Остаться дома

***

      На этой вечеринке алкоголь льётся рекой, на любой горизонтальной поверхности тут и там раскатывают дороги пацаны и девицы, аккуратно придерживая волосы. Джейсон, благо, к белым полосами несчастной жизни не притрагивается – плавали, знаем, – но алкоголь залетает прямо в горло из красного пластикового стаканчика на "ура". Первый шот, второй, третий. Четвёртый просят выпить, поддавшись веселью какой-то игры. Джейсон понимает, что выглядит молодо, но давно уже не молод для таких развекух. Прекрасно понимает, как завтра будет раскалываться башка.       Пьяная дымка заполняет голову и затуманивает взгляд. Под какой-то популярный хип-хоп в мозгу начинает клинить, и взгляды, которые бросают на него люди, становятся вдруг осуждающими. Боже, как кто-то смог назвать это весельем? Музыка становится громче и отвратительнее. Диджей здесь откровенно уебанский.       Почему-то всё в его жизни меняется, и меняется к худшему. Эта тусовка – не исключение. Он хочет найти тихий уголок, проталкиваясь сквозь толпу трясущихся в танце тел и чувствует себя откровенно не в своей тарелке. Алкоголь его уже почти не берёт, хотя тратит на него большие деньги, а все здесь уже далеко не в себе. Малышка, которой вряд ли есть восемнадцать, лезет обниматься, наклоняется в коротком топике пониже, зарывается пальцами в волосы, но взгляд её ясных глаз всё равно кажется Колчеку осуждающим. Будто он портит всё веселье. Будто его не должно тут быть.       Джейсону и не хочется тут находиться. Ему нужно было остаться дома, но вместо этого он притащился сюда под влиянием эмоций, и теперь огребает сполна. Вряд ли с его ПТСР можно посещать столь сомнительные мероприятия, где кокаин рассыпан по полу тонкой дорожкой до туалета, но наблёвано уже во всех углах. Ему похуй на это. Было, до этого момента.       Все, кто пришёл с ним, уже валяются в отключке на диванах и на полу.       "Пиздец…" – думает Джейсон, стараясь не наступить на чужую руку.       У двери его ловит какой-то парень. Он натурально виснет на нём, говорит что-то про то, что Джейсон – его типаж, что он подарит ему небывалое наслаждение, что он слишком сладкий для такой тусовки, и на вид ему тоже не больше двадцати. Колчека передёргивает от откровенного южного акцента и особенно от "сладкого", он морщится от запаха дешёвого парфюма парня, но новый стакан от него принимает. Делает вид, что пьёт, пока принюхивается и, удовлетворившись тем, что навыки свои ещё не растерял и запах палёной алкашки от запаха той же бурды с примесью чего-то усыпляющего смог отличить, выливает напиток парню под ноги. Ссылается на то, что не хочет разговаривать с долбоёбами, и выходит на свежий воздух. Музыка тут не бьёт по ушам, но шоты начинают действовать, постепенно замедляя шаг и заставляя неуверенно покачиваться на ногах. Да, музыка тут дерьмо. Выпивка тоже. Ему определённо нужно было остаться дома.       Тем более, когда дома пахнет тишиной и спокойствием. А ещё табачным дымом, пониманием, лёгким хриплым смехом и совсем немного – восточными терпкими специями. Вот прям как сейчас…       Джейсон не сразу понимает, что по улице его уже ведут под руку, обхватив ладонью за талию. Колчек в душе не ебёт, кто это такой, но спешит напомнить ему, что с вечеринки он уже ушёл, веселье закончилось и вообще он занят.       – И чем же ты занят? – слышится над ухом насмешливый голос.       Чем? Кем!       – Кем, прид'рок, – воинственно мямлит он на чужую глупость. Чем он занят, он не знает, но точно знает, кому принадлежит. – У м'ня лучш'й м'жчина в мире, ясн' тебе, тварь?       Колчека опасно ведёт в сторону, но его крепко удерживают на месте, так что указательный палец, пролетев по широкой дуге, тычется ровно в грудь его провожатому. И вновь этот насмешливый голос что-то тихо говорит, говорит смутными, знакомо-незнакомыми словами.       – Смеёшься над' мной?       – Нет, Джейсон, ни в коем случае.       Джейсон пропускает мимо ушей всё, кроме своего имени. Кто это посмел, кто узнал, как?       Человек рядом смеётся громче с осоловелого, возмущённого не пойми какой наглостью лица, когда мужчина вскидывается в непонятках. Да, знатная же бурда на этих вечеринках. Пиздец печени и голове. Но в отличие от того места, в руках незнакомца мужчина не чувствует себя лишним или осуждённым. Чувствует себя слишком правильно, и в этом надо разобраться.       – Ты, бл'ть, кто вообще такой?       Вопрос без наезда, но с терпким акцентом Джейсона даже похвала слышится как оскорбление. Он виновато икает и не отводит взгляда от тёмных тёплых глаз. Где-то он такие уже видел…       – Салим. Пришёл за тобой, потому что тебя долго не было, я волновался.       Салим? Какой Салим… Бля, чё, тот самый Салим?       – Да ну нахуй…       Человек не может быть Салимом. Они с ним поссорились днём, из-за чего Колчека и потянуло на поиски приключений на задницу. А Салим, он, бля, свет в окошке, первые лучи солнца и самый терпкий и приятный запах свободы и личной Колчековской удачи.       – Пиздишь, – чётко выносит вердикт Джейсон. – Салим дома, обиж'ется на меня, но, зн'ешь, я его п'здец как люблю.       Колчек говорит незнакомцу о своих чувствах, всё то, что не осмелился бы сказать самому Осману в лицо. Пока не осмелился бы. Хотя временами так хотелось. В конце концов столько времени вместе под одной крышей прожили, а сказать ему почему-то страшно. Солдат называется. Морпех, ебать. Самому Салиму – ни слова, зато окружающим за будь здоров.       Алкоголь развязывает язык. Непонятная палёная хуйня с вечеринки развязывает и голову тоже.       – Я б х'тел сделать ему пр'дложение, п'тому что это са-а-амый ах'енный мужик в моей жизни, вер'шь?       Человек со знанием дела кивает, почти невозмутимо, но руку на талии сжимает сильнее.       – Не то, чтоб у м'ня их было много, но… – Джейсон задумывается на пару секунд. – Но он д'ствит'льно самый лучший. Я жизнь бы за н'го отдал, вер'шь? Тот долбоёб с тусовки даже не п'дозревает, насколько с'льно я люблю Салима.       Человек останавливается. От пьяного гундёжа Колчека пользы мало, конечно, но, видимо, тот услышал что-то, что действительно посчиталось важным в мире трезвости.       – Какой такой идиот? – странно, даже маты заменяет, как Салим. Упорно так под него косит. Чё он о себе возомнил?!       – Знаешь что? Иди нахуй! – Джейсон пытается замахнуться на симулянта, но тот ловко перехватывает его руку, держит крепко, но нежно, сажает куда-то и пристёгивает. Колчек за такими изменениями не успевает. – Бля…       – Дома поговорим, Джейсон, – говорит человек, садясь рядом и так же пристёгиваясь. – А лучше завтра.       Да, думает Джейсон. Завтра он точно расскажет обо всём Салиму. Расскажет, что вспомнит.       А пока пора убираться с тусовки, где ему не место.