Возвращаясь к истокам

      Помню как всё началось с духоты большого города, рядом с главным входом Шеваль-Блан Париж, в котором мы решили остановиться на день перед грандиозным событием этого лета. Нет, не так — началось всё около пяти лет назад, когда мы с моей женой стали отдаляться друг от друга, разделяя свои вечера в разных концах нашего дома. Была ли причина в том, что наши дети отправились в школу и наши вечера не скрепляли весёлые игры с ними, или же в том, что после долгих лет брака мы устали быть вместе. Единственное, что я знаю — это то, что рутина поглотила нас, развлекаясь с нами спорами, криками и последующие за ними дни молчания, которые подрывали нашу любовь и целостность.       Стоя рядом с детьми на входе нашего отеля, мы ждали Гермиону, которая забыла свой телефон в номере, ну как забыла — я спрятал его, потому что устал, что в нашем родительском дуэте есть «третий лишний», который занимал все мысли моей жены, лишая нас семейного отдыха. Это был первый за последний год отпуск, в котором мы были вместе и я не мог позволить работе, чрезвычайной ситуации прервать его.       — Папа, во сколько мы отправимся на стадион? — обнимая свою сестру, спросил Джеймс. — Мы не против, конечно же, отправиться на очередную нудную …       — Джеймс!       — Прости, Лилз, экскурсию, но это так — вы с мамой единственные, кто получил удовольствие от этого кошмарного скучного старика, который бубнил себе что-то под нос, ну может быть ещё и Сириус — маленький маменькин под …       — Джеймс, прекрати! — воскликнула Лили, пытаясь вырваться из объятий своего близнеца.       — Да, Джейми, мы не забыли о том, как ты поправлял свои штанишки, смотря на Леду, — поднимая свои очки, начал Сириус. — Представлял на месте лебедя свой крошечный …       — Прекратили оба! — не выдержал я, несмотря на внутреннее веселье от этих пикировок между братьями. — Если вы не видите, то с нами Лили — это во-первых, во-вторых, если ваша мама услышит что-то из этого, то нам всем несдобровать и мы лишимся прекрасного финала Евро, который, в первую очередь, вы хотели посетить, — посмотрев на часы, я ответил Джеймсу. — Через шесть часов сработает порт-ключ, мы поставим палатку и пойдём на стадион.       — Не долго ли мама? — спросила Лили, поворачиваясь к дверям. — Джейми, пожалуйста, — погладив по руке брата, с молчаливой просьбой отпустить себя, сказала она.       — Я могу схо… — начал Сириус, но… — Мам! — крикнул он, побежав ей навстречу.       — Милый, не нужно так кричать, — спускаясь, ответила Гермиона. — У меня было много пропущенных и я задержалась, просматривая их. Что у нас сейчас по планам?       — Пообедать? — воодушевленно спросил я. — Малышка, сфоткай нас с твоей прекрасной мамой.       — Гарри … — смущено начала Гермиона.       — Ничего не хочу слышать, — придвигая её ближе, сказал я. — Ты самая красивая женщина из всех, кого я видел, моя любовь. — целуя, закончил я.       — Буэ …       — Идём, прекращайте уже!       Разрывая объятия со своей женой, я двинулся за близнецами, которые снова шли в обнимку, не замечая взглядов мимо проходящих людей. Не знающие люди всегда принимали их за пару — красивую, гармоничную, умиляясь их синхронности. Так было с младенчества: они не расставались надолго и их распределение на разные факультеты сильно повлияло на их поведение — они не могли расстаться летом ни на день. Ненавидя библиотеку всей душой, Джеймс оставался с Лили там и не мешал ей, пока она не закончит. Лили же не любила летать, но ради брата — смогла оседлать метлу и быть рядом, когда мальчишки играли в квиддич.       Повернув голову влево я посмотрел на оставшихся членов своей семьи: Гермиона и Сириус шли под ручку, ведя тихую беседу. Такой громкий парень, как мой младший сын, становился паинькой в присутствии своей матери. Гермиона была обласкана обожанием и дикой преданностью своего маленького льва — аналогично своим «старшим родственникам» он ни дня не упускал в общении с мамой. С её графиком он часто засиживался в гостиной до самого тёмного часа, ожидая её, хотя бы для одной минуты общения. Ни разу за всю свою жизнь он не испытал ни одной негативной эмоции по отношению к ней, несмотря на свою импульсивность и проскальзывающую мелочность, которую он так явно показывал всем, кто решал «поиграть» с ним.       — Может мы останемся в Париже ещё на несколько дней после финала? — спросил Джеймс, останавливаясь на входе в ресторан. — Лилз хочет посмотреть квартал Марэ. Мама, там вход в магический переулок?       — Да, родной, через музей магии. Но вам там не очень понравилось.       — Мама, нам было всего семь лет! — воскликнула Лили. — Мы мечтали только о магазинах со сладостями. Я слышала, что в среду там будет презентация новой книги по Древним Рунам, между прочим, от Нинон де Ла Кроль, которая является …       — Потомком Лизетты, да-да, мы слышали об этом много раз, Лилз — нетерпеливо закончил Сириус, открывая двери. — То что мы слушаем тебя, не означает, что нам интересно.       — Сириус, ещё одно слово … — начал Джеймс.       — Дети, — мягко окликнула Гермиона. — Мы сходим туда, разделимся и каждый посвятит время тому, чему он захочет. Сириус?       — Прости, мам. Прости, цветочек.       — Думаю нам нужно что-нибудь съесть, — начал я. — Вы все вредные, когда голодны. У нас будет время обсудить планы, раз мы остаёмся.       — Спасибо, папочка! — обнимая меня, сказала Лили.       Заходя в ресторан, я отметил окружающую нас обстановку — мягкие тона, уютные диванчики и запах свежей выпечки, что мигом успокоил наших ворчунов. Занимая столик, я не знал, что это последняя минута нашего семейного спокойствия, ведь прозвучал один навязчивый звонок:       — Заказывайте мне тоже, что и себе, — вставая из-за стола, сказала Гермиона. — Я выйду, это срочный звонок.       — Хорошо, мама, — ответили близнецы, не поднимая своих голов от меню.       Проводя взглядом свою жену ко входу, повернув голову обратно, я встретился с глазами моего младшего сына, чей взгляд начал потихоньку темнеть и выражать крайнюю степень тоски. Я понял, что Сириус знал, чем может закончится звонок, встал и пошёл за Гермионой.       Выходя на улицу, я услышал голос, который выражал обеспокоенность и тревогу. «Кто-то еще пострадал?», «сообщили в Министерство?» и еще несколько вопросов, которые дали мне понять, что без ссоры мы сейчас не разойдемся. Последняя фраза «я возьму порт-ключ» вывела меня из равновесия и я почувствовал, как злость охватила меня полностью.       Закончив разговор, Гермиона повернулась и схватившись за сердце, сказала:       — Гарри, ты испугал меня!       — Только не говори мне, что ты сейчас уедешь! Не говори мне, что наши дети останутся в отпуске без своей матери! Не смей рушить их надежды!       — Гарри, пожалуйста, тише. На нас смотрят люди …       — Блять, не говори мне быть тише! Мне плевать, ведь я сейчас не могу успокоиться. Моя жена, наплевав на свою семью, хочет уехать по звонку.       — Гарри, прошу, произошло ЧП: у Никки случился выброс, который обрушил два этажа здания, пострадало семнадцать детей. Ты знаешь, что Министерство не в восторге от того, что летом дети находятся в маггловской части города и это может помочь им завершить интеграцию …       — Да?! Плевать, — понимая, что мог показаться бесчувственным чурбаном, продолжил. — Не на детей, поверь — это трагедия, но неужели они не могут справиться без тебя? Даже не так, Гермиона. Неужели ты не можешь решить это дистанционно?       — Не могу, я бы с радостью, но нет. Гарри, я понимаю и мне самой не хочется покидать вас, но это тот случай, когда семья не превыше моей работы.       — Будем честными, мы не в приоритете какой год подряд, — чувствуя опустошение, сказал я. — Близнецы огорчатся конечно, но они будут заняты друг другом, наверстывая пропущенное время, но Сириус, Мерлин, он будет разбит. Я не говорю про себя, ведь это не так …       — Дорогой, я люблю тебя, не смей думать иначе. Я не хочу оставлять вас, но мне нужно уехать. Я постараюсь закончить со всем быстро и вернуться к вам, как можно скорее.       — Ты же понимаешь, что дети захотят вернуться домой сразу же после финала? Они не захотят веселиться без тебя. Не удивлюсь, если Сириус и его захочет пропустить, отправившись с тобой.       — Гарри, пожалуйста, будь со мной сейчас на одной стороне.       — Ты хотя бы пообедаешь с нами?       — Конечно, любовь моя. Прости?       — Я понимаю, но не принимаю, моя любовь, — обнимая, сказал я. — Прости, — целуя макушку, пробормотал я.       Заходя обратно нас встретили три пары глаз, которые, я уверен, видели как мы ссорились с Гермионой. Обычно это происходит наедине, но в этот раз я не удержался.       — Дети, у нас с мамой есть для вас новость, — начал я, но меня перебил Сириус.       — Ты уезжаешь?       — Милый …       — Мама, ты серьезно? — возмущено начал Джеймс. — Ты обещала нам в Десине …       — Джей, не веди себя, как маленькая девочка …       — Посмотрите-ка кто заговорил, — бросил Сириусу в ответ Джеймс. — Малыш «я держусь за мамину юбку»! Ты знаешь, что она дала слово!       — Ты такой кретин …       — А ты придурок, который …       — И это говоришь мне ты, неотесанный …       — Мальчики, пожалуйста, — тихо попросила Лили, при этом смотря на нас. — Можем мы просто выслушать маму?       Последовала тишина, прерываемая гневными переглядами между сыновьями. Ох, это будет тяжело, учитывая, что она дала слово посвятить весь отпуск нам, но Гермиона попросила меня быть на ее стороне, так что:       — В школе мамы случился выброс, — начал я, видя благодарный взгляд жены. — От этого пострадало несколько учеников и ей нужно быть там …       — Мерлин …       — Тедди в порядке?       — Я поеду с тобой …       — Послушайте, милые, все в порядке: никаких смертей, его там не было — ответила Гермиона Джеймсу. — Сириус, прошу тебя, останься. Я не хочу, чтобы вы пропустили матч, который вы ждали четыре года.       — Мам, это не так важно, как … — Сириус пытался остановить свою мать.       — Я не обещаю, что смогу вернуться, — продолжила Гермиона, не смотря на него. — Но как только вы вернетесь в Лондон — я вся ваша до окончания ваших каникул. Договорились, малыши?       — Да, мэм, но нам шестнадцать, ради Годрика … — раздражено начал Джеймс.       — Да, мамочка, — проговорила Лили, хватая в гневе руку брата.       — Договорились, ма, — сказал Сириус, сдерживая смех при взгляде на то, как Лили начала отчитывать своего близнеца.       — Спасибо. И мальчики? — беря меню, позвала Гермиона.       — Да?       — Никакого десерта сегодня.       — Что за …?       — Почему?       — Лили, дорогая, к тебе это не относится, — с весельем продолжила она, не замечая выкриков со стороны сыновей. — Не позволяй этим невежам испортить тебе знакомство с шодо.       — Папа …       — Я тебя предупреждал, дружок, чтобы ты следил за языком, — ответил я Джеймсу.       Несколько часов спустя, провожая Гермиону, я думал только о том, что наша жизнь уже не та, что раньше. Та девочка, которая оставила все и пошла со мной на поиски крестражей затерялась в глубине не менее потрясающей, но занятой своей карьерой, женщины. Дети, понимая всей душой свою мать, отпустили ее, не затаив никаких обид, о чем уверяли Гермиону минут пять до ее перемещения. Единственное что расстроило мать — это готовность Сириуса отменить свои планы ради нее:       — Милый, я хочу, чтобы ты повеселился, — держа в руках его лицо, говорила Гермиона. — Чтобы вы все повеселились. Ты же знаешь, что я не большая поклонница футбола, как вы. Через каких-то пару дней мы снова будем все вместе и придумаем что-то грандиозное на оставшиеся дни каникул.       Прощаясь с нами, мы почувствовали всю ее огромную любовь к нам через объятия — и я понял, что ей также грустно покидать нас.

***

      — Так, как все себя чувствуете? — спросил я, приземлившись в лесу рядом с коммуной Сен-Дени.       Министерство Франции разрешило устроить здесь скрытую поляну фанатов, прибывших из соседних стран, для спокойного волшебства без участия в этом обычных магглов. Саму же поляну поделили на секторы, в каждом из которых находились представители одной страны. Англия занимала совсем небольшой участок — всего тринадцать палаток. После поражения Уэльса Португалии многие отказались от своих порталов, показывая всю чопорность нашей страны и задетую гордость, что все же не помешало нам отправиться на финал. Изначально болея за Португальскую сборную, мы не лишились удовольствия наблюдать за итоговым соревнованием против Франции. Кто же знал в прошлом, что маггловский футбол станет на равне с квиддичем в кругах магической Англии?       — Ненавижу порталы, но ради такого можно и потерпеть! — прохрипел Джеймс.       — Нормально, пап … Тошнит слегка.       — Отлично, — ответила Лили.       «Единственнная кто всегда переносила любой вид перемещения, уверен, что она сдаст аттестацию на аппарирование с первого раза.»       Осмотревшись вокруг я нашел нашу палатку — она была самой крайней, на небольшом отдалении от других.       Возрадовавшись еще раз тому, что не нужно устанавливать свою, я позвал за собой детей.       — Ребята, у нас есть полчаса до того, как мы выйдем к стадиону, — осматривая палатку, проговорил я. — Каждый занимает комнату и без ссор, молодые люди, — указывая на каждого поочередно, закончил я.       Решив осмотреть дальнюю спальню, я двинулся вперед мимо кухонной стойки, на которой лежало письмо с пометкой «Поттеры». Открыв его я увидел то, что напомнило мне о моих утренних мыслях: «Уважаемые мистер и миссис Поттер …».       «Ха!» — подумал я, — «уважаемый без своей миссис уже в который раз».       Бросив конверт, я прошел в комнату, где была поистине огромная кровать для таких спартанских условий, что в очередной раз напомнило мне о том, что я проведу здесь ночь совершенно один.       «Давай, жалей себя, чувак … Не впервой, да и секса у нас бы и так не было, будь здесь Гермиона. Когда в последний раз мы были вместе? Два или три месяца назад? Точно, пять. Да, не сладко, но нужно подождать еще месяц и это все прекратится …»       Мои мысли резко оборвались, когда я услышал спор … близнецов?       — Джейми, мы будем в зоне магглов, как ты не понимаешь? Нельзя тащить с собой волшебный бинокль и пакет с «Ништячками Уизли»!       — Лилз, не будь занудой — никто не заметит. Ты же первая от стресса полезешь за «вкусняшками», так что прекращай …       — Это был один единственный раз, Джеймс и мне было десять, черт возьми! Сколько можно припоминать это?       — Всю жизнь, если понадобится. Твое ненасытное личико так и встает перед глазами, когда ты начинаешь нудеть и …       — Ты тоже представил себе ту ее козявку, которую она …       — Заткнись, Сириус! Заткнитесь оба! Меня радует сейчас то, что вы неправы и папа заставит вас оставить все здесь. А если вы все же как-то сможете протащить с собой что-то, то я уверена, вам несдобровать. Он — глава Аврората, ему не нужны проблемы.       — У-у-у …       — Как страшно, цветочек.       — Она права, мальчики, — выходя к ним, сказал я. — Даже взрослые маги должны оставить свои палочки в палатках — таковы условия. Ничего магического в стенах Стад де Франса.       — Это какая-то чушь, отец. Ну да, какой-то чудик когда-то там что-то натворил, но это не значит, что мы …       — Джеймс, прошу тебя! Мы пришли в гости — показывая кавычки, продолжил я. — А в гостях следует вести себя прилично.       Не успев закончить свой спор, мы услышали перезвон колокольчиков снаружи и повернув головы стали ждать звонящего.       — Привет, Поттерам! — с радостью в голосе прокричала входящая Джинни.       — Тетя Джин!       — Тетя!       — Здравствуй, Джинни!       — Идите же ко мне, котятки! Как у вас дела? Где же миссис Поттер? — обнимая каждого ребенка, спросила она.       Джинни Уизли, да именно, что все еще Уизли, спрашивала меня все эти годы про Гермиону именно так — не называя ее имени. Их общение, как и в школьные годы было дружеским, предполагая обращение к друг другу именами, и только мне, как в упрек прилетало: «миссис Поттер». Пару лет назад я спросил у Джинни обижается ли она на меня или что-то еще, на что я услышал:       — Гарри, то что было между нами в школе называется первой любовью, которая не всегда перерастает во что-то серьезное. Ждала ли я этого? Да, нет смысла скрывать, но мы живем дальше. И только посмотрите на вас — вы так подходите друг другу! Воспринимай это, как шутку, которая объединяет нас.       Так что между нами нет какой-то неловкости, да и прошло уже больше восемнадцати лет. За эти годы Джинни прошла длинный путь от звезды квиддича до самой востребованной журналистки двух миров. Ее личная жизнь приводит в бешенство Молли, ведь эта красивая, яркая, сексуальная женщина … Стоп.       «Сексуальная? Остановись здесь же.»       Не выходила замуж, меняла мужчин, как в волшебном, так и в маггловском мире, на женщин и обратно, несмотря на все предрассудки нашего общества. На Евро ее привел не только профессиональный интерес, но и очередной любовник — Лоран Косельни — защитник французской сборной. Они встречались уже больше полугода, что превышало обычное время отношений Джинни, но есть одна загвоздка — он женат и это не первые отношения девушки с женатым мужчиной.       — Гарри? Ты меня слышишь?       — Прости, Джин, просто задумался. У Гермионы появились неотложные дела в Лондоне, — ответил я, смотря на собирающихся детей. — И почему на тебе оттенки Португалии? Не думаю, что Лоран будет рад этому.       — Мы с ним расстались три дня назад, после их победы в полуфинале.       — Ох, сожалею …       — Да не стоит, мне было с ним здорово, на что-то большее я не рассчитывала.       — Тогда ты здесь с …?       — Билл и Флер конечно же. Они будут нас ждать на ужин, после того, как дети заснут. Из знакомых нам здесь еще Забини с Ноттом, но мы их, конечно же, не пригласим.       — Гермиона часто взаимодействует с ними, говорит, что они не так уж и плохи, стоит только понять их юмор.       — Гарри, твоя жена общается и с Малфоем! Для нее все не так уж и плохи, — заметила Джинни. — Ну нам пора, вы так не думаете, дети? — поворачиваясь к ним, спросила она.       — Да! Португалия вперед! — прокричали хором дети и вышли из палатки.       — Идем, Гарри, — мягко проговорила Джинни, взяв мою руку в свою и потащила меня на выход из палатки.

***

      — Это было феерично! Криш просто вытащил этот матч! — восхваляя капитана Португалии, кричал Джеймс.       — Да, мама уже поздравила нас с победой в споре, — ответила Лили, смотря в телефон. — Ей очень понравилась наша фотография с матча и она попросила распечатать ее. Папа, у нас будет время …       — Мама ответила тебе?! — возмущено спросил Сириус, доставая телефон из кармана своих джинс. — Где, Лилз?       — В инстаграме, Сириус. Мерлин, она тебе не ответила и ты решил сейчас устроить истерику? Подожди немного.       — Я просто не понимаю … — начал Сириус.       — Да мы поняли, малыш, что тебе не досталась соска, но ты можешь быть чуть взрослее и …       — Джей …       — Джейми …       — Хорошо, извините, просто давайте порадуемся еще немного и только потом будем подтирать сопли маленькому … Ауч! Лили! Все, понял.       — Спасибо, Лили! Мы сегодня рано встали и я понимаю, что вы сейчас взбудоражены, но нам нужно ложиться спать, — сказал я, понимая, что нас ждёт ранний порт-ключ. — Я провожу тетю Джинни и вернусь, постарайтесь заснуть до моего прихода.       — Котятки, добрых снов! Я не задержу вашего папу надолго, — подмигнула Джинни.       — Добрых снов!       — Счастливо!       — Люблю тебя!       Провожая детей взглядом я услышал:       — Каждый раз смотря на них, я думаю о том, какими были бы наши дети? Уверена, они не были бы так умны, но темперамент Уизли сыграл бы с нами злую шутку …       — Джин.       — Прости выпившую девушку, Гарри! Идем. Просто всегда интересно поиграть в «что, если?» со своим старым другом.       — Я думаю, что мы никогда не узнаем.       — Ты прав. Посидим у костра, выпьем? Раз ужин сорвался. Я уверена, что ты сейчас не сможешь заснуть — трое подростков и ты один, то еще веселье.       — Давай только недолго, хорошо?       — Отлично! Перед расставанием Лоран подарил мне прекрасный дорогой виски!       — Пойдем.       Прошло не больше часа, как на небе появились первые звезды — мы с Джинни сидели у костра и говорили о многом: о Роне, который будет открывать очередной магазин, на этот раз в Канаде; о родителях Уизли, которые ждут очередного внука и не могут нарадоваться; о Невилле и Полумне, которые решили обзавестись ребенком; о Симусе с Дином, которые решили открыть свой бизнес по производству огнеупорных материалов, который не будет мешать им в службе в Аврорате; о Гермионе и ее шестимесячном воздержании, которое поможет нам родить еще одного ребенка. Это была моя идея, ведь признаюсь честно, я без понятия, как еще ее можно вернуть.       Обсуждая наши проблемы, я не заметил то, как близко Джинни оказалась в конце. Единственное, что я заметил — это то, как она была прекрасна в бликах огня. Ее волосы были огнем, а глаза горели и манили в свой омут. Ее приоткрытые губы блестели от влаги алкоголя, а дыхание было настолько теплым, что хотелось выпить его. Ее кожа покрылась мурашками от прохлады ночного воздуха, а ее соски были обласканы им. Мой рот наполнился слюной, и я закрыл глаза.       «Господи, опомнись! Тебе 35, ты женат 16 лет и у тебя трое детей. Допивай и уходи.»       — Джин, я думаю, что …       — Гарри, я хочу тебя поцеловать.       — Что?!       — Слушая о ваших проблемах в отношениях, я рада, что мы не поженились. Я бы не выдержала этой рутины, даже тот факт, что ты был бы моим — не спас бы наш брак. Не смотри на меня так ошарашено Гарри!       — Ты предлагаешь поцеловаться и говоришь не смотреть на тебя так?       — Я видела твой взгляд Гарри на мне до своего предложения. Этот взгляд, который кричал о том, что ты хочешь, но твои рамки не дают тебе осмелиться на этот шаг …       И в этот момент она поцеловала меня. От неожиданности я открыл свой рот и в ту же секунду язык Джинни оказался у меня внутри, даря то тепло, о котором я думал. Мокрый дразнящий поцелуй длился недолго, но для меня прошла вечность. Мой мозг кричал:       «Остановись»       «Ты не хочешь, чтобы это продолжалось»       «Хочешь, но это измена»       «Ты любишь Гермиону»       «Как давно ты не чувствовал такой страсти»       «Она тебя не простит»       Разрывая поцелуй Джинни шептала:       — Никто не узнает, пожалуйста, Гарри, ты же этого хочешь, я чувствую это. Это будет еще одной нашей шуткой.       Не выдержав, я перетащил Джинни к себе на колени, обхватывая ее за ягодицы, врываясь в нее своим поцелуем. Не медля она начала скользить по мне, задевая мой член и срывая с наших губ стоны, вздохи, слова желания. Это было мокро, грязно, пошло, но я не мог остановиться, прижимая ее тонкое тело ближе к себе. Единственное на что хватило меня в тот момент — поднять ее и пройти с ней в палатку.       Опуская ее тело на кровать, снимая с себя футболку, я не думал ни о чем, кроме как о податливом теле перед собой — соски, призывающие попробовать их еще на улице оказались у меня перед глазами, стоило мне только обхватить Джинни руками. Не теряя ни секунды я вобрал их в рот, почувствовав вкус хлопка, что окончательно вырубило меня.       Разрывая ткань — меня одолевала дикая похоть, сминая ткань юбки — я пылал изнутри, горел так, как будто я и есть огонь.       Дотрагиваясь до влажного входа, понимал, что этого будет достаточно для того чтобы кончить. Пытаясь немного замедлить себя, пометил тело Джинни укусами, на что она, конечно же, пометила мое.       Входя под аккомпанемент стонов впервые, я почувствовал себя тем, кем был много лет тому назад — юным, нужным, важным.       Наращивая темп, я думал только о том, как это охуенно и что это делает меня свободным.       Приближаясь к концу, я был пуст и счастлив.       Позже, когда кожа Джинни стала остывать, а красное заменялось синим, я одеваясь встал и прошел к выходу из палатки. Единственное, что крутилось в моей голове было то, как я сильно проебался:       «Что ты, блять, натворил?»