По следам волчонка

— Зуб даю, сегодня с ним не будет мадам Помфри! Как и в прошлый раз... Эй, побыстрее! — Сириус с нетерпением смотрел на друзей, натягивающих обувь, стоя в темно-синей пижаме с жёлтыми звёздочками. — Сириус, зачем нам… — сонный Петтигрю неохотно завязывал второй шнурок. — Затем, Питер, что Римус — наш друг, а мы должны знать, куда наш друг от нас убегает каждый месяц. Если ты хочешь дрыхнуть дальше — пожалуйста, но больше ко мне за домашкой не обращайся. — Пфф, а ты сам-то её хоть раз открывал? — усмехнулся юный Поттер. Сна ни в одном глазу. Блэк в ответ иронично закатил глаза. — Так, еще раз... Ты уверен, что в тот раз с ним никого не было? — уже серьезно спросил Джеймс. — Уверен. Он добежал до Гремучей Ивы, а потом исчез.       Когда Питер наконец собрался, ребята очень тихо вышли из спальни. Сириус ещё давно продумал, каким путем им следует пойти, чтобы быть у Ивы как можно быстрее, поэтому сейчас уверенно шёл впереди. — Он вышел из Гостиной десять минут назад. Если я все правильно рассчитал, мы как раз встретимся с Римусом там... Питер, чёрт возьми, если ты будешь так плестись, этого не случится!       Петтигрю что-то невнятно пробурчал в ответ, но переспрашивать не было смысла – он бы не повторил. Он волочил свои короткие ноги, думая о том, как бы проще всё было, не притащи Сириус в их компанию этого странного Люпина в прошлом году. — И всё-таки, что вы думаете насчет всего этого? — начал Джеймс. Он не отставал от Сириуса и время от времени поправлял вечно норовящие сползти с носа очки. — Очевидно, что он не к матери едет. Но раз весь прошлый год его забирала мадам Помфри, значит, Дамблдор в курсе происходящего, он бы точно ничего не упустил. А уж если сам Дамблдор организовал эти секретные вылазки, то дело серьёзное, да?.. — Мы можем умереть, — меланхолично протянул Питер, когда ребята вышли из замка. — Вы вообще эти ветви видели? Да они же нас расплющат в лепёшку… — Тогда и Римус может умереть, ты не подумал? — мрачно отрезал Блэк. Он уже почти физически ощущал, как раздражение и беспокойство вскипают в его теле. — Да, но он ведь всегда возвращается оттуда в синяках, и… — Вот он! — вдруг произнёс Сириус и указал пальцем в темноту. Приглядевшись, можно было различить среди деревьев невысокую фигуру.       Рядом с остальными второкурсниками Римус выглядел маленьким и забитым, но его друзья знали, что он силён — возможно, даже сильнее Джеймса. Но даже рядом с ними он редко расправлял свои плечи. — Римус, стой! – крикнул Сириус, ускоряя шаг.        Сердце Люпина бешено заколотилось, когда он обернулся и увидел однокурсников. Луна еще не вышла, но времени почти не было. Только не это...       Римус побежал к Гремучей Иве, понимая, что не успеет найти нужный сучок. Это конец.       Конец его первой и единственной дружбе.       И, возможно, конец его первым и единственным друзьям.       Нет, этого нельзя допустить.       Спустя несколько попыток Римус всё-таки нажал на "рычаг" — без жестоких избиений ветвями, конечно, не обошлось, но мальчику было далеко не до этого. Он прыгнул в люк, надеясь, что потайной вход закроется как можно скорее. Судорожно вдыхая сырой воздух, он смотрел на уменьшающийся просвет в древесине. Еще чуть-чуть...       В паре метров от Римуса сначала появился черный ботинок Сириуса. Через несколько секунд — он сам. А следом и Джеймс с Питером. Мальчику стало не по себе. — Нет, нет, уходите! – на его глаза начали наворачиваться слезы. Люпин попятился вглубь коридора. Голова раскалывалась — он уже не знал, на сколько ещё минут его хватит. — Пожалуйста… — Дружище, что это за место и почему я до сих пор о нём не знал?! — воскликнул Джеймс, оглядываясь вокруг. — Тусить здесь целый год и не сказать никому — преступление…       Питер тоже смотрел по сторонам, но не из интереса, а для того, чтобы понять, как отсюда выбраться. Еще ни одно приключение с этими ребятами к добру не приводило.       Сириус же пытался понять, что с Римусом не так. То, что он не хочет их видеть — уже странно, но голос друга и его внешний вид до ужаса напугали Блэка. Не зная, что сказать, он дёрнул Джеймса за рукав. Тот, наконец, тоже пригляделся к Римусу и замолчал.       Он был бледен как смерть, испуган и, кажется, болен. Еле держась на ногах, он отходил все дальше и дальше. — Римус?.. Что с тобой?.. – голос Сириуса дрогнул. — Нет времени... Простите, но я не могу вам сейчас всё рассказать… — Но… — Джеймс, прошу... Если вы не хотите умереть, уходите сейчас же и не идите за мной!.. Питер уже нашёл рычаг для выхода, ну же... — Ты меня пугаешь, что происходит?!.. Питер, мы никуда не уходим!! — Сириус... Я должен успеть выйти отсюда в хижину и запереться, иначе вы можете… Умоляю, не подходите ко мне! – Римус посмотрел на друзей в последний раз и побежал.       Каждая секунда на счету. … — ...Ребят, может, уже пойдём?.. Он же сказал... – Петтигрю впервые подал голос. Он держал трясущуюся руку на рычаге и явно не хотел быть убитым. Джеймс, подавленно сидящий у стены напротив Сириуса, запустил пальцы в густые чёрные волосы. — Я думаю, нам стоит попробовать дойти до конца этого тоннеля.       Блэк медленно кивнул в ответ. Ребята встали и посмотрели на Питера. Тот жалобно уставил на друзей свои маленькие круглые глаза. — Это плохая идея… Джеймс, ты сам говорил, что если Дамблдор скрывает это, здесь что-то нечисто…       Сириус почувствовал острое желание от души ему врезать. Он, конечно, и сам боялся не меньше, но мысль о том, что их и так тихий, замкнутый Римус уже столько месяцев прячется от всех здесь, в таком ужасном состоянии, не позволяла Сириусу просто уйти отсюда, ничего не разузнав. Оставив Римуса в одиночестве. — Тогда уходи, – злобно прошептал Сириус Питеру, бросив на него взгляд, полный то ли разочарования, то ли отвращения. Блэк потянул Поттера за рукав, и они вдвоем двинулись вперед.       Еще несколько секунд Питер смотрел в спины уходящих вглубь друзей, затем горько закатил глаза и поплелся за ними. Все молчали, и только откуда-то издалека разносился вой. Видимо, из Запретного Леса.       Тоннель оказался не слишком длинным – примерно через пять минут ребята оказались у железной двери, рядом с которой валялся ключ. — Слышите эти звуки? – тихо начал Поттер, подойдя вплотную к двери. Он крепче сжал палочку в руке. — Я думал, они идут снаружи… — Я тоже.       Сириус поднял длинный, узловатый ключ с земли. Предмет напомнил ему о детской игрушке, которую Сириус никогда не любил. Она была чем-то даже похожа на маггловскую музыкальную шкатулку, но вместо музыки и милых фигурок при повороте ключа там с визгом появлялся страшный маг в мантии с капюшоном. Мать, видимо, посчитала, что четырёхлетнему Блэку такой подарок очень понравится. Ошиблась.       Он шагнул к замку, крепко сжимая ключ в руке, но Джеймс вдруг закрыл своим телом дверь. — Нельзя, Сириус... Ты слышал, что он сказал. — Джеймс, мы просто… — Нет! — Нам нужно ему… — Римус – оборотень, Сириус! Как до тебя это не доходит?!       Сириус понял это еще давно — возможно, подсознательно, но понял. Римуса выдавали предательские шрамы на руках, которые появлялись снова и снова, и никакие свитера не могли их спрятать от друзей; его выдавала его закрытость; его выдавала, в конце концов, эта его дурацкая привычка постоянно смотреть на небо. Но никому не хотелось признавать факты, произносить вслух страшное слово. Приходилось уверять себя в том, что дома Римуса ждет загадочная больная мать, а царапины оставляет всего лишь соседская кошка.       Но это не могло продолжаться вечно, как бы Сириусу этого ни хотелось. — Тогда… тогда почему мы ничего не слышим? А? – Сириус в надежде обернулся. — Ты слышишь оборотня, Питер? — Ну, прямо сейчас… Нет, наверное?.. — Сириус, не глу...       Однако тот уже окрикнул Римуса своим звонким голосом.       Долю секунды стояла тишина.       Внезапно ребят оглушило душераздирающим криком (или воем?), что-то с грохотом со всей силы ударило по двери изнутри.       Все трое в ужасе отскочили.       Вой никак не хотел замолкать. — Спасибо, Сириус!! – закричал Джеймс, стоя перед трясущимся Петтигрю. В дверь всё ещё ломились. Блэк опустился на колени в двух метрах от нее. —Идиот, валим отсюда!! – Поттер склонился над другом и начал оттаскивать его назад. — Питер, ну же!.. — Отпусти… Он все равно не выберется оттуда. Здесь все продумано, — Сириус пустым взглядом уставился на дверь, словно загипнотизированный душераздирающим воем.       Ему хотелось кричать и плакать, хотелось сделать всё, что угодно, лишь бы больше никогда в жизни не слышать этих звуков. Но все, что он сейчас мог — это дотерпеть до утра.       Джеймс постоял немного, оценивая ситуацию. Убедившись в том, что дверь не поддастся и решив, что друг прав, мальчик глубоко вздохнул, сел рядом с ним и слегка похлопал ему по плечу. — Будем ждать? — Будем ждать.       Питер заныл и закрыл уши метрах в десяти от них.       Ночь обещала быть тяжёлой. ...       Питер и Джеймс спали у стены. Сириус сидел спиной к двери и продолжал вслушиваться. Часов ни у кого не было, проведённые в темноте часы казались вечностью. Как же хотелось поскорее выбраться из этого кошмара, ощутить на себе тепло солнца.       Было тихо. Никаких звуков.       Сириус тихонько постучал пальцами по железу.       Постучал громче.       Ничего в ответ.       Мальчик наконец поднялся на ноги. — Римус, ты там?..       Все еще тишина. Блэк посмотрел на спящих друзей, вздохнул и достал ключ из кармана мантии Джеймса. Очень тихо, чтобы никого не разбудить, Сириус повернул ключ в ржавом замке. "Простите, ребят", - подумал он. Не глядя по сторонам, он быстро зашёл внутрь и запер за собой дверь изнутри.       Сириус был не из пугливых, но сейчас ему было страшно как никогда. Он медленно обернулся. Комната была большой и старой, с высоким потолком. Окна были заколочены, но через узкие щели тонкими полосками пробивались ярко-оранжевые рассветные лучи.       Все вокруг пребывало в хаосе. На полу валялись сломанные ножки от стульев, диван был разорван на мелкие кусочки, из него торчали в разные стороны пружины.       Сириус осторожно пошёл вперед, стараясь не обращать внимания на тёмно-красные пятна, то и дело попадающиеся на глаза. — Римус?.. – позвал он, перешагивая через очередные разломанные доски. Наконец он услышал сдавленное дыхание откуда-то из-за дивана и ускорил шаг.       За спинкой дивана, прямо под солнечными лучами, лежал, свернувшись, бедный Римус. Он был укрыт куском ткани, которая когда-то, наверное, была пледом — на голых, покрытых веснушками плечах виднелись застарелые и свежие шрамы. Сириус вспомнил о маленьком коричневом лоскутке у двери, который был подозрительно похож на потрепанную рубашку друга. С колотящимся сердцем он провёл рукой по лицу Римуса, убирая отросшие каштановые волосы с его глаз. — Эй, Римус, это я... Спишь?.. – он старался звучать как можно спокойнее, но, видимо, тщетно. Римус медленно открыл один глаз, жмурясь от солнца, и попытался улыбнуться одной стороной лица. Сириус прикусил нижнюю губу, не в силах смотреть на это печальное зрелище. Римус выглядел ужасно – бледный как смерть, с синяками на все лицо; от виска вниз тянулась засохшая струйка крови. Волосы цвета тёмной ржи, и в обычное время взъерошенные, теперь выглядели точно как гнездо. — Доброе утро, Сириус… – Римус, зажмурившись от боли, протянул руку под диван и достал оттуда небольшой блестящий свёрток. — ...Будешь шоколадку? – он посмотрел на Сириуса своими покрасневшими глазами. Сейчас они казались ещё синее, чем обычно.       Сириус наконец не выдержал и крепко обнял ослабевшего Римуса. По его щекам наконец ручьями покатились слезы, которые так долго не могли выбраться наружу. Его трясло от всех накопившихся мыслей и эмоций, от боли за лучшего друга и от облегчения. Да, он лишь подтвердил их с ребятами тайное предположение и ничем, конечно, не облегчил страдания Римуса. Но теперь… Теперь всё могло стать иначе. Сириус пообещал себе, что позже расспросит его обо всех деталях и обязательно найдет способ ему как-нибудь помочь, пусть и подвергая себя опасности. В последнее время все его мысли крутились только вокруг Римуса, вся суть пребывания Сириуса в Хогвартсе постепенно стала сводиться лишь к решению этой загадки. Да, он разочаровал и "опозорил" семейство, поступив в Гриффиндор; он начал разочаровывать некоторых преподавателей своим, порой, наплевательским отношением к учебе (однако некоторые из них почему-то делали вид, что ничего не замечали). Но разочаровать себя он не имеет права, особенно сейчас, когда в ушах всё ещё эхом звучат крики лучшего друга. Он просто обязан что-нибудь придумать.       Может, из-за невероятной усталости, а может, из-за того, что подобных объятий ему, кажется, ужасно не хватало все эти годы, Римус не мог осмелиться сказать Сириусу о том, что тот схватил его слишком сильно и давит прямо на свежую рану на спине; что еще немного, и он его задушит.       Римус вдруг вспомнил о самом важном. — Слушай, а ребята... Они в порядке? Блэк утвердительно замычал. — Это хорошо... А ты? — На себя посмотри, идиот… – Сириус все еще не отпускал Римуса. Его ужасно клонило в сон, а самое тёплое на свете место было здесь, с этим лохматым, добрым, но вечно израненным волчонком. — Римус?.. — А?.. — Раз уж из-за тебя на зельеварение сегодня я не пойду, дашь к пятнице списать? — ...Конечно нет. — Ну спасибо, — Блэк рассмеялся. — Тебе спасибо.        Римус улыбнулся в плечо другу, подумав о том, что о домашке Сириус мог и не спрашивать. Он бы и так сделал для него всё, о чем бы тот ни попросил.       Еще подумал о том, что в этот раз после перевоплощения ему дышится как-то... Легче.       Впервые за все эти годы. — Нет, честно... Спасибо.