Если я останусь...

Несколько часов назад.

Юнги нигде не мог найти Тэхёна. В этом огромном зале стало слишком шумно и многолюдно, тесно, душно. Предчувствие беды становилось все сильнее, он не находил себе места, ощущая себя лишним в этом празднике жизни. Родители Чимина добродушно улыбались гостям, выглядя такими фальшиво-искренними, что на душе становилось гадко. Юнги с презрением отвернулся от них. Ему не нравилось это место, не нравилось показное величие и безразличие за добродушными масками. Юнги не понимал, как Тэхён мог так легко войти в этот мир, как его не тошнило от лживости всего вокруг. Пожалев в миллионный раз о том, что согласился, Юнги снова осмотрел зал в надежде найти мужа. Сердце стянуло от боли, заставив поморщиться, и альфа расслабил узел галстука. Волнение нарастало без всякой причины, и уже хотелось просто немедленно броситься бежать, не зная, зачем и куда. Наверное, ему и в самом деле стоило уже посетить психолога. С его головой и телом явно начались какие-то проблемы, — по-другому Юнги вообще никак не мог объяснить все происходящее в последнее время. После аварии Тэхён настолько сильно изменился, что мысль о том, что в него вселился Чимин, казалась все более реальной. Юнги так часто видел в муже Чимина, что это уже становилось паранойей. Он пытался избавиться от этого ощущения, чувствуя себя виноватым за то, что думает о другом омеге даже в постели с собственным мужем, но ничего не выходило. С каждым днем чувство, что он живет не с Тэхёном, а с Чимином, лишь усиливалось, и от этого становилось хуже. Прежние чувства к Паку, которые он так старательно давил в себе долгие годы, загорелись вновь, и Юнги ненавидел себя в эти моменты. Он отказался от Чимина, смирился с тем, что омега выбрал другого. Он относился к нему, как к другу, все это время! И поэтому не понимал все больше и больше, почему после аварии он стал видеть в Тэхёне Чимина, почему ему это так… нравилось. Почему ему все чаще казалось, что он целует Чимина, обнимает его, говорит все эти глупые «люблю», которые до этого ни разу не говорил. Ему всерьез начало казаться, что он сходит с ума, потому что даже в мелочах он видел Чимина. Кофе теперь был только с молоком. Вместо своей любимой маленькой кружки Тэхён выбирал большую. Вместо абрикосовой начинки выбирал клубничную. Даже любимая красная куртка была заменена на пальто. Юнги замечал все эти мелочи, но гнал от себя глупые мысли, старался не увязать в этом безумии, но каждый раз, когда он теперь обнимал Тэхёна, не мог отделаться от запаха Чимина и желания увидеть другого омегу. От этих мыслей голова шла кругом. В сердце снова кольнуло, сжимая тисками. Юнги нервно выдохнул. Музыка и люди стали все больше раздражать. Ему нужно уходить. Срочно. Предчувствие беды продолжало нарастать. — Юнги, — окликнули его за спиной, задержав побег. — Мы знакомы? — обернувшись, он увидел перед собой незнакомого парня, который будто совсем не пах. — Меня зовут Сокджин, — произнес взволнованно парень. В его глазах было столько беспокойства, отчаяния и решимости, что Юнги стало не по себе. — Нам нужно поговорить. О Чимине. Я не могу тебе сейчас сказать всего, но ему нужна твоя помощь. — Чимин сейчас в больнице, — напомнил Юнги, собираясь отделаться от странного парня. — Пожалуйста, выслушай меня, — парень схватил его за локоть, и все вдруг стало таким тихим. Юнги ошарашено смотрел на то, как краски вокруг медленно выцветают, как люди продолжают проходить мимо, будто не замечая их. Да что за… — Я нашел способ, как спасти их обоих, но для этого нужно заполнить каплю, нужна любовь, понимаешь? Черт. Я… как в этом зале могло не найтись людей, которые его любят? — нервно взлохматил Сокджин волосы. Он выглядел таким дерганным, взволнованным, что был похож на психа. Юнги подумал о том, что этот парень, наверняка, свихнулся, а вот ему самому не помешает проверить зрение. Какого черта все стало выглядеть так?! Это уже всерьез начало пугать. Юнги все больше хотел уйти отсюда. Еще и сердце так сдавливало. — Чимин умрет, если не заполнит свою каплю любовью, — внезапно произнес Сокджин. — Какую, блядь, каплю? — не выдержал Юнги, вырывая руку, в которую вцепился парень. — Тебе, кажется, надо меньше пить, приятель. Он собирался уйти, выбраться из этого марева бесцветных людей, но на душе стало тревожно. Страх волнами окутывал его тело. Что за бред несет этот ненормальный? Надо просто найти Тэхёна и увезти его домой, но неожиданное холодное прикосновение к ладони, до боли знакомое, заставило вздрогнуть. Юнги резко обернулся, чувствуя кожей мурашки. Он мог поклясться, что сейчас почувствовал пальцы Тэхёна, но вокруг никого не было; лишь этот безумец смотрел так, будто рядом с ними заметил какого-то невидимого. В глазах Сокджина такая боль, что у Юнги самого заныло внутри. — Не надо. Уходи. Тебе нельзя здесь быть, — произнес Сокджин кому-то невидимому. — Если они увидят тебя, я ничего не смогу сделать. Тэхён, не усложняй все. Юнги нервно хохотнул. Тэхён? Что за херня здесь происходит? Почему он вообще стоит и смотрит на бред этого психа? Очередное холодное прикосновение заставило вздрогнуть. Юнги поежился и прикрыл глаза. Ему привиделось. Однозначно, ему привиделось. Этого не может быть на самом деле. Не может быть… правдой. «Я не хочу. Не хочу уходить, Юнги. Пожалуйста, скажи мне, что я могу остаться. Он отобрал у меня все, почему я не могу?» — Юнги, мы должны найти людей, которые любят Чимина, — словно собравшись с силами, заявил Сокджин. — Ну не мог ты не замечать, как изменился твой муж, верно же? — в отчаянии бросил парень. — Я — Чимин, — заплакал муж. — Хён, пожалуйста. Хватит. Я — Чимин. Чимин. Юнги обуревал такой страх за мужа, что он едва и сам не кричал, зовя врачей. Тэхён был таким напуганным, обезумевшим; он рвался из его рук, неся какой-то бред. — Эй-эй, тише, успокойся. Успокойся, Тэ. Набежали санитары, поднялся шум, другие пациенты вышли из своих палат, а у Тэхёна была такая истерика, что становилось страшно. Юнги не знал, что делать и как успокоить мужа, но тот внезапно увидел Чонгука. Альфа только вышел из палаты Чимина и остановился в коридоре, увидев этот хаос. Юнги не смог удержать мужа, руки расцепились будто сами собой, когда Тэхён рванул к Чонгуку так, будто тот был его спасением, единственным во всем мире. Видеть, как Чонгук прижал к себе его мужа, было странно. Внутри что-то противно заскребло, неприятное, мерзкое, от чего Юнги отмахнулся. Сейчас было важно другое — успокоить Тэхёна. И казалось, омега нашел своего спасителя, но внезапно его взгляд остановился на двери в палату Чимина, и Тэхён оторвался от Чонгука, чтобы через секунду заорать в палате друга так безумно… Странное поведение? Юнги помнил, каким растерянным был Тэхён после выписки, как шарахался от него, как испугался, когда увидел его в первый день голым. — Тебе ничего не показалось странным в его поведении? — продолжил напирать Сокджин. Юнги замотал головой. Нет. Бред же. Глупости. Что за ерунда? Тэхён пьет кофе с молоком. Готовит вкусный ужин. И выглядит таким счастливым, общаясь с детьми. — Нет, — хмыкнул он нервно, отступая. Нет. Это просто… Он не находил объяснения. — Можно тебя попросить. Не называй меня по имени. Юнги не забыл. Никогда не забудет о странной просьбе и неожиданной страсти, которая охватила их. Никогда не забудет, кого именно видел, когда закрывал глаза. — Я и не думал, что заниматься этим вот так, лицом к лицу, так приятно. — Очень смешно. Мы делали это сотни раз. Черт. Черт. Нет. Этого не может быть. Просто не может. Юнги нервно отступил, вспоминая довольную, счастливую улыбку омеги. И запах. Чужой запах, появившийся в их постели. И этот взгляд, в котором стало так много нежности и удовольствия. Тэхён не любил долгих прелюдий, ему всегда чего-то не хватало, всегда хотелось чего-то большего. Юнги шагнул к выходу. Нет. Он не будет слушать этот бред. Просто… В тот день что-то случилось. Юнги замер на полпути, вокруг ходили бесцветные люди, словно куклы за стеклом, а он вспомнил тот день, вечер, когда Тэхён сообщил ему, что разбил машину. Он был таким странным в тот день, надломленным, опустошенным, и бросился в его объятия, словно отчаянно искал тепло. Поход в торговый центр. Шапки-ушанки. Тэхён никогда не веселился с ними так, как в тот день. Он был таким игривым, красивым и странно решительным. Так кардинально решил сменить гардероб. Отказался от своей любимой красной куртки. — Знаешь, если бы я верил в сверхъестественное, то сказал бы, что в тебя вселился дух Чимина. — Почему? — Потому что он без ума от всех этих пушистых вещей. Нет-нет. Этого не может быть. Глупости. Всему есть какое-то объяснение. Сердце забилось громче. А потом был этот кулон. Какая-то безделушка, которая так нравилась раньше Тэхёну. Он доставал ее время от времени и быстро воровато прятал, стоило увидеть его с ней. Юнги случайно и узнал об этой подвеске пару месяцев назад, когда вернулся домой раньше обычного, а Тэхён с таким восторгом смотрел, как сверкали камушки в кулоне. Юнги тогда рассмеялся, не придал значение. — Ты помнишь, где я купил этот кулон? — Да вроде на распродаже какой-то. — Знаешь, если я ее сейчас продам, то сделаю нас богатыми. Пришло время перемен. Они столкнулись с Чонгуком прямо за воротами. В память врезался взгляд альфы. То, с какой болью и отчаянием он смотрел на кулон в руках Тэхёна, каким потерянным и разбитым выглядел в тот вечер. Будто этот кулон — вся его жизнь. Вся его… любовь? Черт. Черт. Черт. Нет. Юнги нервно хмыкнул под нос и замотал головой. Этого не могло быть. Не могло. Ему просто показалось. Привиделось. Очередное прикосновение к руке обдало холодом, по коже пробежал мороз. Словно кто-то невидимый говорил «прости». Бред. Бред. В тот день омега плакал у него на груди, вызывая море недоумения. Юнги чувствовал его боль, но не мог ничего понять. Он ждал, был рядом и пытался утешить, пока муж не оттаял, пока он не пришел в себя, вновь возвращаясь к нему, вновь улыбаясь. Они ходили за ёлкой. И в каждом жесте он видел Чимина, слышал его смех, чувствовал его запах, и это «люблю» слетало теперь так легко, так правильно, нужно. Он бежал от этих мыслей, но тогда, вешая фигурки ангелочков на дерево, он делал это не для Тэхёна. — Я вижу, что ты любишь Чимина, — подошел к нему ближе Сокджин. — Уверен, и он любит тебя… — Хватит! — сорвался Юнги, развернувшись и схватив парня за плечи. — Это просто бред! — Я не могу этого произнести, но ты ведь все понял уже, да? — продолжил Сокджин. — Ты должен ему помочь. Прошу тебя. Нужно заполнить каплю на его ладони. — Там появилась карта сокровищ? — шутливо бросил Юнги. Они сидели на веранде, смотря на звезды и разговаривая о прошлом, вспоминая Чимина. А Тэхён так внимательно уставился на ладони. — Ты смотришь на свои руки так, будто там появилось что-то очень важное. — Задумался просто. Хорошая сегодня погода, правда же? — Этого не может быть, — простонал Юнги, в глубине души находя объяснения всем тем странностям, что были после аварии. Но страшно даже в мыслях это признать. Страшно копнуть глубже, ведь после признания Чонгука об измене все выходило таким уродливым. — Он не хочет больше сражаться. Ему больно, Юнги, — продолжил добивать его Сокджин. По щекам парня потекли слезы. — Я не верю, что он не нужен никому здесь. Если каплю не заполнить, Чимин умрет. Время уходит, нам нужно торопиться. У Намджуна нет выбора. Как только капля Тэхёна заполнится, будут лишь считанные минуты, понимаешь? Чимин умрет! — Пожалуйста, скажи мне, что я могу остаться. — Что я должен сделать? — все еще не в силах поверить во все происходящее, Юнги заставил себя собраться. В его голове продолжало биться «не может быть», но сердце вторило «останься». Что, если все это правда? Что, если Чимин… нет-нет, он не допустит этого. Нет. Он не позволит ему уйти, не позволит. В голове полнейший хаос, сумбурные мысли, ни одной здравой, один лишь бред, но внутри что-то продолжало верить — всё правда. Всё, что говорит этот Сокджин. Правда. — Нужно найти людей, которые любят Чимина. Немедленно. Юнги знал, что их много. Тех, кто любит Чимина. Потому что его невозможно не любить. И Юнги сорвался с места. Он бегал по городу, упрашивая людей приехать к зданию больницы. Он чувствовал себя психом, который творит просто непонятную хрень, но продолжал мотаться по адресам знакомых, умоляя поверить и помочь. Все смотрели на него, как на ненормального, но, слыша имя Чимина, соглашались помочь. Юнги бежал и бежал. Один адрес, второй, третий. Он мотался на угнанной тачке, которая просто каким-то чудом оказалась у него прямо перед носом, стоило ему выскочить с благотворительного вечера. Ему словно кто-то помогал. Кто-то невидимый. И от этого было жутко. — Ты же тут, да? — Юнги нервно сжимал руль, вдавливая педаль газа до упора, чтобы успеть. Сокджин сказал, что у них время до полуночи. А часы показывали уже 23:30. Страх окутывал с ног до головы. Юнги боялся не успеть. Боялся поверить. Боялся, что сейчас в самом деле сходит с ума, потому что недавно позвонил Наён, наорал на него и сообщил, что Тэхён вернулся домой какой-то странно убитый, грязный и в одной рубашке. От беспокойства Юнги готов был свернуть и поехать обратно домой, но что-то удерживало, останавливало, толкало его вперед. Холодное прикосновение к руке вновь обожгло. Юнги не мог к этому привыкнуть, не мог вообще осознать все происходящее. — Тэхён? — прикусив губу, Юнги смотрел на дорогу, но он всем своим существом чувствовал, что рядом кто-то есть. На соседнем сиденье. Кто-то, кто смотрит на него с такой болью и виной. — Господи, поверить в это не могу, — покачал он вновь головой, вцепившись в руль со всей силы. — Ты… в твоем теле… Внезапно его губ коснулся холодный воздух, призывая молчать. — Нельзя говорить, — догадался Юнги и кивнул головой. Нельзя. Почему-то нельзя этого произносить вслух. — Ладно. Ладно. Просто для начала спасем Чимина. А потом уже будем разбираться со всем, да? Новый адрес, новая дверь и заготовленная речь. Юнги мотался по городу, хаотично вспоминая тех, кто был неравнодушен к Чимину. Этих людей было много, но времени было мало, поэтому он успел собрать лишь тех, кто находился поблизости. Когда он вбежал в больницу, часы в холле показывали 23:45, а у стойки регистрации стоял взволнованный Сокджин, шепнувший ему лишь: «Торопись». Юнги не ждал лифта, он чувствовал, знал, куда надо бежать. Ворвался в палату Чимина, схватил его и потащил вниз. В голове пульсировало «не отпущу», сердце отбивало безумный ритм, и было так страшно не успеть, отпустить эту руку. — Ты знаешь этих людей? — Юнги нервно, запыхавшись, начал перечислять тех, кто успел приехать, кто ждал Чимина, но явно ничего не понимал. Он боялся посмотреть в лицо Тэхёна. Боялся того, что может увидеть там. Боялся, что все может быть просто плодом его воображения, но увидел это. Увидел безжизненный, опустевший взгляд Чимина, когда тот выдернул свою руку. Он не хотел сражаться. Чимин. Его Чимин-и было слишком больно. И Юнги тоже стало больно. Он чувствовал себя таким беспомощным. — Он должен коснуться их, — подсказал Сокджин, возникший совсем рядом. — Должен закончить передачу. Но Чимин не хотел. — Они любят Чимина, — отчаянно взмолился Юнги, не зная, как уговорить омегу бороться, не раскрывая всех карт. — Чимин в коме, Юнги, — произнес омега, словно специально провоцируя его произнести вслух то, что нельзя говорить. — Все закончилось. Юнги нервно взлохматил себе волосы и схватил парня за плечи. Было так пугающе странно смотреть на Тэхёна, но видеть там Чимина. Сейчас это было таким ясным, таким откровенным. Чимин больше не притворялся — он смотрел, выдавая себя с головой. Но что-то произошло с ним. Там. В том зале, на благотворительном балу. — Его капля почти пустая, — сообщил Сокджин рядом, всхлипывая так несчастно. Юнги понимал, что выглядит сейчас, как псих, который видит то, что другие не видят, но ему было плевать. Он не совсем понимал. Капля ведь должна заполняться любовью, правильно? Надо просто любить и прикоснуться? Но… в том зале были родители Чимина, там тоже были его друзья… неужели… Мысли скакали так быстро, пытаясь выстроить картинку. — Как выяснилось, он никому не нужен, — улыбнулся Чимин губами Тэхёна. И в этой улыбке было столько боли. — Нужен, — тихо повторил Юнги, желая встряхнуть парня и заставить его уже поверить в то, что он никогда не мог осознать. — Эти люди… тех, кого я успел привести, не единственные. Чимин нужен всем им, понимаешь? Он нужен нам. Проверь сам, — продолжил он уговаривать омегу. По щекам Тэхёна потекли слезы. Но плакал Чимин. Чимин-и. Юнги не мог никак облегчить его боль, и от этого стало ужасно страшно. Он не знал, что делать, как помочь тому, кого так безжалостно растоптали, кто уверен, что не нужен никому. — Я не останусь, — омега произнес это так уверенно, словно все уже решено. Но Юнги не собирался сдаваться. Он не мог. Чимин не должен был умирать. Не должен был думать, будто никому не нужен. — Прошу тебя. Ты сильный. Сможешь. Дай мне один шанс, — умоляюще попросил Юнги, подводя омегу ближе к собравшейся толпе. — Коснись их. — Хочешь добить меня? — резко бросил тот, подойдя к старику Го. — Ну, хорошо. Юнги с замиранием сердца ждал реакции, знака, знамения. Хоть чего-то, что подсказало бы ему, что сейчас происходит. Он не видел, заполняется ли капля, и сходил с ума. Пожалуйста. Пожалуйста. Любите его. Дайте ему шанс. Юнги готов был падать на колени и молить всех этих людей подарить Чимину свою любовь, как бы бредово это ни звучало. Он чувствовал рядом призрак Тэхёна. Его присутствие. Они разделяли эту боль на троих. Сокджин стоял в стороне, смотря так внимательно на все. — Она заполняется, — облегченно, радостно сообщил Сокджин, когда омега закончил прикасаться. Юнги почувствовал, как у него подогнулись коленки. Ему хотелось броситься к омеге и обнять его, облегчить его ношу. Теперь все будет в порядке? Теперь же он будет жить, ведь так? Юнги внимательно смотрел на реакцию парня, ничего не понимая, не зная, чего ожидать. Чимин ведь сейчас проснется в своей палате, верно же? Как это работает? Почему омега сейчас смотрит с такой грустью, почему смотрит так, будто всего этого недостаточно, будто он хочет… попрощаться? — Прости, — выдохнул парень, растянув губы в печальной улыбке, от которой сердце делает нервный кульбит. Чертов снег, посыпавший так некстати, словно хотел забрать Чимина с собой. — Этого недостаточно, — произнес омега, показав свою ладонь. Юнги ничего там не видел, но сердце забилось еще сильней. Нет. Нет. Господи, нет. Это ведь несправедливо! Юнги казалось, что он пытается ухватиться за воздух. Страх потерять Чимина заполнил все его существо, освобождая от оков всю любовь, которую он так отчаянно пытался спрятать от себя. Он не мог потерять Чимина. Не мог лишиться его. Не мог позволить своему ангелу уйти от них. Решение созрело в секунды, растворив его в моменте до последней капли. — А вот так будет достаточно? — сорвавшись вперед, Юнги схватил омегу за руку и поцеловал его. Он старался передать всю свою любовь, всего себя, лишь бы спасти. Отчаянный, болезненный поцелуй отдавал горечью и прощанием. Чимин вцепился в него так, будто тоже не хотел терять, но знал, что это необратимо, что им не быть вместе. Юнги чувствовал его соленые слезы, но не отпускал — продолжал утягивать в поцелуй и держать. Крепко. До боли. Он боялся, что если отпустит сейчас, то потеряет Чимина навсегда. Пожалуйста. Останься. Останься, Чимин-а. Пожалуйста. Юнги не хотел отпускать, но Чимин неожиданно оттолкнул его, смотря куда-то в сторону. Нет. — Останься, — взмолился Юнги испуганно. — Чимин-а. Омега внезапно тепло улыбнулся ему, и в этой улыбке было так много знакомого, родного, так много солнечного света, в который когда-то Юнги влюбился без памяти. Юнги даже не успел ничего сказать: омега закрыл глаза и рухнул на землю. — Нет!!! Юнги поймал упавшего без сознания Тэхёна, уже совсем ничего не понимая. Он осматривался по сторонам, но никого больше не видел и не чувствовал. Сокджина не было видно. Ничего. Больше ничего не было видно. Лишь идущий снег и тело Тэхёна в его руках. — Эй-эй, малыш, — Юнги нервозно похлопал по щекам омеги. Вокруг него столпились друзья Чимина, тихо переговариваясь между собой. Кто-то побежал за врачом. Кто-то спрашивал его о том, что происходит. Но Юнги с трудом их всех слышал, вцепившись в тело Тэхёна. — Чимин-а, эй, пожалуйста, — не зная, что делать, он с ужасом смотрел на безвольного омегу в своих руках. От накрывшей паники у него кровь стыла в жилах. — Останься, — выдохнул он беспомощно, снова прижимая тело к своей груди. — Вы сказали, что спасёте его! — заорал он в пустоту, жмурясь от сковавшей его боли. — Верните их. Верните их обоих! У Юнги голова шла кругом. Все происходящее до сих пор казалось каким-то бредом. Безумием. А потом омега открыл глаза. Беспомощно и растерянно заморгал. А у Юнги сердце ушло в пятки, потому что он угадал этот взгляд. Взгляд своего мужа. Тэхён. Глаза Тэхёна на миг заволокло туманом, а Юнги посмотрел в сторону больницы, где в окнах на втором этаже забегали врачи. Чимин. — Чимин, — вторил его мыслям Тэхён, завозившись в его руках. Он казался ослабевшим, потерянным, но упорно пытался встать. — Чимин, — повторил он с безумием, пытаясь встать. Юнги помог ему подняться. Он был рад, что Тэхён жив, но опасения за Чимина изводили его до ужаса. Тэхён, немного оклемавшись, пошатываясь, бросился к больнице, словно не видя и не слыша ничего другого. Они вдвоем, не сговариваясь, помчались в палату Чимина, но в коридоре творился хаос. Крутились сигнальные огни, кто-то тащил аппарат дефибриллятора, поднялся шум. Вышли из палат другие больные. Тэхён рванул к палате Чимина первым, а Юнги вдруг почувствовал, как холод сковал все его тело. Ему стало так страшно, что он не мог сделать и шага. Он боялся пройти туда. Он отдал всю свою любовь, но этого было мало. Санитары пытались остановить Тэхёна, не дать ему прорваться в палату к Чимину, но омега яростно дрался и сопротивлялся, стараясь проникнуть внутрь. Юнги больно было даже смотреть на это. — Пустите! Пустите меня! Чимин-а! — как ополоумевший, кричал Тэхён. — Ты не можешь бросить нас! Чимин!!! Юнги, выйдя из оцепенения, подбежал ближе. Как раз в тот момент, когда Тэхён прорвал оборону и ворвался в палату. Первое, что услышал Юнги, — писк какого-то прибора. А потом звуки просто исчезли, потому что там, на экране этого дурацкого прибора, появилась прямая полоса. На лицах врачей сожаление, они о чем-то пытались сказать, унять закричавшего Тэхёна. А Юнги не мог поверить в это. Просто не мог поверить, что все зря. Он смотрел на тело Чимина, сердце которого пытались запустить, но не смогли. Смотрел на эту прямую полоску. А время словно остановилось. Он не верил. Нет. Так просто… не бывает. Неожиданное легкое дуновение ветра рядом заставило вздрогнуть. Нет. Он не хотел. Не уходи. Ему хотелось кричать, но он молчал, закрыв глаза и почувствовав холодное прикосновение к своей ладони. — Не надо, — отчаянно взмолился Юнги в этом хаосе палаты. — Не уходи. Он чувствовал нежное прикосновение пальцев Чимина, и это разрывало его душу в клочья. Юнги прикусил губу, отказываясь это признавать. От боли хотелось уничтожить все вокруг, лишь бы достать, удержать, не дать ему уйти. Решимость огненным шаром всколыхнулась внутри, толкая его к краю безумия. Он оттолкнул врачей и сам бросился к дефибриллятору. — Собрался сбежать? — зло бросил Юнги, запуская аппарат. — Уйти всем! — крикнул он на врачей. Тэхён смотрел на него со слезами на глазах, смотрел так, будто верил, что он может спасти. Врачи пытались остановить Юнги, но пары ударов назойливым и упертым хватило, чтобы остановиться и дать им творить безумие. — Я знаю, что ты любишь его, — нервно бросил Юнги, смотря в глаза мужа. — Поэтому не дай ему уйти. — Он умер! Прекратите! — Я вызываю полицию! Хватит. Остановитесь. Нет. Юнги не мог остановиться. Не мог сдаться. Он не даст ему уйти. Не сейчас. Тэхён накрыл ладонь Чимина своей, а Юнги выкрутил мощность тока на максимум.