SVOBODA

Спустя почти месяц я наконец-то смогла полностью забыть это мелкое происшествие, если бы Юля не решила мне о нём напомнить. В тот момент мы стояли в холле на первом этаже и спорили о дате зачёта по одному из предметов. -Маш, ты по Свободе начала делать проект? -Да я вроде и не в тюрьме, чтобы так скучать по свободе, что аж проекты по ней делать… Ты о чём вообще? -Ну Свобода, лекторша та, блондинка. Ну чего ты, две недели уже как зачарованная ходишь, вечно мимо ушей всё пропускаешь. У тебя случилось что? -А? Что? Да нет, не случилось вроде. - сказала я, вырывая из головы снова хлынувшие туда мысли о Ней, - Блять, так что за свобода, ты можешь нормально объяснить? - Да ёмаё, Свобода Мария Михайловна, фамилия у неё такая. Ну та наша лекторша приглашённая, у которой ты с лекции убежала… А, блять) Ты ж как раз в тот момент когда она представлялась и убежала. Ну вооооот, теперь ты хоть знать будешь как её зовут. – протянула, улыбаясь, Юля. - Ммммм… Свобода значит, так вот что та надпись значила. - Что за надпись? – вопросительно посмотрела на меня Юля. - Да она меня в тот день утром на своей машине обрызгала возле входа, а на ней огромная надпись «SVOBODA ART». Она вообще сразу не понравилась мне. Взгляд такой злой кинула тогда, ну и я ответила… - Аааа, так вот с чего всё началось, теперь понятно. Тачку я тоже видела, такую сложно не заметить. По мне на огромную чёрную гробовозку смахивает, в твоём стиле, тебе бы подошла. Кстати, она вон и сейчас приехала, смотри, - сказала Юля, указывая пальцем в окно. Я оглянулась. И правда, у входа припарковалась чёрная Toyota Land Cruiser Prado с той самой надписью. Я не очень хорошо разбираюсь в машинах, но эту знала - у моего соседа была такая. В тот момент, когда дверь автомобиля открылась, моё сердце почему-то забилось быстрее. Я увидела Её – Свободу Марию Михайловну, что выяснилось несколькими минутами ранее. От её вида я невольно задержала дыхание. Не знаю что это, со мной такого раньше не случалось. Сегодня она была одета в то же чёрное пальто ниже колена, объёмный свитер крупной вязки молочного цвета, чёрные джинсы и тёмные грубые ботинки на шнуровке. На правом плече у Неё висела небольшая сумка, а в левой руке, взяв подмышку, Она несла несколько объёмных папок с бумагами. Волосы Её были небрежно собраны на затылке и подхвачены золотистым крабиком. Как только Мария Михайловна вышла из машины, ей тут же позвонили, поэтому, разговаривая по телефону, она перешла дорогу и вошла в главный корпус университета. Первая пара была на пятом этаже, а до начала занятия оставалось всего лишь семь минут, поэтому мы поспешили к лифту. Как ни странно, в тот момент людей в здании было мало, что не могло не порадовать – большой лифт был в нашем с Юлькой распоряжении. Ранее на нём удавалось ездить лишь набившись как селёдки в банку с другими студентами и преподавателями. Всё было хорошо, если бы не одно «но»… -Придержите лифт, пожалуйста! – послышалось за почти закрывшимися дверями кабины лифта. Мой мозг, услышав эту фразу, да ещё и произнесённую смутно знакомым, даже почти уже забытым голосом, расценил это как призыв к действию и ломанул меня вперёд с вытянутой рукой. Через секунду я помешала дверям закрыться, остановившись лицом всего в паре сантиметров от проёма. Когда же они открылись, я столкнулась с парой серо-зелёных глаз, смотрящих на меня почти на одном уровне. Это была Она. Я не была готова к такой встрече, поэтому мои щёки резко налились кровью и я быстро отошла в сторону, освобождая проход. Свобода слегка ухмыльнулась, глядя на меня и моё красноватое лицо, зашла в лифт. Мы с Юлей стояли сзади, поэтому я не могла рассмотреть Её лицо в тот момент как бы мне того не хотелось. -Спасибо. - послышалось впереди. Тут Она вдруг развернулась к нам лицом. -Кстати, Мария, Вы одна ещё не сообщили мне тему Вашего проекта. Мне выделили кабинет 420, поэтому жду Вас по вторникам и пятницам с 18 до 20 часов. Не затягивайте с этим. Она говорила всё это с холодом на лице и безразличием в глазах, строгим тоном без намёка на эмоции. -Хорошо, зайду. – тихо выдавила из себя я. Лифт, как и положено, остановился на четвертом этаже. Она развернулась и вышла не оглядываясь, лишь оставляя за собой мускусный шлейф, закруживший мне голову. - Серебрянская, это что было, мать твою?! – вскрикнула Юля, как только двери лифта полностью закрылись. – Сначала чуть не убила меня, подлетев к двери, а потом как мышь стояла, склонив голову перед этой дамочкой. Я тебя не узнаю, что с тобой происходит? У Вас с Валерой всё нормально? Что случилось? Ах да, Валера… Валерий Рокотов, мой парень, если это можно так назвать. За последние три с половиной месяца мы с ним почти не разговаривали. Благодаря соцсетям знаю, что он вот уже как две недели подряд устраивал вечеринки в родительском доме, пока они уезжали по делам за границу. С ним я познакомилась на дне открытых дверей три года назад. Валера тогда уже учился на первом курсе, а я только поступала. В тот день он помог мне найти нужный кабинет, потом провёл экскурсию по территории студенческого городка. Несколько месяцев мы гуляли, ходили по кафешкам, он дарил всяческие подарки – букетно-конфетный период, как говорят. Ну, и, наконец, начали встречаться. Пару раз ездили на отдых за границу, точнее он меня возил – у его родителей был крупный бизнес, приносящий большой доход. В последней поездке в Прагу он даже сделал мне предложение, о чём мне ежедневно напоминало кольцо на безымянном пальце. Тогда я сказала «Да», но в последнее время я всё чаще задумываюсь правильный ли ответ дала. Этой весной, после его поездки с друзьями в Таиланд, мы отдалились друг от друга. Когда он вернулся, то даже не написал мне, не позвонил. Я разговаривала с его мамой, она-то мне всё и рассказала. Оказывается, будучи за границей, Валера начал злоупотреблять алкоголем, к которому вскоре пристрастился. Друзья пытались помочь ему, но всё было без толку. Когда он вернулся, то стал употреблять ещё более крепкие напитки, смешивая их друг с другом, за ночь мог выпить по несколько бутылок крепкого спиртного. Мать с отцом решили положить его на лечение в одну из лучших клиник в нашей стране. И вот, спустя два месяца нахождения там, он вышел без единой пагубной привычки, как казалось. В первую же отлучку родителей из дома, он напился, почувствовав отсутствие надзора с их стороны. И вот уже две недели как он беспробудно пьёт. С чем это связано я не знаю, да и связываться с ним в таком состоянии не хочу. Зная его вспыльчивый характер и ревностное отношение ко мне, боюсь, что наша встреча может плохо закончиться. Не могу сказать что любила его, но он казался мне хорошим добрым парнем, с которым можно построить семью. И вот, спустя год, все его демоны начали вылезать наружу. Всё начиналось с обычных ссор и криков, потом была пощёчина в мою сторону, а последняя наша встреча в июне закончилось тем, что он избил меня так, что я потеряла сознание. Мы были в доме его семьи одни, но как раз в тот момент подъехали его родители, которые всегда относились ко мне как к родной дочери. Тот вечер я помню лишь отрывками. Помню как его мама плакала, склонившись надо мной, как его отец взял меня на руки и отнёс на заднее сидение их автомобиля. Помню как он кричал на Валеру, когда Елена Сергеевна, его мама, закрывала дверь. Ещё немного помню больницу, приёмный покой. Потом только темноту. Проснулась лишь в обед следующего дня в больничной палате с перемотанной головой и несколькими диагнозами, среди которых были переломы рёбер, ушибы мягких тканей и сотрясение. Ту точь его мама просидела у моей кровати. Рокотовы старшие наняли мне лучших врачей, но нужно понимать, что врачи не волшебники и всему нужно время, поэтому провалялась я там все два месяца лета, оставшиеся после сессии. Думаю, что теперь понятно, почему мне стало всё равно что происходит у него в жизни. Юле я об этом не рассказывала, не хотела вспоминать даже, сразу начинали ныть послеоперационные шрамы и болела голова. -Мы расстались, - ответила я Юле, когда мы уже подходили к аудитории. – И точку в наших отношениях поставило моё двухмесячное пребывание в больнице после нашей последней с ним встречи. Увидев удивление и вопрос в глазах одногруппницы, я поспешила ответить прежде, чем она задаст вопрос: -Не спрашивай, тяжело вспоминать и рассказывать. С этой фразой мы и зашли в аудиторию.