Согрей меня...

Приказ хозяина — есть приказ. Даже если тебя шатает от боли, а вместо рта и зубов обожженное месиво. Даже если ты не поможешь, а помешаешь, и шанс погибнуть в любом более-менее серьезном столкновении примерно чуть больше ста процентов. Это все неважно. Хозяин сказал, что ты пойдешь вместе с Викторией, Демитером и Эмиэлем в канализации в поисках неизведанной твари, похищающей добычу с улиц — и ты идешь. Шатаясь, чувствуя, как внутренние органы разъедает сводящая с ума боль, а губы и подбородок, покрытые отвратительной коркой, пульсируют попеременно холодом и жаром. Трое более-менее здоровых отродий сбились в стайку и идут чуть впереди, Астарион тащится следом только потому, что не может ослушаться приказа — в противном случае он бы просто упал на землю, свернулся калачиком и ждал рассвета, который бы испепелил его и таким образом спас от боли. — И что нам теперь с этим уродом делать? — Шипит недовольно Эмиэль — при жизни он был полуэльфом и красавчиком и прежде конкурировал с Астарионом за место лучшей шлюхи хозяина. Астарион не понимал, почему — но Эмиэль действительно обожает Касадора и мечтает занять место у его ноги, которое обычно принадлежало белокурому эльфу. Если бы кто-то спросил мнения Астариона — он бы с радостью уступил эту позицию Эмиэлю. Но его никто не спрашивал. — Он нас только замедлит! В драке от него толку ноль! — Да сдохнет — и дьявол с ним, — совершенно не стесняясь того, что Астарион преотлично их слышит, отмахивается Демитер — крупный и крепкий рыжеволосый человек в прошлом, до обращения. Он занимается всякими неделикатными заданиями вроде разбивания рож, и потому хозяин не бросает его в пыточные — рыжему нужно быть сильным. В сегодняшнем задании например, Демитер главный, остальные отродья должны ему подчиняться. — Отстанет — сам виноват, что не справился! Так хозяину и доложим! — Фыркает Виктория. Астарион и рад бы ответить на злобное шипение своих спутников ехидной шпилькой или завуалированным оскорблением, но даже малейшее напряжение связок причиняет очередной приступ невыносимой боли, а лучшее, что он может выдавить из себя — невнятное хрипение. Поэтому отродье, игнорируя издевки, только медленно и размеренно дышит носом, хотя от запахов канализации — смеси мочи, дерьма и гнили — в другом состоянии его тут же вывернуло (гадостное чувство — когда желудок сводит в попытках избавиться от того, чего там не было уже две сотни лет). Но сейчас эта вонь практически не ощущается. Рецепторы в носоглотке прижжены и не функционируют, как положено. Здоровые отродья немного вырываются вперед, Астарион не может идти так быстро, как они. Поэтому когда дорогу стае заступает пара фигур в одинаковых легких доспехах и плащах, Астарион оказывается за спинами своих собратьев. — А ну пошли отсюда, если жизнь дорога! — Разносится по трубе звучный мужской голос. Мужчина, широкоплечий, но легкий, делает шаг вперед. — П-простите, уважаемые господа, мы тут просто приблудились… Крысок ищем, очень уж кушать охота, а поздно уже — объедки на улицу не выносят… — Начинает юлить Демитер. Авантюрист (а кто еще, кроме героя, полезет в канализацию посреди ночи?) окидывает отродий подозрительным взглядом. Его глаза задерживаются на прячущемся за Демитером Астарионе, и на лице мужчины мелькает сострадание: — Эй, парень, с тобой все в порядке? — Он делает еще шаг вперед, заставляя отродий шарахнуться. Нельзя подпускать к себе потенциальных противников слишком близко. Астарион поспешно отворачивается, прикрывая обожженнный низ лица шейным платком и молча мотает головой. — Простите его, добрый господин, не может он сейчас ответить, бандиты поймали да поиздевались знатно, — продолжает ломать комедию Демитер. — Вы нас отпустите, а? Мы никому дурного не делаем! Виктория и Эмиэль между тем, подчиняясь еле заметному движению пальцев старшего отродья, мягко отступают в стороны, сдвигаясь так, чтобы при необходимости вытащить кинжалы незаметно для авантюристов. Девушка в доспехах, до того стоящая чуть в стороне с таким безэмоциональным выражением лица, что ее можно было заподозрить в пристрастии к определенным зельям, словно оживает — настороженно провожает взглядом отродий, отступает ближе к своему спутнику, прикрывая его спину, напружинивается, готовясь драться. Рука ложится на рукоять узкого меча. Мужчина коротко усмехается, продолжая держать спину прямо и глядя прямо в красные глаза Демитера. Его губы изгибаются в злой ухмылке, а сострадание из глаз исчезает. — Бандиты, говоришь? Так давай я вашего друга полечу, у меня и зелья есть… И сухпаек с собой. Голодающих кормить надо… — Сарказма в его голосе хватило бы на половину жителей Врат. Астарион медленно начинает сдавать назад, понимая, что здоровым собратьям в драке только помешает. — Ну что вы, господин, не стоит так тратиться на простых… — Вампирских отродий, ты хотел сказать? — Хмыкает авантюрист, приподнимая край плаща и демонстрируя известный по всему Побережью Мечей жетон Ордена Гончих Псов, закрепленный на поясе. Отважные бойцы со злом и тьмой — они поднимаются на самые высокие пики гор и спускаются в глубины подземья, чтобы сражать мечами и стрелами нежить и монстров. Среди них шифтеры и табакси, люди, эльфы и драконорожденные. Паладины и плуты, следопыты и солдаты — все они объединены общей целью — защищать людей от тьмы и зла, от монстров разумных и неразумных. — Убить! — Рявкает Демитер. — Эй, взять! — Одновременно с ним резко выкрикивает мужчина. Виктория и Эмиэль прыгают с места на стоящую чуть в стороне авантюристку, но блеснувшие в полумраке кинжалы лишь взрезают грубую ткань плаща. Сама девушка невероятным образом выскользнув из плаща стремительней, чем змея из своей шкуры во время линьки, смещается в сторону и у нее в руках уже покачивается длинный, узкий меч, выхваченный быстрее, чем кто-то из них вообще успел среагировать. Мужчина шарахается в сторону и швыряет себе под ноги мешочек с какой-то серебристой пылью, окутывающей его фигуру тускло светящимися блестками. Демитер пытается атаковать его, но задыхается от боли, стоит ему броситься на мужчину — серебристая пыль жжет сильнее, чем каленое железо. Виктория и Эмиэль замирают перед девушкой-авантюристкой. Небрежная улыбка появилась на лице авантюристки, но она больше напоминает гипсовую маску. Оружие, опущенное к земле, мерно раскачивается, словно гипнотизируя нежить. Охотница не боится, она провоцирует их на нападение. Переглянувшись, Виктория и Эмиэль беззвучно бросаются с места вперед со вскинутыми кинжалами. Авантюристка словно бы ждала этого — вдруг она практически смазывается, превратившись в еле заметную тень. Во мраке дважды мелькает серебряная молния ее меча, кратко звенят по камням выпавшие из взрезанных рук кинжалы… Через миг отродья одновременно хватаются за бедра и падают в омерзительную вонючую жижу на колени, а потом на животы, начиная истошно орать от боли. Даже такой самоуверенный и сильный Демитер, только-только протерший глаза от попавшей в них серебряной пыли, не решается подойти к авантюристам… И Астарион рванул прочь. В спину доносятся проклятия Демитера — но какая уже разница? — Эй, задержать! — Слышит Астарион разносящийся по всей трубе командный голос героя. В голове мелькает, что люди так не двигаются. Кто эта?.. Ответ вылетает из головы, когда он в очередной раз падает в поток дерьма под ногами. Нет, нет, бежать, спастись! Добраться, доложить Хозяину о происшедшем, молить о прощении! Но далеко убежать не удается, он слишком ослаблен, ноги заплетаются, а в глазах мелькают какие-то искры. В спину врезается неведомая сила, снова роняя его на пол, в вонючее болото. Странная мысль: «Как собака…» на долю секунды всплывает и растворяется, когда жесткие, ледяные даже по ощущениям вечно холодного отродья пальцы героини скручивают его запястья веревкой с серебряной нитью. Она хватает его, как куль, вскидывая на плечо легче, чем пуховую подушку, и тащит обратно. Мужчина как раз заканчивает связывать Демитера, Эмиэль и Виктория уже лежат, скрученные по рукам и ногам, тяжело дыша и панически переглядываясь. Астарион без слов понимает, о чем они думают — наказание от Хозяина за проваленную миссию куда страшнее любой самой страшной смерти, которую им решат даровать Гончие Псы. Девушка безмолвно сгружает Астариона рядом с остальными. — Предатель, — шипит на него Демитер. Белокурый из последних сил скалит выщербленные углем зубы. Какая теперь разница, что о нем подумают другие отродья? — Эй, ты только посмотри! — Удивленно восклицает мужчина, который в этот самый момент осматривал клыки Виктории, будто зубы лошади перед покупкой. — Сто, сто двадцать лет, — равнодушно отвечает женщина. У нее на удивление глубокое контральто, глубокое, но сорванное и хрипловатое. — Но это же… — Мужчина скептически осматривает пленников. — Эй, забираем. На голову Астариона опускается вонючий, темный мешок, его тащат на плече, как куль с зерном, бросают в телегу вместе с другими ругающимися собратьями, тряска, его снова тащат и тащат… «Хозяин, простите… Мы не справились…»