ненависть к поездам.

✶

Райдос мирно посапывает в поезде на своём ложе. Подле неё книга, укутанная в одеяло, обувь расположена под столом, а на нём – мобильный телефон, уведомления на котором были благополучно отключены ещё час назад, когда Вика только принялась читать книгу. Причём даже не свою книгу, а книгу Марьяны, которая находилась в соседнем купе, и уверенно писала сообщения Виктории с вопросами, можно ли к ней зайти, которые оставались без ответа. Романова, конечно, ждать больше двадцати минут не собиралась и уже стояла у двери Райдос. — Да что ж такое... — Тихо шептала себе под нос Марьяна, постукивая в дверь, но никакого ответа не получая. Ей резко кажется, что в поезде ветер бродит. Холодно как-то. Точно, она решила, это и будет причиной её визита, если дверь открыта. А дверь никто и не запирал. Даже не собирался, чёрт возьми. Опасно ведь всё это. Романова ходит вокруг да около стола, рассматривая спящую Вику. — Чего тебе? — Марьяна на месте подпрыгивает, а Виктория посмеивается. Голос её бодрый, будто не спала вовсе. Рукой к книге тянется, пальчиками по корешку зачем-то проводит, а женщина, перед ней стоящая, каждое движение подмечает. — Марь? — Да, точно.., — А в голове уже каша. Зачем пришла, чего хотела – сама не помнит. Все причины как-то из головы выбежали, возвращаться не желая. — Уснуть не могу. — Признаётся она, хотя даже не пыталась заснуть, пока голова мыслями забита. — Поэтому ты решила мне сон сбить? — Вика говорит это с особой усмешкой, намекая, что не злится даже. Садится в кровати, ноги под себя поджимая. — Похвально. — оценивает она. — Вика, если бы не я, то дверь в твоё купе осталась бы открытой. — И? А Марьяна глядит на неё растерянно, хмурится, рядом присаживается, когда Виктория кивает на место с собой. Облакачивает на стену голову и веки прикрывает уставшие. — Как "и", Вик? — Романова чувствует прикосновения тёплых ладоней к своей голове и улыбается, поддаваясь в нужное направление, приоткрыв один глаз. Вика руками указывает, что делать, отгоняет от себя словно, но потом за плечи на колени к себе укладывает. — Спасибо. — Быстро вставляет женщина благодарность, рассматривая Райдос со своего нового ракурса. — Так вот, Вик, мысли шире! — От такого восклицания Виктория бровь в изумлении выгибает, слушает внимательно. — Представь, тут окажется вор? Или убийца, маньяк, насильник? — Пока что только ты смахиваешь на каждого названного. — Шутит женщина и сама со своего юмора посмеивается. — Нет. — Марьяна щёки надула обиженно, продолжить собиралась, но Викин смех с толку сбивал. — Ну, Ви-и-ика! — Романова щипает за талию Райдос, пока та громко ахает от неожиданности и место атакованное потирает. На коленях её соперница хихикает, на эмоции выводит. А Виктория игру решает продолжить: волосы рыжие на кулак наматывает, пока рукой свободной извивающееся тело придерживает. — Мне же больно! — Этого хватило для небольшого урока, и Вика отпускает, не желая вредить Марьяне. — Продолжишь рассказ? — С интересом неподдельным интересуется она, но Романова обижена, кажется. Отрицательно головой машет и в карман своих штанов ладонь запускает. Секунда проходит, а в руках уже находится крепко сжатая электронная сигарета. — Марьяна, ну что ж такое? — Наблюдая за тем, как та затяжку делает, обеспокоенно спрашивает Вика. — Что? — Выдыхая ароматный дым в лицо Райдос, вопрос задаёт, улыбается. — Много ты итак куришь, а сейчас ещё и в поезде. Нельзя ведь так. — К сигарете тянется, но Романова дальше от неё убирает. — Марьяна, ради своей же безопасности, ну. — Вик, а ты никогда не задумывалась об этих словах? — Женщина делает паузу, за которой следует затяжка сигареты, после чего возвращается к теме начатой. — Вдруг абсолютно все угрозы для жизни должны кончится смертью, но мы такие наивные, не понимаем этого. — Что ты имеешь ввиду? — А Вика правда понять стремится. От чего-то руку к волосам Марьяны тянет, макушку её головы поглаживая, пальцы свои в рыжих прядях запутывая. — Ну, возьмём, например, какого-нибудь Петю. Живёт он себе прекрасно, не пьёт, ибо вдруг сопьётся, а это смертью может окончиться. Не курит, ведь окончание может быть тем же. Везде правила соблюдает, считая, что безопасность превыше всего? — Серьёзно рассказывает Марьяна, но спустя несколько секунд улыбку не сдерживает от касаний Вики. — Ну, допустим... — Виктория вбок голову склоняет, уж до боли ей интересно, к чему ведёт Романова. — Но живётся ему трудно как-то морально. Даже если во всех сферах жизни ему хорошо, то морально – плохо. А теперь просто представь, что он должен был умереть, если бы впервые сильно напился? Такова его судьба была... — Марьяне, видимо, надоедает так просто говорить, поэтому она делает глубокую затяжку, кашляет, а потом возвращается к теме: — Но он старается вовсе ничего не делать, что может к смерти привести. И, только представь, какой он груз несёт! Смерть ему на пятки наступает, трудно ему морально. Не выдержит и напьётся, а потом будет страдать и умрёт. — Напомни, пожалуйста, к чему мы вели? — Неловко переспрашивает Вика, по голове продолжая поглаживать, а Марьяна также улыбается, не держа никакой обиды. — Этим рассказом я лишь хотела сказать, что не буду никогда пытаться ограничивать себя в чем-то ради безопасности, ведь хочу жить по судьбе. — Ты понимаешь, что сама себе противоречишь? — Виктория знает, что та не понимает, поэтому, ловя взгляд, объясняется: — Я ведь тоже не ограничила себя, оставив дверь купе открытой, но ты зачем-то сделала мне замечание. — А, да... — Видно, что женщина задумывается на какое-то время, вновь дым в лёгкие вдыхая. — Имею право за тебя переживать. — Марь, я ведь знаю, что ты лжёшь мне. — Вика к её лицу склоняется, а та резко дым на неё выдыхает. Райдос сдуть его обратно на Марьяну старается, посмеивается с абсурдности ситуации. — Если я лгу, то в чём же тогда причина того, что я курю здесь и сейчас? — Улыбается так хитро, думая, что Виктория никогда не догадается. Но Романова ошиблась. — У тебя стресс, и ты боишься. — констатирует факт, пряди волос перебирая. — Что? — Переспрашивает ошеломлённая Марьяна, от удивления сигарету опуская. Вика свободной рукой быстро перехватывает вредоносный предмет, убирая себе в бюстгальтер. — Райдос... — Романова поражена таким поведением, но ругаться не собирается: ей любопытно, к чему всё идёт. — Ты пришла со словами: "Мысли шире", потом рассказала всё это, а сейчас я сумела предположить, что, оставшись наедине с собой, ты только и делала, что думала о всех вариантах смерти в поезде. — Размеренно объясняет Виктория, и Марьяна медленно кивает головой. — Соответственно, ты пришла ко мне, чтобы твой страх хоть на время исчез. — Вика, сама подумай: я много раз до этого и летала на самолётах, и ездила на поездах, и— — Я не спорю! — Перебивает Райдос, продолжая рыжую головушку массажировать. — Но бывает ведь такое, что мозг действительно начинает мыслить шире. Особенно, когда предчувствуешь что-то, но не понимаешь, что. Именно тогда всё плохое и закрадывается в голову. — Виктория к столу тянется, сок в стакан наливает. — Вот и у меня было предчувствие какое-то.., а потом ты пришла, и я сразу поняла, что это было оно. — Чашку в руки берёт, а Марьяна не промах: быстро под футболку руки просовывает. Груди касается, выискивая своё "лекарство" от стресса. — Марьяна. — Вика с грохотом чашку ставит, а Романова вытянула уже, подскакивает быстро, у дверей становится, за ручку дёргает, открывает. — Мне бежать пора, спасибо за хорошее времяпровождение! — Видит, что Виктория встаёт, сама выбегает, а дверь прямо перед её носом захлопывает. Слышит, как сзади дверь открывается, пока свою электронную сигарету в карман быстро прячет, чтоб никто ничего не заметил. Чёрт, сразу нужно было спрятать. — Думает Марьяна, не замечая ничего вокруг. Прячет, осматривается: Вики нет. Своё купе открывает, быстро захлопывает дверь, закрывая, на неё облокачивается, глаза прикрывает. — С огнём поиграть решила? — Райдос смеётся, обжигая тело Марьяны горячим сбитым дыханием. Руками на дверь опирается, всем телом над Романовой нависая. Марьяна глаза открывает. В суматохе не заметила, как Виктория до неё вошла в эту небольшую комнатку. Страшно ей от чего-то становится, холодок по спине пробегает, губу покусывает. — Марь, отдай. — спокойно просит она, хотя для Марьяны эти слова звучат, как приказ, который необходимо выполнить. — Вика, я не ребёнок, чтобы отбирать у меня мои личные вещи. — говорит она твёрдо, строго, хотя у самой ноги от Виктории подкашываются. Да и поезд трясёт сильно, либо же ей кажется. Сейчас на эти размышления времени нет, и она внимания старается не обращать, но в глубине души селятся страхи. — Прошу последний раз. Отдавай по-хорошему. Третьего раза не будет. — А Райдос строже становится. Марьяна оттолкнуть её хочет, но не может себе позволить. Сама не понимает, почему. — Запугиваешь меня? — Она улыбается, но Вика видит, как же сильно та нервничает сейчас. Боится меня, боится своих предчувствий, к шуму поезда прислушивается. Кажется, правда, напугана. — Думает Райдос, молча анализируя состояние Марьяны. Но это и к лучшему. — Ни в коем случае. Ты просто отдашь, и я отстану. Захочешь – оставлю тебя одну. — Правду ведь твердит, но уже на благоразумие не надеется. Пусть Марьяна боится, но она не поддастся эмоциям. — Нет. — И всё же отталкивает Викторию. Точнее, пытается оттолкнуть, но лишь легко касается её плеч, ни на сантиметр от себя не отодвигая, но, тем не менее, Райдос понимает, что та хотела сделать. — Романова, я просила по-хорошему, — она хватает за запястье женщину, которая итак на ногах еле стоит. На кровать её бросает, из-за чего та слегка головой о стену стукается, мычит от резкой боли, забывается на несколько секунд, за которые Вика уже её ниже стягивает и на бёдрах чужих располагается. — но будет по-плохому. Но Марьяна почему-то смеётся. На мгновение Виктория теряется, путается в действиях, застывает. Думает, что с Романовой произошло. Испугалась настолько, что защитная реакция началась? — Ты не сделаешь мне ничего плохого. — говорит она, приводя в сознание Вику, за что удар сильный по бедру получает и тут же всхлипывает. К запястью её тянется, хватается, сжимает крепко, следы красные от ногтей оставляя. — Отпусти меня. — Сквозь зубы стиснутые произносит, терпит боль, не показывая слабости, но Романова не отпускает, сильнее только сжимает. На причинённую ей боль отвечает тем же. Вика свободной рукой оставляет более сильный удар на левом бедре, из-за чего Марьяна вскрикивает. Крик этот в шипение переходит, но от боли она моментально отпустила руку Виктории, сжимая теперь простынь. — Пожалуй, сегодня всё по-плохому будет, да? — Отстань. — Ворчит Романова, стараясь перевернуться, чтоб Вику с себя столкнуть, но усталость не позволяет, сил мало. — Отстану, как только сигарету заберу. — Она в карман штанов руку просовывает, но там пусто. Марьяна снова смехом заливается, и Виктория осознавать начинает, почему той смешно. В другой карман руку опускает, но безрезультатно. — Где она? — Так я тебе и сказала, наивная. — Очередной шлепок тут же получает, но она была к нему готова. Из уст вырывается уже не крик, а сдавленный стон. Вика удивлённо смотрит на зажмуренные глазки и крепко сжатую на покрывале ладонь. Она расслабленней общаться начала, но что это сейчас было? Если ей это нравится, я с ума сойду — Быстро проносится в мыслях, пока вслух озвучивает: — Ляг на живот, я проверю задние карманы. — Опять невыносимо строго, но Романова уже только глаза закатывает в недовольстве. Угадала, получается, Вика. Она поднимается с тела, а Марьяна послушно располагается. В карманах штанов ничего нет – это сразу видно. — Глупышка ты, Романова. — Как только та собирается встать, Виктория вновь садится на неё, не позволяя этого сделать. — Сама такая, раз найти не можешь. — И в следующую секунду уверенная в себе женщина дрожит от прикосновения холодной руки к животу. Вика поднимается по телу к груди, чувствуя учащённое сердцебиение. — Могу найти, Марь. — Уверяет она, запуская пальцы под лифчик. Всю грудь ладонью обводит, слушая дыхание сбитое. Под другую чашечку бюстгальтера руку помещает, находит электронную сигарету, но не достаёт её сразу, а резко сосок между пальцев своих сжимает. От Марьяны слышится стон протяжный, который она тут же в подушку глушит, но этого достаточно Вике, чтобы внизу живота бабочки в танце запорхали, заставляя чувствовать тяжесть возбуждения. Крышу ей от этого сносит, рукой она свободной сжимает ягодицу Романовой. Та своё запястье прикусывает, стон заглушая, пока краской заливается. — Не забирай, Вик, я не смогу без этого сейчас. — Едва уловимо шепчет Марьяна, когда чувствует, что её сигарету забрали. Слышен стук. Она поворачивает голову к звуку и видит, что Райдос выкинула на стол драгоценную вещь. — Сможешь, уж поверь. — уверяет Вика, но обещание готова сдержать: — Мне уйти сейчас? Романова молчит. Ей совсем не страшно, когда она рядом с Викторией. Кажется, так даже лучше, но... — Марьяна, ты заснула? — Вика, я не смогу заснуть вообще! — Возмущённо произносит, понимая, что её мысли сбили. — Если ты меня оставишь такой расстроенной и возбуждённой одновременно, то я пойду по поезду искать сигареты, либо буду выходить на каждой остановке, чтобы купить и курить. — Твердит она всё, что в голову приходит. Плевать уже, хочется, чтоб Райдос просто была рядом, как талисман, который всегда способен успокоить. — Раз так, то.., — Вика штаны её с лёгкостью спускает, рукой по нижнему белью проходится, но потом ощутимо сжимает кожу, из-за чего опять слышит тот самый стон, который пытаются сдержать. — Мне следует продолжить? — Да, прошу. — Романова бёдрами трётся о Райдос, намекая, что большего хочет, а та уже давно и без того отбросила здравый смысл. — Я не буду нежна, ты расстроила меня. — Предупреждает Виктория. — Дай мне сюда свои руки. — Впервые за всё время поездки Марьяна повинуется, руки за спину заводя. Вика своей обхватывает их за запястья, а другой отодвигает ткань трусиков, из-за чего мычание слышит. По промежности влажной проводит. — Романова, ты вся мокрая, с ума сойти, мазохистка! — Хоть сейчас помолчи. — Вырывается из уст Марьяны, за что она тут же получает удар. Ладони свои сжимает, стонет более открыто, но тут же замолкает, смущаясь. — Дорогая, напомню: ты сейчас не в лучшем положении, чтобы дерзить. — Она прикладывает два пальца ко входу во влагалище, чуть надавливает, медленно внутрь проникая. — Поэтому молчать должна сейчас только ты. И она правда замолкает, только руки крепче сжимает, ведь хочет уже быстрее Вику в себе почувствовать и раствориться. Бёдрами опять ёрзает. Сильнее, напористее. И вот как же сладко она стонет, когда чужие пальцы входят сразу во всю длину. Ладони разгибает, тянется вся, подрагивая от чувств. Ноги свести хочет, но Вика пока не позволяет этому случиться. — Обещаю, ты меня с ума сведёшь. — Произносит Виктория, не шевеля пальцами внутри, только держа их в одной позиции, как бы подготавливая Марьяну к большему. — Я знаю. — На выдохе отвечает. — Будешь сдерживать стоны, мне придётся принимать меры. — предупредила и начала двигаться. Вначале медленно, плавно, прислушиваясь. Романова точно держится, носом в подушку уткнувшись. Какая же она бесстрашная. А Вика ведь предупреждала. Резко движения останавливает, спину чужую покусывает, а потом пальцы вновь во всю длину проталкивает. Марьяна громче становится. На секунду Райдос слушает движение поезда, и резко меняет темп на очень быстрый, подстраиваясь под звук колёс. — Вика, я— — Тихо, Марь, я чувствую. — Она двигается быстро, не сбавляя темп ни на секунду. Отводит пальцы дальше, но потом с новой силой вбивается в тело, вызывая стоны. Марьяна не сдерживалась больше. Она стонала, но тихо-тихо, что удовлетворяло потребности Райдос и других далёких пассажиров никак не тревожило, ведь им и не слышно было. Виктория улыбается, когда Романова ноги сжимает, всем телом дрожит, руки вытягивает, спину выгибает, в подушку вбивается. Томно выдыхает. Дрожит где-то минуту, пока Вика держит внутри пальцы, но не шевелит ими. Стоит Марьяне расслабиться, как в неё опять до конца входят пальцы, заставляя всю изогнуться, простонать и обессиленно рухнуть, как только они полностью выходят. — У тебя явно талант... — Шепчёт Романова, когда её полностью отпускают, и она ложится на бок без сил. Вика ложится рядом, также боком, предварительно перед этим разделив тёплый поцелуй с Марьяной. Теперь они лежат в обнимку практически друг на друге. — А ты явно мазохистка. — Вика, нет! — Восклицает Романова устало, ведь сама вот-вот и заснёт, разделяя с Викторией тепло. — Да, но мне так даже больше нравится. — Райдос усмехается, нахваливая себя в мыслях за то, что закрыла дверь в своё купе и заставила Марьяну испытать оргазм. — Я припомню тебе эти слова где-нибудь в общественном месте, заставляя также стонать. — Думаю, мы ещё много чего друг другу припомним, заставляя также стонать.

✶