(Don't) Leave

Минхо бежит изо всех сил. Хоть бы успеть, хоть бы он был там. На улице летний вечер, уже даже ближе к полуночи, поэтому воздух пробирается в лёгкие прохладный и свежий при каждом вдохе. Минхо никогда не любил бегать. Но сейчас это жизненно необходимо. В этой чаще деревьев вдалеке виден деревянный домик с одиноким уличным фонарём. Место их встреч, место их силы. Так они решили с самого начала. Минхо резко тормозит в нескольких метрах перед крыльцом, окончательно запыхавшись, поднимает помутневший взгляд из-под отросшей чёлки и видит его. Весь в ссадинах и синяках, в школьной форме, что была ему так к лицу, с белокурыми вьющимися волосами и большими глазами. Такой родной, такой его. Минхо улыбается широко, облегчённо вздыхая. «Успел» − только и проносится в голове. А Феликс встречает его взглядом, полным непонимания, сомнений и… любопытства? − Стоп, снято! Отлично! – кричит режиссёр со своего места за монитором. – Минхо, Феликс, сейчас отлично сыграно, оставим этот дубль. Поправьте Минхо грим, снимем его крупным планом ещё раз. Феликс, а ты можешь отдыхать на сегодня. И Ликс расслабляется, уходя за кадр, вслед за менеджером. Сейчас он переоденется и поедет домой, где примет ванну, хотя нет, просто душ. На часах уже 2:00 ночи, а вставать через пять часов, не до ванны сейчас. Остальные парни уехали раньше них с Минхо, отсняв свои сцены до наступления ночи, и только оба Ли из-за особенностей общей сцены должны были уехать за город, тем самым начав съёмку после полуночи. Ликс хотел было дождаться старшего, чтобы поехать в общежитие вместе на одной машине и побыть рядом с хёном без остальных, но менеджер настоял отвезти Феликса сейчас же, чтобы тот быстрее лёг спать и отдохнул перед последним днём съёмок их мини-дорамы. Его тёмные круги под глазами беспокоили не только мемберов, но и менеджеров, которые всячески пытались выяснить, что у того происходит и как его спина, но Феликс только отнекивался и ссылался на усталость от всех этих съёмок и промо к камбэку. И он не врал. Ранние подъёмы и каждодневные съёмки для журналов, для промо нового альбома, для различных шоу изматывали молодой организм каждого участника, но поясница ныла к концу дня только у одного. Феликс только не договаривал ещё кое-что – почти каждую ночь он плакал в подушку, чтобы никто его не слышал, давая волю эмоциям. Слишком много всего свалилось, и он бы всё это пережил и переварил, не маленький мальчик давно. Но кое-что ему давалось с трудом. Отстранённость. Прочитав сценарий к их долгожданному SKZFLIX, Феликс чуть ли не пищал от радости. Их с Минхо-хёном так давно не снимали вместе даже на фотоссесиях, не считая съёмки для альбома, всё чаще ставя в пару к Ликсу Чан-хёна. Нет, Феликс очень любил австралийца, безусловно. Ему было комфортно с ним, настолько, что можно было ощутить себя на мгновение дома, в солнечной Австралии. Но с Минхо было комфортнее. Скорее как-то легко и спокойно. Послушать его рассказы про котов, шутки про Сынмина, поющего в душе рано утром, или про Чонина, у которого на уроке по вокалу забавно сорвался голос под конец песни. Минхо было интересно слушать. А ещё интереснее с ним было помолчать всю дорогу до тренировочного зала, прижавшись чуть ближе на заднем сидении машины, как бы случайно, на что хён никак не реагировал, прекрасно зная тактильного Феликса. Или поздним вечером залипнуть на хёна, что готовил пульгоги и пибимпап на ужин, решив порадовать младшеньких домашней едой впервые за последние несколько месяцев. И обязательно смущённо улыбнуться, когда хён первым делом ставил полную тарелку перед Ликсом, а уже после остальным. Ликс очень любил своих хёнов. Но Минхо среди них выделял всё-таки больше, до конца не осознавая природу своих чувств. И как же сильно он был расстроен, когда не увидел в глазах любимого хёна такой же реакции, того же блеска, после прочтения сценария. Хо скорее сдвинул брови к переносице и с особым усердием закрыл сценарий, явно злясь. Тогда Феликс решил, что тому, возможно, не нравится сама история, возможно, он посчитал её слишком печальной, кой та и была. Но как же сильно Феликс ошибался. Минхо прекрасный актёр. Вот он смотрит на Феликса глазами, полными обожания, явно отзеркаливая самого Ликса, и после фразы «Снято», убирает руку с его плеча и, улыбаясь, отходит к Хану, чья сцена была буквально ранее, что-то увлечённо тому рассказывая. Сначала Ликс пытался отогнать плохие мысли, всё-таки это Хан, Минхо всегда с ним добр и мил, знаменитые соулмейты. Но когда история повторилась снова, только тогда Минхо отошёл за кадр к Хёнджину и стал агрессивно-мило, как он и умеет, заигрывать с ним, у Феликса опустились руки. Минхо буквально перестал обращать на Ликса внимание за кадром, сторонясь его. Однажды утром Феликс вышел на кухню и увидел Минхо, мирно попивающего кофе, который после буркнул сухое «Доброе» и поспешил к себе в комнату, оставив растерянного Феликса одного в помещении, наедине со своими мыслями. А мыслей в его светлой голове оказалось слишком много, что и стало причиной его истерик. Он пытался вспомнить момент, когда успел обидеть или расстроить Минхо, но всё, что он помнил – эти дурацкие съёмки, с которых всё изменилось. У Минхо непростой характер, и его отстранённость – нередкое явление, но сейчас она была направлена только на Феликса, навевая грустные мысли. Все проблемы должны всегда решаться словами. Феликс привык так поступать. Но не в этот раз. Видимо, сработала общая усталость организма, и парень только и мог, что плакать по ночам от обиды, пытаясь делать вид, что всё хорошо и его это никак не задевает. Сейчас же, Феликс стоял под струями горячего душа с закрытыми глазами и в голове прогонял сегодняшний вечер: по дороге за город на съёмку – тишина, только не та уютная, которую Ликс любил ощущать рядом с хёном, а некомфортная, звенящая; взгляд, полный обожания, только ему одному и… снова отстранённость после, только остальных мемберов за кадром не было, и Феликс буквально видел, как Минхо пытался зацепиться взглядом за любого из съёмочной группы, нарочно избегая младшего. Возможно, если бы они поехали домой вместе, Феликс решился бы на разговор. Но сейчас он понимал, что, если бы хён хотел, он бы давно выразил своё негодование по тому или иному поводу. Но Минхо молчал. И эта пытка для Феликса, видимо, не планировала заканчиваться. Ванная комната пропахла любимым ванильным гелем для душа. Феликс взъерошил мокрые волосы полотенцем и решил высушить их феном, дабы утром не проснуться с гнездом на голове. Неправильный наклон вниз к нижней полке шкафа за спреем для волос, и в поясницу будто воткнули иголку. Стресс, переутомление, недосып и частые тренировки дали о себе знать ещё пару недель назад. Но это было что-то новенькое. Феликс был уже готов ко всему, не первый год живёт с этой проблемой, разгибаться не было смысла, можно сделать только хуже. Нужно было добраться до кровати, выпить обезболивающее, противовоспалительное и аккуратно прилечь на его «спасательный круг» − специальный аппликатор. И хорошо бы сходить к врачу на плановый осмотр, который Феликс уже много раз откладывал из-за занятости. В полусогнутом положении Феликс добрался до кровати, расстелив массажный коврик. И конечно же таблеток в комнате не оказалось. Просто чудесно! Выходить на кухню за новой упаковкой – гиблое дело, ему лучше сейчас активно не двигаться, пока спазм не снят. На часах 2:50. Все давно спят, меньше всего он хотел беспокоить кого-то из ребят в такое время, они и так многое ему прощают и уступают, что всегда задевает Феликса – он не хотел повышенного внимания к своей спине. Тем более он не хотел беспокоить хёна, да и не факт, что тот уже вернулся. Чёрт. Была не была, ему всего лишь нужны таблетки, и он его больше не побеспокоит. Гудки эхом отдавались в тишине комнаты, и Феликс услышал вибрацию телефона на втором этаже, правее от его комнаты. Значит, хён уже дома. − Да? − Хён, прости, что беспокою тебя, ты не спишь ещё? − Нет, не сплю, только вернулся. А ты время видел вообще, что звонишь мне? – Минхо был раздражён, он даже не скрывал этого в своём голосе. − Прости, но мне очень нужна твоя помощь, я не отниму много твоего времени, − Феликс быстрым движением перекатился на коврик и не смог сдержать болезненный стон, когда иголки аппликатора коснулись самого болезненного места. Он зажал рот рукой, но было поздно, Минхо уже его услышал. − Феликс, что случилось? – старший вскочил с кровати на ноги, решая слушать Феликса и одновременно спускаться к тому в комнату на первый этаж, так будет быстрее. Стоило услышать тот полустон-полувсхлип, и сердце моментально ушло в пятки. Что-то случилось. − Да я немного неуклюже сушил волосы, не просчитал угол наклона и… − И? – Феликс активно захлопал глазами, стоило Минхо появиться в комнате, сбрасывая звонок. Он не ожидал, что старший спустится раньше, чем Феликс объяснит свою проблему. – Болит спина? Опять защемило? Может лучше к врачу? – Минхо видел Феликса, лежавшего неподвижно на своём аппликаторе, и не мог остановить поток вопросов. Конечно, он был безумно зол на неуклюжесть Феликса и, возможно даже, халатность младшего по отношению к своему здоровью, ведь тот частенько отмахивался от всех предложений сделать перерыв в тренировках или от попыток отправиться в больницу, где Ликс давно не появлялся на осмотр. Но измученный вид Ли-младшего и глаза, полные непролитых слёз, заставили Минхо прикусить язык и оставить злость с негодованием при себе. Как бы Феликс не старался скрывать свои боли в спине, Минхо видел его насквозь. Вот и сейчас взгляд младшего говорил за него самого. – Говори, чем тебе помочь? − У меня закончились таблетки, обезболивающее и противовоспалительное. На кухне, в аптечке должны быть новые упаковки, точно помню, что покупал их. Можешь принести мне? Боюсь, что я не смогу сам сходить… − Конечно! Я сейчас. И Минхо вылетел из комнаты на поиски. А у Феликса так стало тепло на душе, ведь Минхо-хён впервые за неделю проявил к нему хоть какие-то эмоции. Сейчас было видно, что старший переживает. В голове Ликса на секунду промелькнула глупая идея, как у ребёнка, которому не хватает внимания, и он пытается заполучить это внимание путём заботы по отношению к себе, притворяясь больными. Только Феликс не был ребёнком, Минхо не был его мамой, и спина действительно адски болела, не стоит и притворяться. Буквально через пару минут в комнату возвращается Минхо с водой и таблетками. Старший знал, какие именно необходимы, потому как всё их общежитие давно прошли краткий экскурс по всем лекарствам младшего на крайний случай, например, как этот. − По одной? − Только обезболивающего две, − ответил Феликс, тут же встречаясь с вопросительным взглядом. – Нет, всё хорошо, не критично, просто я так лучше усну. Враньё. − Ликс, не ври. В этот раз сильнее болит, не так ли? Ликс. Феликс очень любил такое сокращение своего имени. Звучало по-особенному нежно. − Ну только если совсем немножко… − Феликс попытался присесть на кровати, чтобы выпить лекарства, что давал ему хён, но только поморщился от резкой боли, опустившись на кровать обратно. Видимо, мышца не успела расслабиться, прошло меньше десяти минут. − Ага, я вижу, как немножко. Лежи, не двигайся. Хо поочерёдно вложил три капсулы в приоткрытый рот Феликса, касаясь пальцами влажных губ, от чего младший непроизвольно дёрнулся, и, придерживая того за шею, поднёс стакан ко рту, помогая запить. − Просто горе луковое. Ну как так, Ликс? Как ты собираешься утром вставать? − К утру всё пройдёт, а завтра съезжу к врачу, так уж и быть. − Почему только завтра? Езжай сегодня. − Но сегодня съёмки до обеда, а потом тренировки в зале. Послезавтра у нас же самолёт в Японию. − Феликс. Просто езжай после съёмок, в чём проблема? Тебе эти тренировки ни к чему, ты прекрасно помнишь все хореографии. − Но… − Ликс, какие могут быть «но», когда дело касается твоего здоровья, тем более спины! Ты же помнишь, каких усилий тебе стоило нормализовать себя, чтобы полноценно танцевать и выступать. Хочешь отмотать всё назад? − Хорошо, я поговорю с менеджером. − Знаю я твои разговоры. Я сам поговорю. Отпрошу тебя, как старший. − Ну хён, мы что, в детском саду? Я же не ребёнок. − Конечно, нет. Ты взрослый, сильный и самодостаточный ребёнок. Такие тоже бывают. − Ну спасибо, − театрально надулся Феликс, ведь именно в данный момент его не обижало такое сравнение от хёна, который за эти пять минут сказал Феликсу больше, чем за последнюю неделю. Наступило неловкое молчание. Феликс молча прислушивался к ощущениям, радуясь, что боль отступала, а Минхо тихо сидел на стуле рядом с кроватью младшего и мельком поглядывал за эмоциями на его лице. Когда все морщинки на лице Феликса разгладились, Минхо понял, что тому, скорее всего, полегче, а старший всё никак не примет душ после тяжёлого дня. − Ликс, тебе получше? Ты не против, если я вернусь к себе? Так в душ хочу… − Ох, хён. Прости-прости, конечно иди, я же обещал, что не отниму у тебя много времени. Я нормально, ещё немного полежу на аппликаторе и буду спать. − Точно? Звони, если что, хорошо? − Хорошо, но ты лучше ложись спать поскорее, совсем скоро вставать, через четыре часа уже. Минхо встал со стула, захватив с собой пустой стакан, и, перед тем, как выйти из комнаты, накинул на Феликса плед, что лежал в ногах. Тихое «Спасибо, хён» в ответ, и Минхо, кивнув, вышел из комнаты, попутно заходя на кухню и возвращая стакан на место. Подставляя лицо под струи воды в душе, пытаясь смыть всю усталость, Минхо задумался. Он же так гадко поступал с Феликсом всё это время, а тот просто взял и попросил о помощи, будто его не задевало такое отношение. Хотя кого он обманывает, было видно, насколько задевало. Даже мемберы начали бросать косые взгляды на их взаимоотношения, не понимая, что происходит, надеясь, что всё решится в скором времени, желательно, само собой. Минхо их не винил, времени не было иногда о себе подумать, а тут у этих двоих «кризис» в отношениях. Хотя ещё пару дней, и Чан-хён бы перестал закрывать на всё это глаза. Минхо видел, как тот еле держится, чтобы не подойти и не выяснить всё раз и навсегда. Недомолвки и ссоры в их группе – стопоры в их слаженном механизме, а потому их необходимо избегать или своевременно решать. Минхо не специально. Хотя нет, игнорировал он скорее намеренно. Сначала так получилось из-за особенностей характера и мыслей «так будет лучше», а после Хо не понимал, как это прекратить, не выглядя дураком в глазах окружающих. В итоге всё привело к тому, что изо дня в день он ловил на себе шесть непонимающих взглядов и только один единственный извиняющийся. Феликс каждый раз смотрел оленьими глазами и мысленно просил прощение, сам явно не понимая за что, а Минхо продолжал его игнорировать, будто это был выход из ситуации, что он сам и создал. Конечно, виноват был только старший. После прочтения сценария Минхо понимал, что с выходом SKZFLIX внимание к их непопулярному среди фанатов пейрингу вырастет, а вместе с этим придут очередные недовольные, которые не будут стесняться в выражениях, требуя вернуть их любимые пейринги. Поэтому план Минхо был просто гениален, как ему тогда казалось, − постараться не отыгрывать химию на экране, тем самым, не давая фанатам никаких намёков на возможность существования их с Феликсом дуэта в романтическом плане. Феликс любил всех участников, особенно хёнов, и не стеснялся никогда говорить об этом вслух, а потому отыгрывал бы свою роль лучшего друга Минхо с особым энтузиазмом и глазами-сердечками. Стоило лишь немного охладеть к Феликсу, чтобы он поугас, и сцены выглядели бы максимально дружескими, не более. План был надёжен, как швейцарские часы, пока дубль за дублем он не рушился у Минхо на глазах. Ведь в кадре на Хо смотрели всё те же большие оленьи глаза, полные нежности к своему хёну, а за кадром к нежности добавлялся этот виноватый взгляд. Минхо продолжал игнорировать, а Феликс продолжал смотреть с обожанием. Что происходит? Где обида, где злость в конце концов? Минхо поступает как скотина, а ему всё сходит с рук. Не понимая такую реакцию со стороны младшего, он продолжил в том же духе, пока режиссёр не похвалил однажды парней за хорошую химию и отличный дубль, просмотрев который Хо не на шутку разозлился. На себя. Оказывается, всё это время на Феликса в кадре также смотрели большие и добрые глаза, полные той же любви. Он что, просто зеркалит Феликса, или это то, как он всегда смотрит на него? Удивительно было увидеть себя со стороны, и Минхо действительно испугался того, что увидел. Да, Феликс всегда был его уязвимым местом, старший даже не злится на него больше пяти минут. Но это лишь от того, какой младший ранимый и чуткий, с большим и добрым сердцем. Сейчас таких людей редко встретишь. Но тот взгляд, что он увидел на мониторе, был ещё более нежен, чем он мог представить. Пожалуй, так Минхо смотрит только на своих котов. Теперь Феликс может составить им неплохую конкуренцию. Так, игнорирование уже не казалось чем-то неправильным, скорее стало защитной реакцией на неизвестную природу чувств, что Минхо испытывал. Только это продолжало разбивать сердце ничего не понимающему Феликсу. После душа Минхо забрался под одеяло с головой, ставя будильник, чтобы не проспать. Хотя сном это уже не назовёшь, жалкие три с половиной часа. Поскорей бы отпуск. Что ещё требуется для счастья? Сердце было не на месте, и Хо вынырнул из-под одеяла, хмурясь в темноте комнаты. Как он может спокойно спать, не зная, как там Феликс. С одной стороны, если бы было что-то не так, тот бы уже позвонил. А с другой стороны – это же Феликс, он бы больше не позвонил, упёртый, не желающий никого беспокоить своими проблемами. Минхо тихо прикрыл дверь в свою комнату и спустился вниз к комнате Феликса, аккуратно заглянув внутрь. Возле кровати светил Феликсов любимый ночник с рыжим котиком, мягко освещая комнату. Младший лежал на правом боку, а аппликатор уже был на тумбочке возле кровати. Значит полегчало. Минхо хотел уже было выйти из комнаты, как Феликс открыл глаза и вопросительно посмотрел на хёна. − Я думал, ты спишь уже, решил проверить тебя, − объяснил Минхо своё присутствие, проскользнув в комнату, чтобы не разговаривать из-за двери. − Я… пытаюсь, пока не получается уснуть, − тихо ответил младший, подтягивая ноги ближе к груди, насколько позволяла это движение спина. − Болит? − Таблетки подействовали, уже лучше, могу на бок хоть перевернуться. − Это хорошо, но к врачу ты всё равно пойдёшь. − Да, мам, − улыбнулся Феликс, глядя на Минхо, чьи кончики ушей покраснели в тот же момент. − Ну, мамой ты меня ещё не называл. − Прости, но место папы занято Чанни-хёном. − Справедливо. Так тебе что-нибудь надо? Может чай заварить мятный, чтобы ты смог заснуть? А Феликс понимал, что чай ему не поможет. Слишком много мыслей в голове, от чего он нервничал и не мог спокойно уснуть. В такие моменты ему помогали объятия или чьё-то присутствие рядом. С каждым годом парни в группе становились взрослее, и получать объятия тактильному Феликсу становилось всё сложнее, чтобы всем в итоге было комфортно. Минхо никогда не был тактильным, поэтому получить объятия от него были сродни подарку. Вот и сейчас Феликс смотрел на своего хёна снизу-вверх и не мог просить об этом, тем более после такой напряжённой недели. − Нет, хён, чай мне не поможет. Иди к себе, не переживай за меня. − Тогда что тебе поможет? − Тебя я о таком просить не буду… − И о чём же? − Забудь. Правда, всё хорошо, оставь меня. − Оставить? Ты уверен? − Нет… Будь на месте Феликса кто-нибудь другой, Минхо бы уже давно развернулся и вышел из комнаты. Он ненавидел вот такие сопли. Если что-нибудь хочешь – просто попроси, это же не трудно, зачем тянуть. Но Феликс был его уязвимым местом, и Минхо продолжал покорно ждать, что младшему необходимо и о чём он боится попросить. − Так что? Мне уйти? − Нет, не оставляй меня… Пожалуйста, − младший виновато опустил глаза, будто совершил что-то непоправимое, а после продолжил, глядя Минхо прямо в глаза. – Можно… можно как раньше, когда я приходил к тебе в комнату, ты выслушивал меня, давал советы, а после я засыпал на твоей кровати. Можешь позволить мне сделать так же сегодня? Один раз. Всего один. − Так же не получится, − Феликс разочарованно вновь опустил взгляд, мысленно ругая себя за свою самонадеянность. О чём он вообще думал? – Ведь это я пришёл к тебе в комнату. Минхо подошёл к краю кровати и, немного откинув одеяло, отодвинул удивлённого Феликса ближе к другому краю, тем самым освободив для себя больше места. Нырнув под одеяло, он укрыл их обоих и встретился с нежным взглядом. Снова этот взгляд. − Не смотри на меня так, Ликс, считай это поблажкой от мамы больному сыночку. − Любимому больному сыночку. − Ещё слово, и я уйду. − Молчу, хён, молчу, − тихо засмеялся Феликс своим низким голосом, посылая мурашки по всему телу старшего. Минхо решил, что неловкость, повисшая между ними, должна бесследно исчезнуть, отвернись он к младшему спиной, а не сверля того взглядом. Ну и было бы неплохо всё-таки заснуть. Обычно Минхо плохо спал, если был не в своей кровати, или спал не один, как этот момент, в котором были оба условия в равных долях. Но уснуть он не смог ни через пять минут, ни через пятнадцать, и дело было вовсе не в тёплом теле под боком, и не в том, что это не его кровать. Просто спину и затылок сверлили два любопытных глаза, такое сложно не почувствовать. Это похоже на то, когда вы находитесь среди большой толпы людей и буквально кожей чувствуете чей-то взгляд на себе, но не можете отыскать источник. Сейчас же нетрудно было догадаться, в чём причина таких ощущений. Ещё бы вчера, случись подобное, Минхо развернулся, зло глянул на Феликса, и всё бы решилось само собой. Но это было бы вчера. Сегодня, сейчас, единственное, что он хотел сделать – извиниться, пока не поздно. Хотя возможно было уже поздно, слишком долго он вёл себя как кретин. Спустя двадцать минут Минхо громко вздыхает и слишком резко переворачивается на другой бок, видимо, не рассчитав расстояние между ними, плюхаясь буквально в десяти сантиметрах от лица Ликса. Тот от неожиданности и близкого расстояния между ними смущается, но взгляд не отводит. А Минхо мало что может смутить, поэтому он даже не думает отодвинуться, придвигаясь ещё ближе, так, что их колени под одеялом соприкасаются – тёплые, под пижамными брюками, Минхо, и холодные и голые Феликса. Зачем ему вообще пижама с шортами, если он так мёрзнет? − Ты дырку во мне хочешь сделать? − Ч-что? − Что-что, почему ты не спишь, объясни мне, а пытаешься сделать дыру в моём затылке? − Хён, я ничего не делал! – чуть громче сказал Феликс, заслужив лёгкий толчок в плечо от Минхо. Сейчас он разбудит остальных. – Я ничего не делал, просто не могу уснуть. Ты тоже, между прочим, не спишь, − стал причитать младший, перейдя на шёпот. − Потому что чувствую твой взгляд на себе. − Да кто это вообще может почувствовать? − Я могу, и не уходи от ответа. Почему ты всё ещё не спишь? − Говоришь правда, как моя мама… − Лиикс, почему ты всё ещё не спишь? Я думал, если останусь с тобой, как ты и просил, ты быстро уснёшь. − Не очень я и просил, − Феликс начинал вредничать, принимая оборонительную позицию. Его правда поймали с поличным. − Да? Тогда я пошёл к себ… − Нет, хён, не уходи, − Феликс вцепился в руку Минхо, удерживая того на месте. − Прости меня, я просто не могу уснуть и всё, но с тобой рядом мне правда легче. Пожалуйста, попробуй уснуть, я больше не буду на тебя смотреть. Это было глупо, − младший подтянул одеяло повыше к своему лицу, закрывая его часть от внимательного взгляда хёна, отодвигаясь. И Минхо сдался. Он придвинул Ликса за талию свободной рукой ближе к себе, а второй рукой, которую продолжал еле-еле держать Ли-младший, переплёл их пальцы, зная, как Феликс любит такие прикосновения. − Феликс, прости меня. За всё, что было на этой неделе. Я поступал как… в общем, не как хён. Чан-хён бы никогда не позволил такого отношения к младшим, а я заставил тебя копаться в себе всё это время, хотя единственный, кто был виноват – это я сам. Феликс был смущён: парень покраснел и теперь россыпь веснушек на его лице стала выделяться ярче, теперь их можно было увидеть даже при неярком освещении от ночника; губы периодически покусывались от волнения, а в районе талии, куда Минхо уложил одну из своих рук, буквально жгло от тепла чужой ладони. Старший редко извинялся, и обычно подобное сопровождалось бурными театральными аплодисментами со стороны остальных ребят. Во-первых, Минхо редко всерьёз вступал с кем-либо в спор и разборки, чтобы потом мириться, он был мудрее этого. Следующее условие вытекало из первого – так как он был старше большинства участников и уже многое испытал в своей жизни, то был более опытен во многих вещах и ситуациях, а потому был уверен в своей правоте. Но только не в данном случае, когда сам же и заварил кашу, преследуя цели, которые сейчас казались ему бредовыми до ужаса. Надо же было додуматься до такого уникального плана – тотальное игнорирование во благо. Ему просто повезло, что Феликс всегда быстро оттаивал, продолжая относиться к своему хёну с прежним трепетом. Однако после извинений Феликс, кажется, даже не дышал, боясь спугнуть то ли хёна, что решил открыться перед младшим, то ли себя самого, стараясь не заплакать. Искренние извинения от Минхо дорогого стоили. − Ты здесь, со мной? – не видя ответной реакции, кроме смущения и плавающего взгляда, решил уточнить Минхо. − Да, хён, здесь, − Феликс поднял взгляд на старшего, их лица и тела были всё так же совсем рядом друг с другом, а Минхо продолжал переплетать свои пальцы с пальцами младшего. Руку с талии Минхо всё же решил убрать. Под одеялом становилось жарче. – Я всё это время думал, что успел подвести тебя в чём-то, поэтому и заслужил от тебя подобное отношение, голову сломал. Но ведь я тебя чем-то обидел? Не мог же ты просто так от меня отвернуться? − Ох, Ликс, ты правда тут ни при чём. Я решил, что так будет лучше и для тебя, и для меня. Ты поубавишь свою бесконечную любовь и привязанность, а хейтеры потом не будут писать гадости. Я хотел избежать химии на экране, но всё вышло совсем наоборот. Поэтому теперь уже будь что будет. − Избежать химии? Хён, ты всегда в паре с Джисоном, ваш пейринг всегда по-особенному выделяют, только и видно «МИНСОНЫ ЭТО, МИНСОНЫ ТО» в каждом комментарии. Почему ты решил, что про нас писали бы гадости? Может быть стэй приняли нашу химию как должное, тем более ты сам не отрицаешь, что она есть. Почему, в конце концов, я не могу отключить голову, и просто прожить эту историю с «бесконечной любовью и привязанностью»? Я же не играю, я буквально проживаю эти чувства к другу, для которого желаю только лучшего. Может это то, что я действительно хочу. Может я ждал именно такого сценария, и именно с такими нами в главных ролях, а ты отчего-то сам решил у меня это отобрать… − Ликс, ты плачешь? – Минхо приблизил руку к щеке Феликса, надеясь, что ему показалось. Но младший перехватил ладонь и вернул на место. – Прошу, не плачь. Я правда не думал в тот момент головой. Я же знаю, как тебя задевают все эти комментарии… − Не нужно решать за меня, я не маленький. − Мне всегда хочется защитить тебя ото всех. − В следующий раз начни с себя. Минхо прикусил язык, не зная, как больше оправдаться. Возможно, кто-нибудь другой посмеялся бы, махнул рукой и забыл про то, что было, приняв извинения. Минхо в очередной раз не учёл, что это был Феликс, парень с большим, добрым и, чёрт возьми, ранимым сердцем. То, что Минхо на секунду почувствовал, не укладывалось ни в какие рамки и было чем-то неправильным. Но последнее время Хо только и делает, что не думает головой. Секунда, и старший касается губ Феликса своими, притягивая того за затылок ближе. Это сложно было назвать поцелуем, только лёгкое касание губами, но в тот же момент он отстранился от младшего как от кипятка. Учащённое сердцебиение обоих парней, две испуганные пары глаз и громкое дыхание, будто они бежали стометровку. Ещё секунда, и Феликс поддаётся ближе, трепетно целуя Минхо в тёплые и мягкие губы. Да, именно такими он их и представлял на ощупь. И вся спесь Ли-старшего, который всегда начинал в шутку боксировать с мемберами, если его личные границы нарушали обнимашками или чем-то ещё, куда-то улетучивается. Хотя он первый нарушил границы Феликса, поэтому, предъяви он что-либо младшему, сразу пойдёт в пешее эротическое путешествие. Маленькие фейерверки взрываются в голове Минхо, когда младший нежно сминает его губы, будто пробуя на вкус. Пухлые влажные губы, местами с явными корочками, потому что Феликс часто их кусал, особенно, если волновался. Сегодня он кусал их чаще, чем обычно, Минхо невольно подмечал это в течение дня. Или же осознанно? Узел внизу живота медленно затягивается. Чёрт. Остановить Феликса сложно, потому что банально не хочется. Минхо действительно хорошо, и он плывёт от нежности, которую вкладывает в свой поцелуй младший. Давно его никто так не целовал. Забывшись в ощущениях, Хо переворачивается и подминает Феликса под себя, вырывая из младшего второй за сегодняшний вечер болезненный стон. Как он мог забыть про его больную спину? Минхо с ужасом приподнимается над телом Ликса, чтобы не придавливать своим весом, и испуганно заглядывает в глаза напротив: − Ты в порядке? Ёнбоки, прости, я совсем забыл, что у тебя спина. − Хён, такой ты, конечно, кайфолом, − болезненно кривится Феликс, переворачиваясь обратно на тот бок, на котором он лежал минуту назад. Ёнбоки… Звучит даже нежнее, чем Ликс. Минхо опускается на подушку рядом в исходное положение. − Сильно больно? − Не переживай, уже нормально, ты тяжёлый немного, поэтому… − теперь вся спесь Феликса теряется, смотреть в глаза напротив становится буквально невозможно. − Теперь будешь меня стесняться? – посмеивается Минхо, заправляя выпавшую светлую прядку младшего тому за ухо, поглаживая по голове. − Боже, хён, перестань эту пытку, я сейчас опять заплачу, − хнычет Феликс от переизбытка эмоций, всё-таки не у одного Минхо организм отозвался на поцелуй. − Не плачь, котёнок, давай лучше поспим, пока есть возможность, хоть пару часов? Или ты теперь точно не уснёшь? − Я постараюсь, но ничего не обещаю, − Феликс старательно делает вид, что прозвище прошло мимо его ушей, хотя румянец вспыхивает на его щеках с новой силой. И как уснуть теперь? Видимо, лёгкая истерика взяла верх над бессонницей, и Феликс, прижимаясь к груди хёна и вдыхая его запах, проваливается в сон спустя пару минут. Минхо чувствует, как тело Феликса обмякает в его объятиях, и сам засыпает, перед этим целуя светлую макушку младшего. Может, это именно то, чего ему и не хватало для полного счастья? Может же быть такое?

***

Утром, на заднем сидении автомобиля, две сонные мордашки досыпают весь путь до съёмочной площадки на плечах друг у друга. − Чего это они, помирились наконец-то? – интересуется Чонин у Сынмина, попивая утренний кофе и заглядывая назад. − Похоже на то. Лино-хён пытался остаться незамеченным, но я видел, как утром он вышел из комнаты Феликса, чуть не уронив торшер по пути. Может быть поговорили и всё выяснили? − А что было то? Я так и не понял, какая кошка между ними пробежала? − Аналогично. Но возможно это просто скверный характер хёна. − Сынминни, скажи, я похож на глухого? – резко возникшая голова Минхо между парнями заставила их подскочить на своих местах. – Или тебе жить надоело? − Боже, хён, зачем пугаешь? Я чуть кофе не пролил, − Сынмин с опаской глядел на Минхо, одновременно ища поддержки у Чонина, как самого младшего, которого точно не обидят. Но Чонин сам сидел, держась одной рукой за сердце, а другой крепко сжимая стаканчик с кофе. Хён напугал их обоих. − Лучше бы пролил, может бы следил за тем, что говоришь про своего хёна. Характер у меня видите ли… − Минхо-хён, не ругайся, Сынминни пошутил, лучше верни своё плечо на место, мне не удобно, − отозвался сзади Феликс своим невероятно низким после сна голосом. − Считай, тебе повезло, Сынмин, − Минхо вернулся к Феликсу, позволив уложить его голову на своё плечо. Он бы хотел прижать его к себе, но у младших будут вопросы даже к тому, что происходит сейчас, поэтому прикрыл глаза и откинул голову на подголовник. − Что это сейчас было? − Не важно, главное, что я остался жив. Теперь хотя бы знаю, что могу у Феликса просить защиты, если что. Сегодня мне она явно понадобится. − Сам виноват. − Справедливо. Тёплое тельце под боком мило сопело во сне. Ликс вкусно пах ванильным гелем для душа и ягодным кондиционером для волос. Сидеть и нюхать младшего было странно, но остановиться было сложно, да и не сильно хотелось. Кому не нравится, пусть не смотрят. Пока этот котёнок мирно сопел на плече, старший отправил сообщение Чан-хёну с просьбой поговорить с менеджером и отправить Феликса к врачу. Потом ещё спасибо скажет. И всё же, это тёплое чувство в груди было чем-то забыто-новым, приятным и нежным. Минхо опустил взгляд на светлую копну волос справа от своего лица и улыбнулся своим мыслям. Он правда давно себя так не чувствовал. Так хорошо.