе обрести спокойствие и свободу, Китнисс Эвердин, которой мне не удалось постичь». — Скорее это я мешала вашим отношениям, — сказала девушка, складывая его назад в конверт. Не хотелось чтобы это письмо кто-то еще увидел. Самым надежным способом сохранить его был бы носить с собой.

***

       Эбигейл наблюдала как беженцы собираются на улице, все они разными взглядами смотрели на нее, вызывая бурю эмоций. Кто-то толкнул другого подальше от себя, началась перепалка, которую тут же начали разнимать военные. — Это место создано для Вашей безопасности, а не для очередной войны! — крикнула Эби, помогая разнять людей. — Хватит делить себя на разные народы, когда мы все из одной страны! — Почему Вы в крови? — спросила ее девочка, на руках у матери, которая пыталась сдержать слезы, ведь ее муж вступил в очередную перепалку. — Не волнуйся, это лишь малая потеря, которую легко восстановить, — ответила девушка, поправляя свою одежду. Наконец-то все успокоились, а Тенфорд в свою очередь поднялась на подобие подиума, чтобы каждый смог ее услышать. — Хотелось бы поприветствовать каждого в первую очередь, рада видеть Вас, каждый из Вас находится здесь по своему желанию. — Это место точно безопасно? Мы посреди Диких Земель, здесь куча мутантов! — кричал кто-то из толпы, опасаясь за свою жизнь. — Это место всегда можно сделать безопаснее с Вашей помощью, но сюда точно не доберутся военные из Капитолия или повстанцы из Тринадцатого дистрикта, а сейчас они представляют главную опасность, — ответила Эби, поправляя микрофон. — Я предоставляю убежище жителям Капитолия и дистриктов, потому что не вижу между нами разницы. Все мы люди, и все хотим выжить в этой войне. Защитить свои семьи и свою жизнь, поэтому прошу оставить эти распри в прошлом. Я хочу попытаться создать мир в котором жители Капитолия и дистриктов не будут страдать от несправедливой власти. Мы все знаем политику Сноу, который угнетает дистрикты и держит их в ежовых рукавицах, пуская детей на хлеб и зрелища. Но даже свой любимый Капитолий он не прочь приструнить, совершая открытые казни тех, кто с ним не согласен или нарушил хотя бы одно правило, все тут же расплачивались жизнью. А политика Альмы Койн не лучше, она хочет все обернуть в обратную сторону, пускать детей Капитолия на хлеб и зрелища, а жителей дистрикта наказывать за единственную ошибку. Чего хотелось бы Вам? — спросила Эби, пытаясь поднять голос внутри каждого. — Я хочу в музей! В Капитолии он самый красивый! — крикнула маленькая девочка, которая в при прошлых обстоятельствах могла бы попасть туда будучи победителем. — Свободное перемещение не только для чиновников и участников Игр, — сказал кто-то из толпы, выдвигая наружу один из главных вопросов. — Отмена Голодных Игр! — сказал очередной голос, который поддержали все, даже столичные жители. — Больше лекарств! — каждый подхватывал желанию друг друга. — Я стремлюсь к свободной стране! Я буду невероятно благодарна и признательна если Вы поможете мне поставить страну на ноги в будущем! Мы все постараемся ради наших семей, будущего рода и нашей свободы! Первым делом нам нужно объединится, все мы люди и сегодня мы поняли, что хотим одного для всех! Будь мы из дистрикта или Капитолия, все под силу, когда мы станем по настоящему единым народом! — произнесла свою речь Эби, ощущая нереальное количество счастья внутри от схожих желаний людей.

***

— Нам отправить это письмо Китнисс Эвердин? Ты же все-таки жива, — спросил Колин, указывая на лежащее рядом письмо. — Пф, да. Пусть думает что я мертва, что не приду и не спасу их чудным образом. Пусть теперь она спасает Пита, но пусть Плутарх знает что я жива. Не думала что этот старик захочет объединиться со мной, думала он верно лижет Койн, но пусть, союзник мне не помешает, — ответила Эбигейл, просматривая письма. Люди начали понемногу находить общий язык, конечно совершенно без распрей не обходилось. — Отдать в руки Хеймитчу, никому другому, он сможет донести письмо Китнисс. — Конечно, только ему, — произнес парень, отдавая письмо военному, которому придется пройти очередной долгий путь. — Не хочешь немного отдохнуть? Ожидание убивает, я понимаю, но пока Капитолий не сдастся мы не сможем к нему приблизится. — Да, я понимаю, но просто не могу сидеть и ждать, пытаюсь заняться хоть чем-то. Как думаешь меня примут? Не стану ли я хуже Сноу? — спрашивала Эби, которая еще была немного глупа и наивна в силу возраста. — Нет, не станешь. Вас будут сравнивать как самого тираничного правителя и демократичного. Он будет всеми нелюбимой решкой, а ты желанным — орлом, — утешил он ее, поглаживая по голове. — Колин, тебе не больно быть рядом со мной? — спросила Эби, вспоминая о его чувствах, когда и так уже истерзала его душу. — Ты меня предупреждала о том, что никогда не сможешь стать моей, поэтому я уже давно отпустил свои чувства и попытки захватить твое сердце. Ведь Пит там уже прописался, — пошутил он, получая кулаком в плечо. — Сомневаюсь, что он меня вообще вспомнит. Сноу его слишком хорошо обработал, — сказала Эбигейл, понимая что их любовь уже давно забыта. — И тем более, моя первостепенная миссия привести народ к процветанию. Боюсь у меня не будет времени для любовных интриг, а если Пит вспомнит настоящую Китнисс, он точно влюбится в нее снова. — Может не будем о плохом? Всегда нужно мыслить позитивно, учитывая наше положение так тем более, — спросил Колин, понимая что девушка роет сама себе яму. — Может быть, — неоднозначно ответила Эби, отводя взгляд. Мысли забивали голову, не давая расслабится. «Что же будет дальше?» — постоянно звучало в черепной коробке. — Я хочу побыть одна, можешь идти. — Конечно, увидимся уже завтра, — сказал Колин, понимая, что уже совсем скоро ночь заставит всех спать.        Девушка достала фотографии с под рубашки. В руки попала та на которой они только вдвоем, хотелось бесконечно смотреть в эти пшеничные волосы и голубые глаза. Тогда казалось что она всегда будет выше него, но в итоге теперь она могла дышать в его шею. В глазах проскользнула последняя увиденная картина его состояния, как она не могла ему помочь.        Почему-то хотелось представить, чтобы случилось будь она его возлюбленной на Играх. Сложились бы их отношения, учитывая ту силу ненависти в прошлом. Девушка улыбалась свои мыслям, засыпая прямо на столе. Ей снова снилось бескрайнее лавандовое поле, в котором тепло светило солнце и тихо журчал ручей.