Тогда мы танцуем

      — О СВЯТЫЕ ГЛАДИОЛУСЫ!       Аврора была не готова к этому. Не готова.       Она ещё так молода, так юна для всего этого. Слишком.       Её психологическое состояние не должно было подорваться именно сегодня, именно сейчас, именно так. (Она ждала коронации, чтобы отпустить свою крышу в свободный полёт.)       — Ф-ф-ф-ф… Ф-ф-фея…ф-фея.. — слёзы градом полились из её глаз, а голос стал дрожать и заикаться.       Не потому что так должно было быть. Не должно.       Не потому что она была настолько невинна, чтобы терять дар речи от увиденного. Не поэтому.       — Д-д-ди-ди… М-м… — о, Диаваль сейчас был совсем не милой птичкой.       Не милой. Плохой, плохой, просто ужасной птичкой!       — Аврора, дитя, э-это, это совсем не… — о, они могли пытаться оправдаться сколько угодно, но Аврора уже всё видела.       Хотя хотелось бы увидеть не всё…

✶❤✶

      Этот день был самым обычным, самым прекрасным и самым ужасным одновременно, потому что для готовящейся к коронации принцессы, которая день назад обрела и потеряла своего отца не могло быть в этом мире ничего однозначного. Ей казалось, что с утра она могла всё, но уже к обеду стало ясно, что церемония завтра — её худший кошмар, кошмар Топей, кошмар всего Персефореста.       Потому что взойти на престол полагалось принцессе, не умеющей дышать в корсете, расхаживающей по замку босиком и щебечущей на политических собраниях о мире во всём мире, когда решались судьбы сразу трёх королевств.       Она не была настолько наивной, разве что только капельку, но и не хотела нести траур в этих без того переполненных тьмой и мраком днях. У неё погиб отец, чуть не последовали за ним любимая Крёстная и Аврорина персональная нянька Диаваль. Она обрела сразу три дома, если считать королевство принца Филипа. И, кажется, вновь обрела семью.       По сравнению с этим, разве не мелочь то, что замок и двор после битвы готовы рассыпаться каменной крошкой, а волшебный народ Топей и вполне обычный Персефореста относится к ней с подозрением?       Единственной проблемой оставалось знание этикета, ведь без него Аврора бы не смогла пройти коронацию, стать полнаправной владелицей этих земель и, наконец, вызволить их из-под гнёта многолетней вражды.       Понурая, она бродила по саду, когда её нашёл Диаваль. В основном, все эти дни он не был вороном, потому что информировал Малефисенту о строении замка и его служащих. Он знал всё об этих местах из многочисленных вылетов и слежки за Стефаном, а для того, чтобы разглашать информацию Малефисенте, находящейся в этих местах в абсолютной дизорентации, нужен был не клюв, а рот.       Не сказать, что Диаваль был безмерно рад своему человеческому обличию, но Аврора не заметила особой грусти на его лице, поэтому предположила, что болтать ворону нравилось всё-таки больше. А в последнее время только это от него и требовалось.       Аврора крепко обняла его при встрече, лучезарно улыбаясь, но от этой старой ворчливой няньки было ничего не утаить, поэтому и расшатанное настроение будущей королевы он прочувствовал сразу же.       — Понимаешь, — Аврора немного замялась, перебирая свои пальцы и пряча взгляд. — Завтра коронация, а я совсем не знаю манер… Они придут, усадят меня за стол, а я что? Я даже не смогу откушать, потому что не знаю, какой вилки поднять!       Диаваль усмехнулся.       — И это всё? — он взял её руку и утештельно погладил пальцы. — Аврора, нет ничего проще.       И в этот момент ей почему-то подумалось, что он абсолютно прав.       Диаваль знал всё так безупречно, пока она была абсолютно неуклюжей. Он подобрал её руки, одну опустив на своё плечо, вторую вложив в свою руку, и сам правой ладонью лёг в изгиб её талии.       — Главное — это танцы! — со знанием и азартом изрёк он. — Ты поймёшь это на первом балу, — он сделал осторожный шаг вперёд, вынуждая и Аврору тоже неловко отступить. — Во время танца проводят все важные беседы, решают судьбы людей и королевств.       — А советник сказал, что это происходит во время делового застолья… — промямлила она, пытаясь идти с Диавалем в ногу, но пока получалось худо.       — Этот советник — неотёсанный бездарь! — недовольно буркнул Диаваль, внезапно прокрутив Аврору и сменив их курс, от чего она даже охнула. — Ты будешь слушать своего старого-доброго ворона или какого-то там советника?       Аврора хихикнула. Конечно, она выбирала того, кто провёл у её люльки ночи всё младенчество.       — Что же идёт следом?       — Следом за чем? — Диаваль чуть ускорил темп и добавил кружений, от чего платье Авроры плавно летало вокруг её оси, шурша воздушными многослойный подолами, словно созданным из сахарной ваты.       — За танцами, — она раскрыла рот, но не успела даже ахнуть, когда Диаваль крепко взял её за талию и приподнял над собой, повернувшись и затем опустив обратно на землю.       Он однобоко ухмыльнулся сияющему удивлению в её глазах.       — О, Аврора ты ещё так многого не знаешь, — он остановился, чуть отступил в поклоне, как настоящий джентльмен, и поцеловав её руку. Аврора прикусила губу от предвкушения, если так оно всегда и было на балах. — К полудню придёшь в королевскую столовую, я покажу тебе приборы.       Оставшись наедине с собой в живописном саду, Аврора всё представляла, как это будет завтра. Как принц Филипп возьмёт её за руку, как, уверенно держась, поведёт к центру зала, как они закружатся в нежном и чувственной вальсе, и все гости поймут секрет её счастья.       В мечтаниях она прошла до дворца, миновала длинные коридоры и уходящие ввысь лестницы, свернула за колонной и… впала в ступор, когда надуманная сказка оборвалась внезапной картинкой перед глазами.       Отнюдь не утешительной.       Аврора закрыла ладонью рот, оставив блестеть в свете закатного солнца лишь свои большие, выпученные глаза. Она быстро дышала, чувствуя, как грудная клетка поднимается и опускается. Колени слабели, и Аврора понимала, что ещё чуть-чуть и она упадёт.       Лучше уж сразу замертво.       — А-аврора, дитя, это совсем не то, что ты… Н-не, не то… — Диаваль выглядел испуганным, бегая взглядом от такой же растерянной и застигнутой врасплох Малефисенты до Авроры.       О, видимо, рот все эти дни ему пригождался не только в разговорах.       Он не убрал ладони с её щеки и не прекратил сжимать её пальцев, стиснутых на его плече. Диаваль почувствовал, как рука Малефисенты медленно сползает с его бока, в который она секундами ранее больно вцепилась.       Аврора всё-таки упала на холодный пол, потеряв всякие силы это выносить.       Потому что её нянька не должен был целоваться с её феей крёстной в пустом коридоре дворца.       Потому что она ни в коем случае не должна была стать этому свидетелем.

✶❤✶

      Они могли оправдываться сколько угодно, — что всё это ей показалось, что Диаваль просто помогал Малефисенте выбрать наряд на торжество, что за углом они только разговаривали, никак не целовались, — это всё равно не сотрёт из памяти принцессы злополучный момент.       Она видела, как её нянь кусал губы её феи крёстной. Она видела, как она обнимала его, в ответ прижимая к себе ближе. Как была слабой рядом с ним, как таяла под его руками, как Диаваль почти терял сознание от удовольствия, как он пытался насытиться ею пока не слишком поздно — это она тоже видела.       Лучше бы не видела.       И сейчас, в день коронации, когда банкет в честь торжественной церемонии был в самом разгаре, Аврора уже не могла думать о кушаньях и танцах. Даже о Филипе, сидящим рядом, вспоминала с трудом, не отрывая взгляда от своих самых родных людей на свете, которые сегодня показали себя с совершенно новой стороны.       Не самой лучшей стороны.       Они смотрели на неё тоже, излучая неловкость и надежду на то, что всё произошедшее останется в тайне и вовсе забудется.       О, такое не забудется.       Аврора приняла бокал от Филипа, но отставила его на стол, продолжив впиваться глазами в своих опекунов. Ей подумалось, как давно она не замечала всего происходящего между ними? Танцы уже отточены, поцелуи привычны, отговорки заготовлены — неужели это всё продолжалось так долго, и так долго она была слепа, занятая только своими мечтами и хлопотами?       Как часто после их встреч на опушке, они добирались до дома наедине друг с другом, сколько вечеров они провели в разговорах и как долго притирались друг к другу, переходя от далёких понятий слуга-госпожа к близким отношениям? Просто ужасало, сколького Аврора не знала про тех, кто был с ней рядом с самого младенчества. Диаваль перевёл на госпожу взгляд, Малефисента поджала губы. Их волнение было так заметно, что Аврора поняла, сколького ещё она не видела.       И слава богу.       За долю секунды напряжённый зрительный контакт был потерян, и она всё-таки опустила глаза в стол, задумчиво прикусив нижнюю губу. Объявили танцы. Аврора замешкалась, но всё же, как смогла, быстро взяла за руку Филлипа и повела его к центру залы. Краем глаза она заметила, что Малефисента и Диаваль тоже поднялись из-за своих мест. Она наблюдала за ними и коса. За тем, как они танцевали, как обеспокоенно переглядывались и осторожно шевелились их губы в тихом разговоре только для двоих.       Всё ещё непривычно было видеть их такими.       Она отвела взгляд и решила, что по окончанию первой партии обязательно поговорит с ними. В конце концов, не произошло ничего страшного, ничего такого, что нельзя было бы обсудить.       Верно?