Наша следующая станция Новый год

      Она уже не может это слышать!       Она старалась отвлечься от шума с кухни всеми возможными способами. Она и телевизор включала, но этот ящик будто издевался над ней — на каждом канале кто-то что-то готовил, напоминая ей о происходящем на кухне. И книга в руках побывала, но дальнейшие события в ней — чертовы мелодрамы и их однообразные сюжеты — вернули ее в реальность, где она не может помочь. Она даже поспать хотела, однако и здесь потерпела поражение — организм словно вторил телевизору в издевке и не отправлялся в сон несмотря на температуру.       Долгожданное спасение нашлось в наушниках и музыке. Как оказалось, скрипка производит прекрасный эффект. Тело довольно быстро расслабилось, а следом за ним и веки сомкнулись, погружая девушку в сон. Кажется, позже к скрипке присоединилось пианино, но на этом моменте хозяйка телефона уже полностью погрузилась в сонное царство, оставляя реальность с ее шумящей кухней. Организм наконец получит долгожданный отдых за весь день.       А пока одна девушка мирно посапывает, не видя снов, посмотрим на ее сожительницу. Она как раз и хлопотала на кухне. Внося последние штрихи в блюда, она спокойно готовилась к новогодней ночи, до которой оставалось еще добрых семь часов. Так как блюд было не особо много, она решила приготовить все сегодня — куда им двоим огромный стол. Ни мамы, ни брата в эту ночь с ними не будет. Да и сама Алекс вряд ли много съест сегодня — не с ее болезнью. Пусть сейчас она и чувствует себя немного лучше, но аппетит еще не вернулся в норму…       Сильва едва сдержалась от громких проявлений негодования, успев сжать губы в тонкую полоску. Одна рука открыла холодную воду, а другая в ту же секунду отправила ладонь под струю. Выступившая кровь отправилась постигать канализацию, как и последующие ручейки.       Когда палец был защищен несколькими слоями бинта, Ринамелл отправила последний готовый салат в холодильник — дожидаться своего «звездного часа», а сама ушла к окну с телефоном.       Быстрый поиск нужного номера. Короткие гудки. И вот уже такой родной с пеленок голос радует уши.       — Привет, медвежонок, — раздается мамин голос на той стороне. Он уже не такой громогласный, каким она его помнит. Года не жалеют ее… — С наступающим тебя.       — Привет, мам, тебя тоже с наступающим, — отгоняя наступающую меланхолию, отвечает на приветствие Сильва. Она садится на подоконник для удобства и слушает, внимая каждому слову. Пусть они и созваниваются каждый день, но общение вживую телефон никогда не заменит. Из-за столь редких личных встреч каждый звонок становится подарком. Ох, только бы между ними не было такого расстояния…       — Кстати, — начинает между делом мисс Ринамелл, что-то вспомнив, — как там Алекс? Ей лучше?       — Ух, — этот вопрос бьет по шатенке. Она знает, что мама любит Алекс как родную дочь, но, если быть честным, она не хотела услышать этот вопрос. Все слишком непонятно. — Ей, вроде, и лучше, но аппетит так и не вернулся. Обычно возвращение аппетита является у нее звоночком к выздоровлению, а тут… Врачи говорят о гриппе, но тут что-то не сходится. Не знаю, что делать.       С той стороны с полминуты царило молчание, лишь иногда слышались какие-то шумы — возможно, там гуляет ветер, шурша в динамике.       — Я вот что тебе скажу, — говорит Ариана, что-то явно обдумав не раз. — Дай ей время. Я понимаю, что ты беспокоишься за нее, но волнение туманит тебе разум. Это может быть реально грипп, а она еще не выздоровела настолько, чтобы к ней вернулся аппетит.       — Думаешь, я паранойю раньше времени?       — Учти, это не мои слова, — доносится тихий смешок, который потом сменяется более серьезным тоном:       — Я бы не применяла термин «паранойя», это другое. Ты же просто беспокоишься за любимого человека, и забота немного перекрывает здравую сторону. Так что просто дай Алекс время, и она придет в норму.       С души словно камень сняли. Беспокойство немного сбавило обороты, и она поняла, что мама права. Она просто малость чересчур беспокоиться за Алекс. Не зря она рассказала о состоянии своей девушки, ей нужен был голос разума. А мама всегда была им.       — Спасибо тебе, мам, — вслух выражает свою благодарность младшая Ринамелл. — Мне это явно было нужно.       — Всегда пожалуйста, медвежонок, — в голосе слышится яркая улыбка с включениями заботы и нежности. — Пусть я и далеко, но ты всегда можешь мне позвонить.       — Я знаю, — Сильва зеркалит улыбку матери, а потом они продолжают свой диалог. Говорят и об Амодеусе, брате Сильвы, и о планах на новогодние каникулы, обо всем на свете. По нынешнему общению и не скажешь, что какие-то десять лет назад эти двое ругались едва ли не каждый день из-за дамы, о чьем здоровье сейчас беспокоится мисс Ринамелл. Жизнь иногда поворачивает так, что удивляешься ее сюрпризам…

***

      Стоило только гудкам по окончании разговора пройти, телефон вернулся на столешницу, а Сильва — к подготовке праздничного ужина. Однако перед этим она решила проведать Алекс — слишком уж тихо стало в гостиной.       Заглянув в гостиную, где и обитала в последнее время беловолосая девушка, Ринамелл оглянулась в поисках своей бестии. Было маловероятно, что она встанет в своем состоянии, но стоило удостовериться.       После осознания того факта, что по комнате Алекс не ходит, слава силе, шатенка полноценно вошла и прошлась к дивану девушки, на край которого опустилась. Ее взгляд очертил каждый миллиметр расслабленного сейчас лица Шварц.       Она улыбнулась легкой черноте под глазами, которая закрывается консилером перед выходом в свет. Она окутала нежным взглядом почерневшие от чрезмерного использования силы кончики пальцев, едва не касаясь их.       «Нельзя, разбужу», — одергивает себя Сильва и продолжает исследовать лицо возлюбленной.       При взгляде на левый глаз Алекс, а точнее на длинный шрам на нем, она инстинктивно потянулась пальцами к своему большому шраму на правом предплечье, который нынче был закрыт татуировкой черно-красного дракона.       Этот дракончик поселился там по идее Алекс. До этого Сильва, не зная, что еще сделать, носила кофты с длинным рукавом во избежание вопросов про шрам, — она не хотела раз за разом вспоминать историю его получения. Но после появления в ее жизни Алекс, такой яркой и в целом необычной в глазах младшей Ринамелл, на ее предплечье прилетел этот дракончик. Ради сеанса им пришлось неплохо так попотеть…       При воспоминании о бессонных ночах как Шварц, так и ее самой, шатенка улыбнулась.       Чтобы ради нее кто-то так потел… До этого этим могли похвастаться лишь мама и Амодеус, от остальных она слышала лишь слова. Да, тогда она в них верила. Думала, что раз человек сказал, что любит ее, то и слова свои воплотит в дело. Но сейчас, находясь в отношениях с Алекс, она поняла истинную ценность действий, а не слов.       — Спасибо, — еле слышным шепотом воркует Сильва и оставляет невесомый поцелуй на лбу девушки. Она уже поднялась, чтобы вернуться на кухню — пора бы сервировать стол, — но все ее планы прервал тихий, но в тишине квартиры хорошо различимый шепот:       — И я тебя люблю.       Она даже не сразу поняла, показалось ей или нет. Взгляд, обращенный на мягкую улыбку розоватых губ Алекс, развеял все ее сомнения. А еще поселил в ее голову одну мысль.       Взяв еще одну подушку с кресла и плед с окна, Ринамелл устроилась рядом со Шварц и заключила ее в мягкие объятия так, чтобы та не проснулась. Пусть она и спит сейчас так, что не разбудишь, но рисковать все равно не хотелось.       Устроившись так удобно, чтобы обеих устраивало, Ринамелл оставила на кончике носа беловолосой девушки еще один легкий поцелуй.       — С Новым годом тебя, Алекс, — шепотом поздравляет ее шатенка перед погружением в обитель сна. Ей хватает минуты, чтобы в гостиной зазвучало сопение уже двух девушек.       Пусть горит гирлянда на елке. Пусть сеточка огоньков на окне пускает световое шоу на стене. Пусть даже гремит в разных регионах города фейерверк, а телефон разрывается от тысяч сообщений с поздравлениями. Им двоим все равно.       Сейчас они в объятиях друг друга. Одна больная, но обе до чертиков довольные. Это главное. Новый год подождет.