желтый свет

Я тяжело дышу. Мое опухшее лицо кое как еще освещается единственной желтой лампочкой, которая еще больше усугубляет ситуацию. с моих глаз давно не текут слезы. мои щеки ласкают только лучи заходящего солнца. скоро начало нового дня. я его не хочу. мои пальцы, задробленные чуть ли не в мясо, аккуратно берут одну сигарету из пачки. я сам не осознаю как это делаю. скорее машинально уже тянусь за ними каждый вечер, будто бы провожая солнце. в другой руке я уже держу небольшую зажигалку, в которой почти ничего не осталось. но я трачу последние силы, чтобы хотя бы закурить еще одну сигарету. и вот искра. единственная искра, которая загорается в моих глазах. уже мятая и в крови бумажка загорается, и я неспеша подношу её ко рту. через разбитые губы, с которых еще покапывает кровь, я втягиваю этот едкий дым, выпуская его не сразу. я пытаюсь заполнить весь потолок этим, чтобы наконец то прям тут задохнуться упоенным горьким воздухом. я пытался раньше приподнятся на лопатки, чтобы поднятся и дойти до окна, чтобы развеять свою тоску там, но спина и грудь дико болят. мне кажется у меня парочку нижних ребер точно сломаны. может детские шуточные мечты наконец то сбудутся. мои глаза пусты. я плачу сухими слезами. плачу морально. переводя взгляд на своего друга. он так же валяется где то недалеко от меня. хорошо досталось мне и Руслану сегодня. впрочем нам угрожали расправой еще давно, поэтому я не удивлен. стоило поменьше на рожон лезть, но кто ж знал, что они решили сократить сроки. когда на тебя лишь грозно глядят, это внушает страх, что однажды тебя прибьют в какой то подворотне. но когда открыто говорят, будто бы это не так уж и страшно. все равно не сбежишь от этого. я перевожу свой взгляд и мысли на Руслана. кажется ему хуже чем мне. за его всякие шуточки, которые выставляли его педиком в лицах остальных, порванные в коленках джинсы и прическу не под корень хорошо начистили ему все что только можно. он даже не то, что дышал, скорее хрипел, хлюпал, изредка слегка сжимая челюсть от тиков. мне его жаль. он выглядит как полный инвалид, если уже не успел им стать. вокруг него все запачкано в крови, а пару пальцев и вовсе вывихнуто. я тащил его до дома как мог, ведь ему нанесли такой ущерб, что он даже потерял сознание. эх Руслан-Руслан, жизнь оставила тебя явно в резерв. я кое как перевалился на живот, и начал медленно ползти к нему. Ему очень тяжело, он даже не может повернуться на меня. Сейчас он выглядел очень жалко. И это придавало еще больше жуткости. Всю комнату все еще заливал желтый свет. Слишком сильная желтизна напоминала гниль. И эта гниль сеялась в сердце у меня. А Руслан все еще хрипел, пытался схватить воздух, которого так не доставало. Казалось прям сейчас, что я, что он уже распадаемся на частицы. И отправляемся в более лучшее место. Я с большими усилиями поднимаю руку, и аккуратно кладу на менее поврежденное место на теле Руслана. Он лишь глубого выдыхает, беззвучно скуля от боли. Но на его лице появляется улыбка. И я почему то улыбаюсь. И мы вместе лежим, в объятиях здесь и сейчас, будто ничего и не было. Будто мы валяемся как раньше на полу перед телевизором, о чем то болтаем или просто молчим, оживленно наблюдая за обстановкой. за окном орет сирена, и из машины торопливо выбегают врачи. их шаги слышаться только как они достигают этаж, где находится моя квартира. ко мне долбятся в дверь, но у меня нет сил поднятся на ноги и открыть. даже крикнуть нет сил. и вновь комнату заливает желтый свет. и я с Русланом тонем в нем. его глаза уже слипаются, хотя все еще кое как дышит. и я тоже ухожу в сон, желая поспать. люди влетают, вокруг все мутное, свет становится ярче, меня трогают, щупают и расцепляют из объятий с Русланом. я пытаюсь дотянуться, но руки слишком тяжелые. и я закрываю глаза.