Если я останусь...

Чимин смотрел в потолок, все еще не веря, что все это происходит на самом деле. Никакое успокоительное не помогало ему прийти в себя от ужаса, от осознания, что он находится в теле Тэхёна. Как? Почему? Что ему теперь делать? В голове одни вопросы кружились снова и снова, вызывая приступ новой паники. Хотелось истерично рассмеяться. «Может, он все же спит?» — в миллионный раз пришло в голову. Чимин снова ущипнул себя, зажмурился, силясь проснуться. Проснись. Проснись. Пожалуйста. Что происходит? Чимин снова посмотрел на свои длинные пальцы. Не свои пальцы. На них кольцо. Которое тоже не принадлежало ему. Авария. Грузовик. Удар. В висках запульсировало от воспоминаний, но ничего не исчезло, он все равно был в теле Тэхёна. Практически здоровый. Дверь в палату снова скрипнула, впуская Юнги. — Привет, как ты? — мягко улыбнулся альфа, ставя поднос с едой на тумбочку. Чимин боялся открывать рот. Боялся слышать не свой голос. Ему все еще было дико страшно. — Врач говорит, что это посттравматический стресс, — подсев ближе, заговорил Юнги вновь. — Все будет в порядке. Мы сделаем пару анализов, убедимся, что ничего страшного, и вернемся домой. Чимин вдруг понял, что если он продолжит настаивать на абсурдной, нереальной правде, то окажется в психушке, поэтому, собрав всю волю в кулак, он заставил себя спросить: — Чимин? Как он? — сжавшись вновь от звука своего голоса, Чимину снова хотелось заорать. Боже. Почему это происходит с ним? Что за ерунда? — Он пока в коме, — Юнги сжал кулаки. — Но шанс на то, что он очнется, есть. — Что произошло? — отказываясь думать о том, что они сейчас говорят о его теле, Чимин продолжил придерживаться фактов. — Авария. На перекрестке водитель грузовика не справился с управлением и въехал в машину Чимина. Вас отбросило в сторону, машина перевернулась и врезалась в столб. С твоей стороны сработали подушки безопасности, и тебя чудом не задело, — рассказывал Юнги. Его голос звучал странно напряженно, словно он до сих пор тоже не пережил этот ужас. — Вас обоих привезли в больницу и сообщили нам с Чонгуком. Мы сразу приехали. Не волнуйся, Чимин очнется. Он ведь сильный омега, верно? Чимин потерянно кивнул. Что он мог сказать? Этот омега сейчас сидел перед альфой и от ужаса готов был вновь зарыдать. Чимин сжал одеяло сильней. Он в чужом теле. В теле друга. А сам лежит на койке с кислородной маской на лице, в коме, на грани жизни и смерти. — Может, поешь чего-нибудь? — спросил заботливо Юнги. Чимин мотнул головой. Он хотел лишь заснуть и проснуться в своем теле, но это не работало. — Тогда попозже. Я пойду, схожу к врачу, узнаю результат МРТ, — сообщил Юнги, поднимаясь на ноги. — Можно? — заглянул в палату Чонгук. Чимин оживился. Ему хотелось броситься к мужу, но, подумав о том, как это будет выглядеть со стороны, он заставил себя остаться на месте. — Привет, — поздоровался Юнги. — Проходи. Как Чимин? — Пока без изменений, — с мрачным видом ответил Чонгук. — А вы как? Чимину хотелось рассказать обо всем, признаться, что вот он, прямо перед ним. Он хотел попросить мужа забрать его из этого кошмара, но не мог даже открыть рот, тупо смотря на Чонгука. — Мы сделали МРТ. Врач говорит, что его приступ был на фоне стресса от аварии, — ответил за него Юнги. Чонгук кивнул. Он поверил. Так легко поверил в это объяснение. Чимин сам не понимал, чего он ждал. Что муж догадается обо всем? Почувствует его как-то? Это было все так глупо и нереально! — Побудешь с ним, пока я к врачу схожу? — попросил Юнги. — Да. Хорошо. — Я быстро. Юнги вышел из палаты, оставляя их наедине. Чонгук взял стул и подсел ближе к койке. — Как ты? — накрыв его руки своей ладонью, участливо спросил альфа. В этом простом жесте было столько внезапной интимности, обнаженности, что Чимин едва подавил в себе желание схватиться за его пальцы. Но это были пальцы Тэхёна, немного угловатые, длинные, а на безымянном пальце альфы поблескивало дорогое обручальное кольцо, которое на него надевал у алтаря сам Чимин. — Не представляешь, как я испугался за тебя, — с тяжелым вздохом произнес Чонгук. Он смотрел с обезоруживающей теплотой на него, пронзая искренностью насквозь. Чимин на секунду отвлекся, пропадая в омуте красивых глаз, которые редко смотрели на него вот так, но снова вспомнил. Чонгук видит сейчас перед собой Тэхёна. — А Чимин? — выдавил он из себя. — Господи, Тэ, прекрати, — застонал альфа, сильней сжав его пальцы. — Не делай из меня монстра. Я и так с ума схожу. Чимину, несмотря на собственные страхи, хотелось успокоить Чонгука. Тот выглядел таким измученным и уставшим. — Врачи говорят, что шансы есть. Чимин очнется. Он обязательно очнется, слышишь? — убеждал его Чонгук. Его вера придавала сил. — И мы обо всем с ним поговорим. Чимин хотел уточнить, о чем именно, но их прервали. В палату вошел господин Наён, папа Тэхёна. Чонгук быстро одернул свои руки и поднялся. — Господин Наён, — поклонился он вежливо старшему омеге. — Привет, Гук. Ох, Тэхён-и! Мальчик мой! — Наён бросился к нему, сразу захватывая в крепкие объятия. Чимин нервно икнул. Он сотни раз видел, как Тэхёна обнимали родители, но впервые это почувствовал на себе — эту заботу и любовь, от которой глаза готовы были прослезиться. — Как ты, солнышко? Все в порядке? Где-нибудь болит? Чимин лишь мог смотреть во взволнованное лицо омеги, стараясь не сорваться на истерику. Сон продолжался и никак не заканчивался, и Чимин чувствовал себя настоящим вором, который крадет у Тэхёна все это внимание и всю эту любовь. — Ну что ты, малыш, — улыбнулся Наён. — Ты плачешь? Тэхён-а, зайчик мой, ты чего? — заволновался мужчина, беря его руки в свои и крепко сжимая. — Где Юнги? — спросил мужчина у застывшего рядом Чонгука. — Он пошел за анализами. Скоро подойдет. — Ясно. Чимин как? — участливо спросил Наён у альфы. — В коме. — Ох ты ж, пресвятая Дева. Бедный мальчик, — покачал Наён головой. — Крепись, Чонгук. И верь в лучшее. Чимин-а хоть с виду и кажется хрупким, но он сильный мальчик. Выкарабкается. — Да. Спасибо. Чимину было приятно слышать такую похвалу от папы Тэхёна, приятно, что есть те, кто не считает его размазней. — Я пойду. Выздоравливай, Тэхён, — сдержанно попрощался Чонгук. Чимин кивнул в ответ, вновь подавив желание вцепиться в мужа. Он не хотел, чтобы альфа уходил. Какие бы проблемы в отношениях у них ни были, Чонгук оставался ему самым родным человеком; он стал ближе, чем родная семья, оттого сейчас было так тяжело отпускать его, смотреть, как он уходит. — Все в порядке? — заметил его волнение Наён. — Да. Все хорошо. Спасибо, что пришел. — Как я мог не прийти?! Мне Юнги, этот засранец, только сегодня утром сообщил, что вы с Чимином угодили в аварию. У меня чуть сердце не выскочило! — Не переживай, я в порядке, — попытался он убедить мужчину. — Как же я рад, что ты в порядке, мальчик мой, — Наён снова обнял его, прижал к сердцу, как маленького ребенка. И Чимин почувствовал себя этим ребенком, вцепившись в омегу. Ему захотелось рассказать обо всем том ужасе, что с ним происходит, но он не мог и рта открыть, сраженный любовью, с которой его поглаживали по голове. — Все будет хорошо, малыш. Все позади. Позади. Они долго так сидели обнявшись, Чимин все же не выдержал и заплакал, но его никто не ругал за слезы, наоборот, казалось, Наён был даже рад им. Он успокаивал его, держа в объятиях, продолжая шептать, что вместе они справятся. К возвращению Юнги они уже немного успокоились, но, наверное, выглядели комично с покрасневшими носами и глазами. Юнги рассказал о том, что результаты анализов у Тэхёна хорошие и что через пару дней его уже могут выписать. Чимин был рад, что с телом Тэхёна все в порядке, но его страшила мысль о будущем. Вскоре Наён ушел, сетуя на то, что теперь забота о детях легла на его плечи. Юнги лишь посмеялся над его ворчанием, ведь они все прекрасно знали, что Наён души не чаял в детях альфы. — Думаю, мне тоже пора, — начал собираться и Юнги. — Пока меня не выгнали отсюда метлой. Тут, как выяснилось, строгие часы посещений. Все хорошо? — Да, иди. Не беспокойся. Юнги шагнул к нему ближе, явно собираясь поцеловать, но Чимин, запаниковав, резко дернулся в сторону, чем озадачил альфу. В голове забила сирена тревоги. Он не знал, чем объяснить свое нелогичное поведение, и от удивления на лице альфы ему хотелось схватиться за волосы. Чимин почувствовал, как его бросило в холодный пот; он в ступоре смотрел на альфу под участившееся сердцебиение и, наверное, выглядел совсем неадекватно. Юнги неловко отстранился. — Эм. Ладно. Тогда до завтра. Отдыхай, — не предпринимая больше попыток приблизиться, альфа неловко попрощался. Чимин так же нелепо и смущенно помахал рукой и, кажется, этим еще больше озадачил мужчину. Юнги, выглядя весьма неловко, тоже поднял руку и махнул. После его ухода Чимин уткнулся в подушку и застонал. Он идиот. И ситуация эта была идиотской. Что теперь делать? Как вернуться в свое тело? Почему вообще все это произошло с ним? Мыслей в голове было до жути много, и все они были такими страшными и пугающими, что не давали уснуть. Через какое-то время в палате появился дежурный омега, который принес ему лекарства, померил температуру и давление, а потом воцарилась жуткая тишина. Чимин пытался уснуть в надежде открыть завтра глаза и оказаться вновь в своем теле, но события дня продолжали крутиться, разбавленные воспоминаниями об аварии. Свет фар. Несущийся на них грузовик. И он в теле Тэхёна. Не выдержав больше этой пытки, Чимин поднялся с кровати и тихо выглянул в коридор. Убедившись, что там никого нет, он перебежками добрался до второй палаты и прошмыгнул внутрь. Тут ничего не изменилось с прошлого раза. На койке по-прежнему лежало его тело. Чимин зажал себе рот рукой. Это все еще было жутко страшно и чертовски странно. Смотреть на себя со стороны. Его тело выглядело слабым, с синяками и ссадинами на лице и руках, с перебинтованной головой и кислородной маской. Аппарат рядом с койкой издавал равномерные звуки, указывая на то, что сердце внутри этого тела все еще бьется. Чимин, преодолевая тошноту, подошел ближе и коснулся холодной ладони своего тела. У него мурашки по телу бежали, и хотелось снова закричать, но он сдерживал себя. Сдерживал этот ужас, от которого мозг разрывало изнутри. Как это возможно? Господи, да как это вообще возможно?! Если он внутри тела Тэхёна, то Тэхён, возможно, в его собственном теле? — Очнись, — попросил он умоляюще друга. — Пожалуйста, очнись, Тэ. Что мне делать без тебя? Было бы легче, если бы Тэхён был рядом. Он бы придумал способ вернуться им в свои тела. Он всегда находил выход из любой ситуации. А без него Чимин ощущал себя таким потерянным в этом кошмаре. Он снова взглянул на свое отражение, видя Тэхёна в больничной пижаме. Это все какой-то кошмар. — Привет, — вдруг раздался за спиной тихий голос. Чимин вздрогнул и резко повернулся, отшатываясь. В палату вошел парень в белом халате. — Тебе тут нельзя находиться, — сообщил он. — Простите, я просто… — Напуган? — улыбнулся парень, поправляя капельницу у койки. — Оно и понятно. И все из-за глупости новенького жнеца. Ох, ну и достанется же этому глупому оленю, когда наверху узнают. — Что? О чем вы говорите? Парень неожиданно подошел к нему и коснулся пальцем виска. — Иди к себе в палату и отдыхай. Все будет хорошо, Чимин. Я найду способ вернуть ваши души на место, но до этого момента никто не должен знать, что ты в чужом теле, иначе я не смогу вас спасти. Хорошо? Никто не должен узнать, что ты — это не Тэхён. Запомнил? Чимин заторможенно кивнул, зная, что можно верить этому человеку. — Мне жаль, что все так вышло. Но я все исправлю, обещаю, — с грустью улыбнулся Сокджин. — А теперь иди. Как в трансе Чимин направился к выходу, давя ощущение неправильности происходящего; он добрался и лег в койку, сразу проваливаясь в сон, слыша шуршание крыльев за окном.

***

Сокджин сложил крылья и опустился на крышу больницы, где его ждал Намджун. Молодой жнец выглядел поникшим и расстроенным. Его первая серьезная ошибка могла им всем дорого обойтись, и времени на жалость не было. — Внушение людям — так нельзя делать, — напомнил Намджун. — Он может запомнить тебя. — Не запомнит. Я знаю свое дело в отличие от некоторых. Ты нашел способ вернуть их в свои тела? — спросил Сокджин. — Да, — мрачно отозвался жнец. — Но он никому не понравится. Где-то с веток вспорхнули птицы, разрезая ночную тишину тоскливым криком, и Сокджин понял: этим двум мальчикам, чьи души теперь не на месте, придется нелегко.