Эксклюзивно

Ладно. Хорошо. Лань Ванцзи сможет с этим справиться. Правда. Лань Ванцзи сможет с этим справиться. Нет. Не может. — Вэй Ин, почему на твоей ягодице набито мое имя?.. Вэй Усянь в одних брифах, который в их комнате в мотеле снимает заляпанную на ночной охоте одежду, пытается обернуться, одновременно стаскивая футболку. Конечно. Конечно, он падает, и Лань Ванцзи привычно его ловит, помогая снять футболку. Вэй Ин в его руках замирает, смотрит большими испуганными глазами, выдыхает: — Аха, Лань Чжань, это такая забавная история!.. У него в глазах такая паника, что история точно не забавная. Скорей всего, в ней замешены алкоголь и Не Хуайсан. Лань Ванцзи почти с силой усаживает Вэй Усяня на кровать, тот сидит в одних трусах, со своим неряшливым пучком на голове и выглядит одновременно виноватым и обиженным. Можно, конечно, спросить у Не Хуайсана — благо, он в соседнем номере, который делит с Цзинь Цзисюанем. Цзян Ваньин же, последний в их стандартной боевой пятерке, сейчас находится в местной больнице со сломанной ногой, и только поэтому Лань Ванцзи оказывается с Вэй Усянем в одном номере. Можно. Но не хочется. — Ах, Лань Чжань, — пытается улыбнуться Вэй Усянь. — Там такая глупая история!.. — Мгм, — кивает Лань Ванцзи. Он не сомневается, что история невероятно глупая. Иначе бы его имя не оказалось на ягодице Вэй Усяня. И он хотел бы узнать ее целиком. — Понимаешь, это было в день совершеннолетия, — быстро говорит Вэй Усянь, глядя на него снизу вверх. — Я был… очень пьян. И меня отшила симпатичная девчонка, с которой я флиртовал весь вечер и думал, что… ну… что хотя бы поцелуюсь с ней. Потому что мне уже двадцать, а я ни разу не целовался!.. Лань Ванцзи вздыхает, садится на соседнюю кровать, чтобы Вэй Усяню не приходилось задирать так голову, а еще… от этого взгляда снизу вверх мысли нежелательные в голову приходят, а показать Вэй Усяню его желанность сейчас, когда тот сидит в одних трусах и с именем Лань Ванцзи на его заднице… нельзя. — Так вот, — продолжает Вэй Усянь, — ты тогда с нами не пошел, и я всё еще обижен, Лань Чжань!.. Потому что мы — лучшая боевая пятерка заклинателей, как бы меня не бесил Павлин. И я знаю, что с возрастом мы разойдемся по разным кланам и будем работать на их благо, но… в общем, не важно. — Ты обижен, — понимает Лань Ванцзи. — Ты отказался праздновать со мной мой день рождения, конечно, я обижен!.. — соглашается Вэй Усянь, потом вздыхает, улыбается уже чуть спокойней и говорит: — И если бы ты был там, этого бы не случилось. — Вы сказали, что хотите пить и чтобы вас никто не ограничивал нормами морали, — напоминает Лань Ванцзи. — Это значит, что мы хотели, чтобы ты тоже пил!.. — фыркает Вэй Усянь, подбирая колено к груди. — Ты очень милый, когда пьяный, и ты всё равно продолжаешь следить, чтобы мы не сильно нарушали правила, а мы все следим за тобой и не бухаем так сильно, так что нам определенно нужен был ты тем вечером, хорошо?.. И… На чем я остановился?.. Он смаргивает, выглядя очаровательно-растерянным. И да. Он всё еще сидит в одних трусах на кровати. Лань Ванцзи напоминает: — Тебя отшила девушка. И не говорит: «Хорошо, что я не видел ни того, как ты с ней флиртуешь, ни того, как тебя отшили. Потому что я бы не понял — почему, но очень обрадовался, а это недостойно.» Лань Ванцзи вообще слишком о многом молчит рядом с Вэй Усянем, потому что хочет быть рядом с Вэй Усянем как можно дольше. — Меня отшили!.. — торжественным тоном соглашается Вэй Усянь. — И тогда Цзисюань выдал: «А может, ты просто гей и девушки это чувствуют?» Вэй Усянь смотрит с возмущением. И выглядит запретно-милым. Лань Ванцзи закрывает глаза, потому что это выше его сил. — Нет, — говорит Вэй Усянь, — я не сломал ему нос. Хотя бы потому, что шицзе расстроилась бы. И обиделась бы. Лань Ванцзи осторожно открывает глаза и смотрит на Вэй Усяня. Тот пожимает плечами, мол, чего ты от меня хочешь? Я слаб перед своей семьей, смирись. Лань Ванцзи смиряется с этим, хотя бы потому, что Цзян Яньли была очень хорошим человеком. — Но всем почему-то эта мысль понравилась, — чуть кисло говорит Вэй Усянь. — И они начали прикидывать, какой парень бы мне понравился. Но!.. Я мужественно доказал, что мне нравятся только девушки!.. Вэй Усянь торжествующе ухмыляется, а потом становится серьезным и говорит: — И Лань Чжань. Это… сон?.. Лань Ванцзи сидит совсем оглушенный, смотрит на Вэй Усяня, а тот глядит серьезно, кивает, говорит: — Я прекрасно понимаю, что тебе это не интересно. Я понимаю, хорошо?.. Но, честно, я одно время был тобой почти одержим!.. Только сейчас я понимаю, что, кажется, влюбился в тебя в пятнадцать. Это прошло, прошло, не думай и не бойся меня!.. Он выставляет перед собой ладони, улыбается беззащитно и чуть беспомощно. Как его вообще можно бояться?.. Лань Ванцзи хочет что-то ответить, но его всё еще оглушает тот факт, что Вэй Усянь тоже влюблен в него с пятнадцати. — Это всё так криппово звучит, — смеется Вэй Усянь. — Но, ладно, это помогло мне не свернуть на кривую дорожку и стать одним из самых лучших заклинателей нашего поколения. Да, я был в тебя влюблен. — Был, — повторяет бесцветно Лань Ванцзи. А внутри всё леденеет от тихого «поздно». — Был, — мягко соглашается Вэй Усянь. — И, давай честно, если бы я решился переспать с мужчиной… это был бы ты. Только ты. Он смотрит мягко, обнимает свою ногу, улыбается. И он уже не влюблен в Лань Ванцзи, а от этого так… больно и стыло, но не деться никуда от нежности, которая рождается внутри от такого Вэй Усяня. — И мы были все очень пьяны, — напоминает Вэй Усянь. — И когда я сказал это… я не помню, кто предложил… в общем… Ничего, если я покажу?.. — Ничего, — говорит Лань Ванцзи. Вэй Усянь часто и мелко кивает, встает с кровати, разворачивается спиной, а потом приспускает брифы. На его левой ягодице набито «эксклюзивно для Лань Чжаня». Лань Ванцзи сидит и смотрит. Ну. Он должен просто сидеть и смотреть. — Аха!.. — растерянно выдает Вэй Усянь, когда ладони Лань Ванцзи оказываются на его бедрах. — Что… что?.. Лань Ванцзи чуть крепче ухватывается, и Вэй Усянь затыкается, только выдыхает странно и рвано. Татуировка выглядит так, будто Вэй Усянь взял распушившуюся кисть для каллиграфии, а потом быстро набросал то, что потом оказалось на его заднице. — Это твой почерк, — говорит Лань Ванцзи. — Вот тут наклон… Он прослеживает пальцем одну из линий в иероглифе своего имени. Когда Вэй Усянь пишет быстро классические талисманы, обычно, именно так и выглядит имя Лань Ванцзи. Вэй Усянь выдает сдавленный то ли выдох, то ли стон, потом говорит с едва заметным напряжением в голосе: — Да. Да. Я написал это, потом они… отсканировали, распечатали переводку и по ней уже били татуировку. Лань… Чжань… отпусти меня. — Я хочу рассмотреть, — мрачно сообщает Лань Ванцзи. Хотя бы потому, что свой шанс он уже упустил, а прямо сейчас перед его глазами почерком Вэй Усяня на его же ягодице написано «эксклюзивно для Лань Чжаня». Он хочет смотреть. Касаться. Целовать. Повторить языком каждую черточку этой потрясающей надписи. — Ты оставишь мне синяки на бедрах, — говорит странным голосом Вэй Усянь. — Может, я просто лягу, а ты… ты посмотришь так, как хочешь?.. Лань Ванцзи колеблется. Он почти уверен — стоит разжать ладони, и Вэй Усянь сбежит. Так что приходится себя пересиливать, почти по одному пальцы разжимать приходится. Вэй Усянь выдыхает облегченно, а потом почти ныряет на свою кровать, выставив на обозрение свой зад и спрятав лицо в подушке, но Лань Ванцзи успевает заметить… кое-что. Наверное, ему показалось?.. Наверное, стоит проверить?.. Лань Ванцзи тяжело поднимается с кровати, пересаживается рядом с Вэй Усянем, а потом не сдерживается — проводит ладонью от шеи до копчика и кладет ладонь на татуировку. — Ты хотел посмотреть, — говорит в подушку Вэй Усянь. — Я изучаю ее, — сообщает Лань Ванцзи. — Она выпуклая. Татуировка, правда, выпуклая, а шея Вэй Усяня окрашивается смущенным румянцем, и, если уже шея красная, значит, лицо его совсем пылает. Лань Ванцзи усмехается про себя. «Был»? Или «я влюблен в тебя»?.. — Вэй Ину нравится то, как я его касаюсь? — спрашивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь глухо выругивается в подушку, а потом с внезапной решимостью резко поворачивается набок, лицом к Лань Ванцзи. Ладонь последнего оказывается уже не на ягодице, а на бедре. Вэй Усянь смотрит с отчаянным вызовом и говорит: — Нравится!.. И что ты теперь сделаешь, Лань Чжань?.. Откажешься ходить со мной на ночную охоту?.. Или… Лань Ванцзи чуть сдвигает ладонь, накрывая ею возбужденный член Вэй Усяня. Тот застывает с открытым ртом и попыткой осознать происходящее. — Я влюблен в Вэй Ина с пятнадцати, — сообщает невозмутимо Лань Ванцзи. — Был?.. — выдыхает Вэй Усянь. — Всегда любил и буду, — твердо отвечает Лань Ванцзи и склоняется к Вэй Усяню — поцеловать. Тот выдыхает в его губы жадно, жарко: — Люблю. И большего не нужно. Правда, не нужно. Уже позже, много позже, Вэй Усянь пытается не заснуть в душе, пока Лань Ванцзи приводит их обоих в порядок, и говорит: — Я должен сказать «спасибо» Не Хуайсану. «Конечно, — думает Лань Ванцзи, — алкоголь и Не Хуайсан». Конечно. — Наверное, без его постоянного «он не будет тебя осуждать и примет твои чувства» я бы так и не признался, — продолжает Вэй Усянь. — Я любил бы тебя издалека, а ты любил бы меня издалека. И однажды мы бы совсем разошлись, продолжая любить друг друга издалека и радуясь тому, что второй совершил что-то невероятное или женился бы. — Нет, — выдыхает Лань Ванцзи, помогая Вэй Усяню выбраться из душевой кабины, — никогда. Я весь — эксклюзивно для Вэй Ина. Никого больше. Никогда. — Ага, — выдыхает Вэй Усянь. — У меня… то же самое. Только для Лань Чжаня. Навсегда. А потом Лань Ванцзи уносит его в кровать и засыпает с ним в обнимку. Утром в их номер, конечно, ворвется Не Хуайсан и будет таращиться на них с таким счастливым лицом, что у Лань Ванцзи не хватит совести его отчитать за подобное хамство. Вместо этого он крепче обнимет сонно пославшего Не Хуайсана к гулям Вэй Усяня и просто на миг позволит себе засмотреться в любимые глаза, понимая, что счастье есть.