Раздражает

*** - Что ты будешь делать если я уйду, Аккерман? Прямо перед ними тренируются курсанты, шум и гам вперемешку со звуками ударов тело о тело вызывают неприятное раздражение. Почти так же, как вызывает непонятное раздражение однотонный голос Энни. Микаса незаметно ведёт носом, скидывая не приятное чувство. Непонятное чувство. - Нам отсюда некуда идти. Тёмные, почти черные глаза ловят фигуру Имир повернутую к ним в полоборота. Её ехидную, понимающую усмешку. Она обязательно скажет что-то про двух голубок и получит обязательно по шее. Микаса постарается лично. Она переводит взгляд на Леонхарт. Та не меняется в лице ни на секунду, только поправляет прядь светлых волос за ухо... Жест совершенно будничный, но Аккерман раздражает даже он. Они молчат, только крики с поля нарушают эту тишину между ними. Микасу эта фраза нисколько не беспокоит. Им ведь действительно некуда идти. Раздражающие крики, раздражающие вопросы, раздражающий взгляд Имир... Хочется быть совсем не тут. И почему-то хочется самой заправить Энни волосы за ухо. *** Холодные губы проходятся Микасе по скуле. Она запускает пальцы в отросшие светлые волосы и дёргает вниз. Энни болезненно стонет, но откидывает голову назад. Плохо знающий Леонхарт человек сказал бы - "податливо". Знающая Энни хорошо Микаса усмехнется и не скажет ничего. Леонхарт вводит в заблуждение: невысокая, с лицом, высеченным словно изо льда и волчьей натурой. Микаса чувствует в ней что-то от себя самой, но скорее язык себе откусит, чем признается. - Что ты будешь делать если я уйду, Аккерман? Голос Энни над ухом хриплый и немного сорванный, с придыханием... Обезоруживает. И Микаса позволяет себе повестись. - И куда ты сейчас уйдёшь, Леонхарт? Произносит Аккерман вопрос, но тоном отсекает любой ответ. И вцепляется в светлые волосы чуть крепче. Не знающий Аккерман человек скажет - "с тревогой". Не знаящая сама себя Микаса скажет - "с раздражением". И с таким же, конечно, раздражением, она кусает Энни за шею. Та изворачивается и теперь сама прикладывает Микасу спиной к стене. Ледяное лицо и волчья хватка. Микаса скорее откусит язык чем признается, что это восхищает. Вслух она конечно скажет: - Раздражаешь. *** Всего пара ступеней вверх отделяет Микасу от Леонхарт. У той непривычно горящие чем-то адским глаза и безумный тон.. Где та ледяная девочка которая неиздает ни звука сколько её не кусай? Где-то наверху происходит безумие, но перед глазами Аккерман безумие большее. Она бы хотела сказать набившее оскомину "раздражаешь", но... "Что ты будешь делать если я уйду, Аккерман?" Этот вопрос больше не вызывает раздражение, а, почему-то, панику. У Энни взгляд загнанного зверя, которому терять кроме жизни нечего. А жизнь не представляется такой уж ценностью, когда ты в окружении. Микаса недорогая следит, как Леонхарт подносит палец ко рту, на рефлексах щёлкает УМП. В следующую секунду перед глазами мир схлопывается и разрастается до размеров Титана. Где-то до размеров Титана внутри Микасы разрастается гнев напополам с горечью. *** Ледяная глыба перед ней Аккерман обдает зимним морозом. Фигура в ней размера, но Микаса знает её пальцами наизусть. Армин говорит, что она все слышит, но Микаса все равно упрямо молчит. Ей нечего сказать Энни. Ей нечего спросить... Аккерман раздражает, что она не может ничего произнести. Только когда дверь за её спиной скрипит, а тишина начинает давить на уши, Микаса подходит ближе. Растрепанные волосы Леонхарт раздражают, их невыносимо хочеться убрать и открыть её лицо. Невыносимо раздражает что пальцы упираются в лёд. Как и раздражает то, что нельзя ощутить холодные губы на своей коже. Не знающий Аккерман человек сказал бы что она скучает. Не знающая саму себя Микаса не сказала бы ничего. Размытый образ Энни во льду обезоруживает ее больше, чем сильные руки прижимающие к стене. Ногти неприятно скребут о твёрдую поверхность. Раздражает, что нет волчьих глаз и однотонного голоса... "Что ты будешь делать если я уйду, Аккерман?" Микасу раздражает, что она не знает ответ.