Его рождественское чудо

      На пятом курсе, после нападения оборотня Люпина на Северуса, Снейп пролежал в больничной палате неделю. За это время, пока мадам Помфри заботилась о его здоровье, директор Альбус Дамблдор потребовал от него обет о неразглашении тайны Ремуса Люпина. Но самое отвратительное в этой истории - на нём теперь висел долг жизни Поттеру, этому гриффиндорскому выскочке, который только и умел, что носиться, как сумасшедший, на своей метле по всему Хогвартсу и устраивать ему, Северусу, подлянки. Пока его раны заживали, Северус успел многое обдумать и понять: он никогда не был нужен Лили - ни в качестве друга, ни (тем более) в качестве парня; она не пришла даже проведать его, пока он тут валялся. Других друзей у него не было, Слизеринцы так и не смогли принять нищего полукровку на своём факультете. Директор всегда закрывал глаза на «шалости» своих любимчиков и был постоянно на стороне Гриффиндора. Поэтому оставаться в Хогвартсе и быть «мальчиком для битья» Северус не желал.       Когда его лечение было закончено, а СОВы были сданы на «Превосходно», Северус забрал документы из Хогвартса - он знал, кем хотел стать в будущем. Интриги Дамблдора и назревающая война не интересовали молодого слизеринца. В Министерстве, в Отделе Тайн, куда он обратился, ему нашли учителя, и вскоре Снейп стал самым молодым охотником на оборотней в истории Магической Британии.       Жизнь охотника всегда подвержена опасности, они одиночки — ни семьи, ни друзей, только магия и искусство владения специальным оружием. Вся их жизнь — это найти, обезвредить, доставить в суд или казнить на месте нарушившего закон Маг.Мира оборотня. Пока магическую Британию сотрясали политические дрязги Волдеморта и Дамблдора, Снейп становился одним из лучших охотников: его мастерство признавали и старожилы этой профессии, и в Отделе Тайн, где они числились одними из засекреченных подразделений невыразимцев. Северус сам варил себе зелья, не доверяя свою жизнь аптекарям и зельеварам, которые гнались только за выгодой, а не за качеством своих зелий. Во времена затишья он думал, что если бы он не стал охотником, то, скорее всего, занялся бы зельями, возможно, стал бы мастером и имел бы свою собственную аптеку.       Шли года, Волдеморт был повержен Альбусом Дамблдором, чей авторитет теперь в магическом мире соперничал с Мерлином. Альбус разыграл свою партию блестяще и выиграл. Еще в школе директор завербовал в свои шпионы Регулуса Блэка, который был вхож в ближний круг Темного Лорда, он же принёс ему «пророчество об избранном», которое никогда не существовало в настоящем. Волдеморт, как и предполагал Дамблдор, выбрал своей целью семью Поттеров, ярких сторонников директора, и в ночь 31 октября 1981 года попал в ловушку, из которой уже не смог выбраться. Схваченный Волдеморт в доме четы Поттеров был помещен в специальную камеру в Азкабане, где лучшие маги менталисты сломали его щиты и узнали всё про его крестражи - где каждый был спрятан и какое заклятье охраняло его. Весной 1982 года все якоря души темного волшебника были уничтожены, а сам Темный Лорд подвергся поцелую дементора. Его сторонники после того, как узнали, что шли они за полукровкой, отступились от него, а самые рьяные оказались в камерах Азкабана. Все эти события Северус прочитал из газет и был счастлив, что сам не попал под «раздачу» светлейшего; Северус был уверен, что Альбус не оставил бы его в стороне и приспособил бы к своей шахматной партии, что он вёл против Тома Реддла, а то, что в ходе этой игры пострадали люди, Великого Светлого мало волновало - всё для «высшего блага».       Северус никогда не жалел о своём выборе, что бросил школу, что стал охотником. Он помнил всех, кого спас из лап этих тварей. К одиночеству он давно привык и полагался всегда только на себя, свои умения и опыт. Сегодняшняя охота привела его в Каледонский лес: раньше в этом лесу никогда не было нападений оборотней, Северус думал, что, возможно, какой-то молодой ликан решил освоить или прибрать к рукам новые территории. Аппарировав по точке координат, что ему выдали в Министерстве, Снейп огляделся - он находился на лесной поляне, полная луна ярко освещала ночной лес, в нём раздавался обычный шум для зимнего запорошённого снегом леса, ничего подозрительного не было, никаких следов присутствия здесь оборотня. Северус поправил шарф и зашипел сквозь зубы от боли - старая рана на шее, полученная в одном из рейдов, вновь воспалилась и причиняла дискомфорт. Снейп несколько раз выпустил в разные стороны заклятье «Гоменум ревелио», но поиск ничего не дал. Его глаза зацепились за изменение: только недавно его окружали сугробы снега, а сейчас между ними пролегла хорошо очищенная тропинка, которая его будто звала за собой.       Волшебная палочка тут же оказалась в его руке: кто бы не играл с ним, он вскоре пожалеет об этом. Северус пошел по тропинке, которая привела его в самый центр леса, на опушке которого стоял небольшой домик, в окнах горел свет, из трубы шел дым, а в дверях стояла невысокая молодая ведьма и ласково ему улыбалась. Северус направил на неё палочку. — Кто Вы? И к чему всё это представление? Предупреждаю, мисс, я очень хорошо чувствую, когда мне врут, так что потрудитесь объяснить, зачем Вы меня заманили в этот лес? Магия рвалась из него, желая наказать глупую ведьму, что решила поиграть с ним, но вдруг рана на шее запылала огнём, сознание помутилось, и он почувствовал, как стал заваливаться на бок. Последнее, что он помнил, перед тем, как упасть в темноту — это взволнованные глаза незнакомки и её крик «охотник!».       Пробуждение его было странным: интуиция молчала, не предвещая беды, магия была спокойна, а рана на шее не болела. Северус не спешил открывать глаза и выдавать себя, что он уже в сознании. Он чувствовал, что находился в тепле, под спиной был мягкий удобный матрас, а в помещении пахло выпечкой, травами и ранозаживляющей мазью. Снейп открыл глаза. Из окна лился дневной свет - значит, он целую ночь пролежал в отключке; повернув голову в сторону, он увидел вчерашнюю ведьму, сейчас она сидела на стуле возле кровати, на которой он лежал и читала книгу. Почувствовав на себе его взгляд, незнакомка подняла на него свой взор. Она ласково улыбнулась ему и, заложив закладку в книгу, взмахом руки убрала ее на книжную полку, что занимала всю стену в комнате. — Рада, что Вы очнулись, охотник, Вы вчера меня очень напугали.       Северус нахмурился: он не знал ни этой ведьмы, ни дом, в котором он сейчас находился, да и её намерения были ему не ясны. — Кто Вы? И зачем заманили меня в этот лес? Хотите отомстить за какого-нибудь дружка оборотня? — Северус осторожно потрогал свою шею рукой и удивился, нащупав там бинты, кожей он ощущал, что лежит под одеялом в одном нижнем белье. — И где моя одежда?       Ведьма улыбнусь ему вновь доброй ласковой улыбкой и, встав со стула, подошла к столу, на котором стоял кувшин с водой и пустая кружка, которую она наполнила водой и принесла к мужчине, протягивая ему. — Это просто вода, я не желаю вам зла, пейте.       Северус взял протянутую кружку, понюхал и только потом осушил всю емкость - пить и правда сильно хотелось. Он вернул кружку хозяйке и вновь посмотрел на неё. — За воду спасибо, но Вы так и не ответили ни на один из моих вопросов. Я жду. Ведьма снова села на стул возле кровати. — Так, давайте по порядку. Меня зовут Гермиона Грейнджер, я хозяйка этого дома и этого леса. Вашу одежду пришлось снять, так как открывшаяся рана залила Вам её всю кровью. Когда Вы вчера упали возле моего дома, я отлевитировала Вас сюда, раздела и обработала Вашу рану. Одежду я почистила и привела в порядок, она вместе с Вашим оружием лежит на столе, позади меня. — Гермиона махнула рукой в сторону стола, указывая на стопку его одежды, рядом с которой лежали кинжалы и оружие охотника. — Ваша волшебная палочка лежит на книжной полке - рана на шее реагирует на Вашу магию и вновь начинает кровоточить, поэтому я убрала палочку подальше, но так, чтобы Вы могли её видеть. Как я уже сказала, я не желаю вам зла. Снейп приподнялся на подушке, облокачиваясь спиной на спинку кровати. — Тогда зачем нужен был весь этот спектакль, мисс Грейнджер? — Прошу, называйте меня просто Гермиона, не люблю официоз, особенно в моем доме. Как я могу к Вам обращаться?       Северус задумался: с одной стороны настоящие имена охотников не разглашались, в Отделе Тайн им просто давались номера, а личные дела засекречивались; в магическом мире он в большинстве своей пользовался псевдонимом, но сейчас в доме этой ведьмы ему вдруг захотелось услышать именно своё имя из её уст, «если что, Обливиэйт ещё никто не отменял.» — Можете обращаться ко мне «Северус».       Гермиона счастливо улыбнулась ему, будто он ей не имя назвал, а подарил что-то нечто важное. Такое отношение к себе было для Снейпа в новинку. — Если Вы не против, Северус, давайте продолжим разговор в гостиной, я так же, как и Вы, еще не завтракала. — Гермиона взмахом руки призвала его рубашку, брюки и носки. — Одевайтесь и прошу, не застёгивайте Вашу рубашку до конца - рана может опять открыться и кровоточить. Ванная комната слева от Вас, жду вас в гостиной. — Молодая ведьма встала со стула и вышла из комнаты, тихо закрывая за собой дверь.       Северус встал, слабость от кровопотери всё еще присутствовала в его теле, он постоял немного и, взяв вещи, направился в ванную, где привел себя в порядок. Одевшись, вышел из комнаты - рука так и чесалась взять палочку, но вновь свалиться от бессилия к ногам ведьмы не хотелось. Снейп застал ее в гостиной, стол уже был накрыт на двоих. На тарелках лежал чисто английский завтрак, в чайничке стоял свежезаваренный чай, а в центре находилась плетеная корзинка с небольшими печеными пирожками. Северус заметил, что возле ног ведьмы, пока она стояла возле стола и добродушно ему улыбалась, вился огромный черный пушистый кот, который, заметив Снейпа, сел рядом с её ногами и внимательно следил за ним своими нереально яркими зелеными глазами. — Северус, проходите, садитесь и не обращайте внимания на Живоглота, это мой фамильяр, и он не очень любит гостей в нашем доме.       Кот нервно дернул усами, демонстративно выгнулся, выпуская из подушечек передних лап острые когти, зевнул, блестя наточенными клыками, и, осмотрев Северуса с ног до головы, отошел к своим мискам. — Он у Вас серьезный парень, демонстрация, что он опасен и сможет защитить свою ведьму, если что, прошла успешно, Живоглот, — пока твоя хозяйка не желает мне зла, я так же не собираюсь причинять ей боли, слово охотника.       Живоглот, стоящий к нему спиной, повернул к нему свою морду, и после минутных гляделок в глаза вновь вернулся к своим мискам.       Гермиона смотрела на это представление и тихо посмеивалась про себя. Завтрак они провели в тишине. Когда стол был убран, а посуда после приема пищи помыта и убрана на своё место, Снейп сел на диван и вновь обратился к хозяйке дома. — Я жду Ваш рассказ, Гермиона. Девушка села напротив него в кресло и с грустной улыбкой начала свой рассказ. — Вы, скорее всего, меня не помните, но в мае 1994 года Вы спасли мне жизнь. — Отпрыск Поттера, один из семейства Уизли и невысокая девочка-подросток, нападение оборотня в Запретном Лесу - так этой девочкой были Вы? — Да. — Зачем Вы отправились ночью, в полнолуние, в Запретный Лес? Вам жить надоело или захотелось пощекотать себе нервы? — Ни то и не другое. — Гермиона тихо выдохнула и продолжила свой рассказ. — Гарри предложил перед выходными сходить к другу его родителей, он не сказал нам, что тот был оборотнем, у меня было мало друзей в школе, поэтому я согласилась на ночную вылазку. В начале было даже весело: мы под мантией-невидимкой вышли за пределы школы и пошли по тропинке в Лес; Гарри рассказывал смешные истории из жизни его отца и друзей. Он говорил, что мистер Люпин - один из самых сильных друзей отца, что он научил его даже вызывать Патронуса. Идти было весело, пока мы не вышли к небольшому озеру, Гарри вдруг остановился и побелел от страха - на нас шел оборотень, Гарри пытался с ним поговорить, напомнить, что он сын его лучшего друга, но, естественно, оборотень его не слушал. Дальше я помню только, как он напал на нас, как Рон успел подать сигнал тревоги, а потом появились Вы. Я думала, что это последние минуты моей жизни, когда он оттолкнул меня, оцарапав когтями, ноги уже не держали, и я только молилась, чтобы это было быстро, но Вы пришли и спасли меня. Рон сразу же убежал, как только появилась помощь, а Гарри вам лишь только мешался, крича, что это друг его родителей, что он просто забыл принять зелье. — Я это прекрасно помню. Этот мелкий паршивец вместо того, чтобы помочь вам, мешал мне выполнять свою работу. — Когда Вы пленили оборотня, то вместо того, чтобы оставить нас там же, Вы вернули нас в Хогвартс, а потом уже занялись Люпином. — Того требует регламент. Всё это интересно, но не объясняет того, почему Вы заманили меня сюда.       Гермиона, поглаживая своего фамильяра, который умудрился, несмотря на свои размеры, свернуться в неё на коленях в клубочек, продолжила. — История будет долгой, но не рассказав Вам её,Вы не поймете меня и моего поступка. После нападения я проснулась на больничной койке, мадам Помфри суетилась вокруг меня, вливая необходимые зелья, так как, оказывается, я потеряла много крови, рана на груди от когтей Люпина была обвязана бинтами и напоминала о событиях тупой болью. Мальчишек рядом не было - я думала, что они просто отсыпаются после стресса. Так, приходя в сознание ненадолго и обратно погружаясь в лечебный сон, я пролежала пять дней. Иногда заглядывал Гарри, приносил учебники и сладости с обеденного стола. Но никто со мной не разговаривал о том событии, и я не могла понять, почему, пока однажды вечером ко мне в палату не заглянул директор Дамблдор. Он очень долго и в красках рассказывал о любви, добре и сострадании, что я вначале не поняла, к чему он клонит, пока он не стал говорить об оборотне, что на нас напал. Директор хотел, чтобы я принесла ему обет молчания об этом нападении… — Вот старый урод! — Северус не сдержался и ударил кулаком по дивану. — Хм, простите, Гермиона, продолжайте, не обращайте внимания.       Ведьма если и удивилась такой вспышке, то не показала виду и продолжила свой рассказ тихим спокойным голосом: — От принятия обета меня спасло только то, что мадам Помфри напоила меня снотворным, и я просто отключилась, не успев подтвердить клятву. Проснулась я, как обычно, от кошмара, что после нападения преследовали меня каждую ночь. В больничном крыле я была одна, и, вспомнив что хотел сделать директор, я решила бежать, мне не хотелось давать клятву непонятно зачем и подставлять возможно других жертв оборотня в будущем. Моя одежда, чистая и целая, лежала рядом на стуле, я быстро, насколько позволяла моя рана, оделась и пошла в башню факультета - я не хотела оставлять друзей и решила им все рассказать. Войдя в факультетскую башню, я воспользовалась чарами невидимости, которые знала, и отправилась в общежитие мальчиков. Я думала, что разбужу их, расскажу им все, и мы вместе решим, что мне делать. Но вместо этого услышала их разговор. — Гермиона закрыла глаза, и одна одинокая слезинка скатилась по её щеке - до сих пор эти воспоминания приносили ей боль. Она стерла слезу рукой и, тихо выдохнув, продолжила. — Гарри и Рон не спали, они сидели на одной кровати и обсуждали меня. Рон жаловался Гарри, что теперь приходится самому делать домашку, «пока эта заучка валяется в больничном крыле». Гарри поддакивал ему и говорил, что директор обещал, что возьмет с меня обет о неразглашении, и Люпину ничего не будет. Они использовали меня - в то время, когда я их считала своими лучшими друзьями, чуть ли не младшими братьями. Я прошла в общежитие для девочек, собрала свои вещи и, используя лаз, что вел из Хогвартса в Кабанью Голову, ушла из школы. Плана у меня не было, но были деньги; я использовала камины в кафешках, гостиницах, чтобы меня не могли отследить и вернуть в школу. В одном из кабаков, куда меня вынес очередной камин, я столкнулась с одной ведьмой, что продавала свои зелья в этом месте. Не знаю, что тогда на меня нашло, видимо, это была судьба, но я заговорила с ней, прося помощи, чтобы скрыться от гнева директора. Эта волшебница оказалась Лесной ведьмой, которой руны предсказали, что она встретит свою наследницу здесь, когда той потребуется помощь. Так и случилось, Мадлен - так её звали - взяла меня в свой дом и научила всему, что она знала и умела.       Снейп внимательно её слушал - она была на два года моложе его, когда повстречала оборотня и узнала лживую натуру Директора. Эта ведьма становилась всё интересней и интересней. — Значит, когда Вы говорили, что являетесь хозяйкой этого леса, то имели в виду магический титул, а не то, что этот лес принадлежит Вам по бумагам? — Да, таких, как я, Министерство считает сумасшедшими, что селятся в глуши и живут одни, но когда нужна наша помощь, они снисходят до нас. Я - анахронизм, пережиток прошлого, но всё же я существую. Всё в этом лесу подвластно мне, здесь не селятся оборотни и другие магические твари, так как моя сила не даёт им сюда пройти. Мадлен забрала меня к себе, как я уже сказала, и только когда я почувствовала себя в безопасности, я рассказала ей всё - и про нападение оборотня, и про предательство друзей и про директора. По своим каналам она отправила мои воспоминания о нападении в Отдел Тайн, откуда после пришел ответ, что Люпина посадили в Азкабан, но так как он состоял в Ордене Феникса, его приговор поменяли на ссылку в специальный комитет, который занимался изготовлением антиликантропного зелья до конца своей жизни. — Выкрутился, значит, и на этот раз, за нападение на трёх несовершеннолетних волшебников, один из которых был еще и ранен им - ему, как минимум, полагалась пожизненная «одиночка» в Азкабане, или же поцелуй дементора, но, видимо, директор и тут подсуетился ради своего ручного оборотня. — Насколько я знаю, Гарри и Рон не давали свои показания против него, были только мои воспоминания и Ваш арест. Медицинские справки из больничного крыла Хогвартса тоже не поступали, как доказательная база вины Люпина. Я не знаю, почему директор так защищал этого ликана, но суть одна - он жив, здоров и работает на Министерство, хоть и не может выходить за пределы территории, на которой расположен комитет. Мадлен оформила себя как моего магического опекуна и забрала документы из Хогвартса. — Значит, Вы не получили образования? — Почему же, получила - Мадлен сама была моим учителем по многим наукам, в том числе и по тем, что необходимы для получения аттестата. Экзамены СОВ И ЖАБА я сдала в Министерстве, а не в школе, и сдала на «Превосходно».       Северус удивленно вскинул бровь: эта ведьма не только смогла выстоять против интриг директора, но и щелкнуть его по носу, выучившись в этой глуши и став одной из самых умных ведьм своего поколения. На его памяти еще никто из ведьм не получал зачеты по всем предметам на «Превосходно». — А как же Ваши родители? Они не были против, что Вы бросили школу? Гермиона грустно улыбнулась. — Понимаете, Северус, мои родители - люди науки, они врачи и не понимали меня, мою суть. Они любили меня, по-своему, но, наверное, я их пугала: когда пришло письмо из Хогвартса, они выдохнули с облегчением и отдали меня в школу без разговоров. Они не знали, как со мной общаться; конечно, они заботились обо мне, у меня было всё, что необходимо - одежда, еда, книги, деньги на карманные расходы, и даже счет в Гринготтсе. Так что, когда я им написала о смене школы на личного учителя, они не слишком расстраивались - главное, чтобы я как можно реже появлялась дома. — Ясно, что ж, это обычное явление для маглорожденных волшебников, редко, когда маглы могли понять и принять ребенка волшебника. — Да, Мадлен стала мне и наставницей, и семьёй. Если Вы не против, я вернусь к своей истории. — Да, конечно. — Так вот, когда я поселилась здесь вместе с Мадлен, я думала, что эта история с Люпином закончилась, и я могу жить спокойно, но нет. Каждую ночь я просыпалась от кошмара и больше не могла заснуть, стоило мне закрыть глаза, как я видела его когти, безумные глаза и даже слышала запах вони из его пасти, когда он напал на нас. Эти кошмары изнуряли меня, я просила наставницу сварить мне зелье-без-сновидений или показать, как оно варится, но Мадлен сказала, что я должна сама справиться с этим, зелья мне не помогут, лишь вызовут привыкание. «Научись контролировать свои сны, Гермиона, выбери себе защитника, раз сама ты слаба, и пусть он защищает тебя во сне от всего, что не даёт тебе спать». Так мне сказала наставница, и Вы вновь спасли меня. — Я? — Да. — Гермиона тепло ему улыбнулась. — Вы стали тем защитником в моих снах, кто раз за разом приходил и спасал меня от оборотня. Я не знала, кто Вы, как Вас зовут, но я хорошо помнила Ваш облик, четкие и выверенные движения, когда Вы дрались с Люпином, каждую черточку Вашего лица и Ваши нереальные черные глаза. — Хм, интересное решение проблемы, и как, Вам это помогло? — Да, кошмары прекратились, теперь я спала спокойно, ведь я знала, что Вы оберегаете мой покой. Шли годы, я училась, взрослела, повстречала своего фамильяра, но никогда не забывала Вас. От Мадлен я узнала, что существуют охотники на оборотней, что Вы - каста воинов без имени, безликие защитники, работающие на Отдел Тайн. В Хогвартсе о Вас, конечно же,не рассказывали - в школе вообще мало что рассказывали про магический мир, маглорожденные волшебники как слепые котята выпускаются из школы без малейших знаний, как им дальше жить и как вообще устроена жизнь в маг. Британии. — В этом заслуга директора, наш светлейший не любит конкурентов, ему нужны только послушные девочки и мальчики. — Я никогда не задумывалась над этим, но, скорее всего, Вы правы. Учебный курс в школе ничтожно мало даёт информации и знаний. Мне повезло - я встретила Мадлен, которая показала, насколько наш мир огромен и уникален. Я никогда не забывала Вас, я просила наставницу узнать, кто из охотников тогда спас меня, но вся информация по Вам была закрыта. Мне хотелось встретиться и поблагодарить Вас лично, сказать, что Вы не только спасли мою жизнь, но изменили её в лучшую сторону. Но, естественно, никто не давал мне такую информацию, даже связи наставницы не помогли. — Мы не просто так считаемся засекреченным отрядом, Гермиона. Жизнь охотника сопряжена с опасностями не только на поле битвы, многие считают нас просто карателями, убийцами Министерства. — Я так не считаю, для меня Вы - герой, и не только. — Щеки Гермионы окрасились в нежно яркий румянец, но она отважно глядела ему прямо в глаза. — Со временем мои кошмары закончились, но Вы не покинули мои сны, теперь Вы приходили намного чаще; мы общались, Вы стали мне не только защитником, но и другом, а вскоре и первой сексуальной фантазией - эти сны с Вами были самые сладкие, нередко я просыпалась, ощущая отголоски оргазма из-за того, что Вы делали со мной во сне.       Снейпу внезапно стало жарко от таких откровений, а кровь мощным потоком ринулась в пах, член в брюках врезался в ширинку, причиняя дискомфорт, «слишком давно у меня не было женщины, раз даже этот нелепый разговор возбуждает меня, вернусь обратно - посещу бордель». — Надеюсь, моя история не смущает Вас, поверьте, у меня нет в мыслях, как-то Вас оскорбить. — Ваши юношеские фантазии всего лишь результат игры гормонов, не более того. Подсознание придумало образ героя и дорисовало несвойственные мне детали. — Отнюдь, в своих снах я занималась сексом именно с ВАМИ, а не с выдуманным персонажем придуманного моим подсознанием. Знаете, у меня фотографическая память, я помню всё, как будто это произошло только что. Я помню Вас так же четко, как вижу Вас сейчас.Тот вечер остался в моей памяти, можно сказать, посекундно. — Может быть, Вы хорошо помните мою внешность, но я - не тот человек, что Вы себе придумали. — Отнюдь, и в моих снах, и в реальности Вы спасли меня от смертельной опасности, Вы - храбрый, сильный, именно таким Вы и приходите в мои сны. Я не наделяла Вас несуществующими характеристиками. Так же я знаю, что Вы хорошо разбираетесь в ингредиентах для зелий. Как-то с наставницей мы пришли в одну из аптек, которым продавали травы, а Вы стояли и спорили с владельцем: он хотел продать Вам некачественные ингредиенты. Я узнала Вас по голосу, но не стала подходить, так как не хотела, чтобы кто-то знал, что Вы - охотник, боялась создать Вам неприятности. Я просто стояла и слушала Ваш диалог с аптекарем, а потом мы тихо ушли по своим делам. — И Ваша наставница не заметила Вашего странного поведения? — Заметила, дома я ей всё рассказала. Мадлен спокойно выслушала меня, для неё моё признание, что маг, который стал моим защитником от кошмаров, вдруг вырос в любовника, который каждую ночь приходит ко мне во сне и возносит меня на небеса, не произвело сильного впечатления, она лишь сказала, что «значит, это твоя судьба».       Северус на мгновение прикрыл глаза, беря своё нарастающее возбуждение под жесткий контроль, выдохнув сквозь зубы, он посмотрел на молодую женщину, что сидела перед ним и ласково ему улыбалась. — Вы не боитесь говорить столь вызывающие вещи мужчине? Вы здесь одни, если я захочу причинить Вам боль, никто не остановит меня.       После его слов с колен Гермионы раздалось злое шипение, а два зеленых глаза уже внимательно следили за каждым движением мужчины. Гермиона тихо проговорила: — Вы хотите взять меня силой, Северус? — Нет. — Тогда я не вижу причин, чтобы не быть с Вами откровенной. Тихо, Живоглот, тихо, Северус не желает мне зла. — Гермиона успокаивающе гладила своего фамильяра, пока тот не перестал так напряжённо следить за охотником. — Знаете, Северус, этот дом - не просто избушка для ведьмы, это магический дом, в моих владениях никто не сможет причинить мне вред. Будь у Вас в мыслях желание навредить мне, Вы так просто не сидели бы здесь передо мной. Дом стоит в самом центре леса, на магическом источнике. Здесь, можно сказать, я всесильна. — Значит, Вы для этого заманили меня сюда? Чтобы сказать, что я стал Вашей сексуальной фантазией и попытаться воплотить её в реальность? Гермиона тихо рассмеялась. — Я не настолько эгоистична в своих порывах, Северус, мне не нужно заманивать, опаивать, привораживать или делать ещё какие-либо манипуляции, чтобы заполучить мужчину в свою постель. Всё намного проще и сложнее одновременно. Если Вы не против, я продолжу свою историю. — А это ещё не всё? — Нет, мои сны с Вашим участием не оставили меня, но вскоре я поняла, что мне хочется узнать Вас, поговорить с Вами. Вы стали интересны мне как человек. Я собирала всё, что могла найти на охотников: конечно, это были лишь рассказы людей, ничего официального я не нашла. Постепенно фантазии и интерес переросли в новое чувство, и я поняла, что полюбила Вас, что влюбилась ещё тогда, в ту ночь нападения Люпина на нас. Просто моим чувствам необходимо было время, чтобы вырасти - впрочем, как  и мне. — Бред! — О, я понимаю, возможно, моё признание и кажется полным бредом, но я уверена в своих чувствах, как говорила наставница: "чтобы полюбить всем сердцем, нужно всего лишь мгновение, один взгляд или одно прикосновение, и мы уже знаем, что отдадим этому человеку своё сердце навеки. Просто кто-то это сразу понимает, кому-то нужно время чтобы принять эти чувства, а кто-то зарывает их в себе и всю жизнь живёт в боли". Когда я поняла, что чувствую к Вам, моей первой эмоцией был страх, что я просто сошла с ума. Я решила исследовать себя и свою зависимость Вами. Прочитала кучу литературы на эту тему, прошла тесты и различные методики, я пришла к выводу, что мои чувства - не плод моей фантазии, они настоящие. Я пыталась жить дальше, без оглядки на них - поступила сразу на два факультета, "Арифматика - высший курс" и "Древние руны" в Институте магии в Сиднее, на заочное обучение. Писала статьи в научные журналы и готовилась к получению мастерства по этим наукам. Всё моё время было расписано по минутам, но и загруженность не спасла меня - мои чувства к Вам никуда не делись. — А что же Ваша наставница? Она не помогла справиться Вам с навязчивой идеей? — К тому времени, как я приняла свои чувства к Вам, наставница оставила меня, я проводила её в мир духов по старой традиции ведьм леса, развеяв её пепел над лесом.       Северус немного стушевался - он не хотел своими словами принести ей боль. — Простите, я не знал. Гермиона ласково ему улыбнулась. — Ничего, это было несколько лет назад, сейчас уже боль от потери не терзает меня так сильно. Я пыталась справиться со своими чувствами, честно пыталась, даже завела отношения с одним парнем - он был на пару лет старше меня и приехал в Министерство на стажировку, там мы и познакомились. Но наш роман не продлился долго, через 3 месяца я поняла, что Виктор для меня всего лишь замена, суррогат. Он - хороший человек, который достоин настоящих чувств, а не вранья, поэтому я отпустила его, год назад мы расстались.       Известие о том, что эта ведьма делила с каким-то парнем постель вызвало в нём необоснованную ревность. Северус не понимал сейчас себя и свои эмоции. — И зачем Вы всё мне это рассказываете? Я так и не уловил во всей Вашей истории смысл, зачем нужно было заманивать меня в свой лес? — А тут всё очень просто. Я хотела, чтобы Вы знали, что на земле существует человек, которой Вас любит, беспокоится и всегда придет на выручку, если это понадобится. Что есть место, где Вы всегда найдете помощь, заботу и отдых. Мой лес и мой дом всегда будут открыты для Вас. Я ни на что не претендую, но буду рада, если Вы время от времени будите посещать меня, для общения или просто так - неважно. Если Вы позволите, я могла бы стать Вашим другом или хотя бы знакомой, к которой можно обратиться по любому вопросу. — Мисс Грейнджер, Гермиона, я... Я не знаю, что Вам на это сказать. Гермиона грустно улыбнулась. — А Вы и ничего не должны, это − моя ноша, мои чувства. Возможно, когда-нибудь Вам понадобится помощь, и Вы вспомните обо мне. Целители в Министерстве, конечно, хорошо знают свою работу и залечат любые раны, но, насколько я знаю, охотники не очень им доверяют и, получив ранения, сами заботятся о себе. Кстати о ранах. Что за тварь оставила Вам шрам на шее? Это не оборотень, их шрамы я знаю, сама ношу один из них. — Магическая королевская кобра. — Северус был рад смене разговора, он не знал, как реагировать на признание этой женщины, ему ещё никто за всю его жизнь не говорил таких слов. — В одном из рейдов по захвату чернокнижника эта змея была то ли его фамильяром, то ли просто он использовал её в своих ритуалах, но шрам от её укуса время от времени вновь воспаляется и кровоточит. — Значит, в Министерстве не дали Вам противоядие? — Чтобы его изготовить, нужен яд этой твари, а магические королевские кобры не везде водятся. К тому же, нужно не только зелье, чтобы вывести яд, но и мазь, которая бы закрыла укус навсегда. — Интересно, интересно. — Гермиона спустила с колен своего фамильяра и подошла к стеллажу с книгами. Она недолго стояла там, выискивая нужный ей фолиант. Найдя необходимое, она вернулась к Северусу и подала ему книгу, которая была открыта на определённой странице. — Вы про эти зелье и мазь? — Откуда это у Вас? — Эти книги - моё наследство. Многие поколения ведьм собирали эту библиотеку, здесь есть книги по самым разным наукам и просто художественная литература. Это ещё не самый старый экземпляр в моей коллекции.       Северус держал в своей руке "справочник целителя" Второго века, эту книгу по всему миру можно найти только в библиотеках самых старинных магических Родов. А Гермиона просто так даёт ему её в руки. — Хотите сказать, у Вас и ингредиенты есть для этих снадобий? — Есть, — Гермиона пожала плечами, — в этом лесу одно время жила Королевская кобра, её яд есть в моей кладовой, отданный добровольно. Северус удивленно поднял брови. — Вы поможете мне в изготовлении, Северус? Мазь я смогу сама приготовить, а вот зелье... — Если есть лаборатория, естественно, я Вам помогу. Гермиона весело улыбнулась и приглашающим жестом позвала его за собой. — Пойдёмте, я Вам всё покажу.       Они прошли в небольшой чуланчик, Гермиона опустилась на колени и подняла тяжёлую деревянную дверь, что скрывала спуск в подвал. Спускаясь осторожно по некрутой лестнице, она привела его в просторное помещение, стены которого были облицованы темным камнем с высеченными на нём рунами – защиты от огня, проветривания от ядовитых испарений, и поддержания определенной температуры. Под потолком засветились магические фонари, стоило им войти, освещая всё пространство. Вдоль стен стояли стеллажи с различным оборудованием, в углу притаилась неглубокая раковина для мойки котлов и пробирок; также в комнате были две двери, которые, по словам Гермионы, вели в кладовые с ингредиентами и готовыми зельями. Девушка стала подготавливать свой рабочий стол для приготовления мази, Северус занял соседний, чтобы изготовить для себя антидот. Кладовая ингредиентов поражала его воображение: здесь были не только самые распространённые травы, коренья и вещества, но и те, о которых волшебники не слышали уже несколько веков. Эта лаборатория была поистине великолепной и мечтой любого зельевара. Время за работой пролетело в одно мгновение. Северус уже и забыл, как ему нравилось зельеварение - когда у тебя под рукой отличная лаборатория и есть все нужные ингредиенты, процесс изготовления зелья становится искусством. Зелье над его котлом выпустило ярко оранжевый пар, который заклубился в спираль и поднимался к самому потолку помещения, оставалось подождать несколько часов, чтобы зелье остыло, и его можно будет принять. Северус посмотрел на Гермиону - она так же заканчивала свою часть с мазью; она выключила горелку под котелком и оставила полученную смесь остывать. — Ну вот, через 3 часа антидот и мазь остынут, и их можно будет использовать. А пока предлагаю вернуться в дом и заняться продуктами - за всеми этими разговорами и изготовлением зелья мы совсем забыли об ужине. — Хорошая идея. Гермиона, а сколько Вам лет? — В сентябре этого года исполнилось двадцать пять. — Я на девятнадцать лет старше Вас. Гермиона поднимаясь по лестнице, пожала плечами. — Ну и что, а я вот Лесная Ведьма, в Министерстве меня считают сумасшедшей отшельницей, что одна живет в лесу. Я всегда знала, что Вы старше меня, это никак не влияет на то, что я к Вам испытываю. Вернувшись в теплую гостиную дома, Гермиона направилась на кухню. — Вы можете почитать книги, пока я занимаюсь ужином. Как Вы смотрите на жаркое с овощами? — Превосходно, но я Вам помогу в приготовлении ужина - если я займусь Вашей библиотекой, то Вы уже ничем не сможете меня отвлечь, и я поселюсь в Вашем доме. Гермиона весело рассмеялась. — Я не против, буду только рада.       Северус только покачал головой на реакцию этой женщины. Он привык, что к нему всегда все относились с настороженностью, а она не только призналась ему в любви, но и открыла свой дом для него.       В две пары рук они скоро приготовили ужин. Гермиона накрыла стол в гостиной. За ужином эта молодая ведьма рассказывала истории из её жизни с наставницей и с интересом слушала его. Живоглот, развалившись на диване, следил внимательно за этой парочкой: ему нравилось, что его ведьма вновь искренне улыбается и смеётся, и он решил, что разрешит этому мужчине остаться в их доме. — Завтра Рождество, если у Вас нет на него планов, Северус, то прошу, оставайтесь и будьте моим гостем. Магией Вам пока пользоваться нельзя, даже после принятия антидота, нужно двенадцать часов, чтобы Ваш магический фон пришел в норму. — На Рождество я обычно отсыпался в своей квартире. Даже оборотни в этот праздник предпочитают сидеть в своих стаях и не лезть на рожон, а пьяницами и дебоширами занимаются Авроры. Но Вы уверены, что хотите, чтобы я остался на праздник с Вами? — Конечно, уверена, я буду этому только рада.       Северус кивнул головой, соглашаясь на её просьбу, и, взяв в руки «Справочник Целителя», погрузился в чтение. Так в тишине они провели оставшееся время до принятия антидота. Гермиона приняла душ, переоделась в легкую ночную рубашку, а поверх неё накинула шелковый халат, который подвязала поясом. Она принесла постельное белье в гостиную и положила его на диван. — Вы выше меня, так что свою постель я отдаю Вам, а сама переночую на диване.       Северус хотел было отклонить её предложение, но Гермиона остановила его, взяв книгу из его рук, заложив закладку на странице, где он остановился. — Давайте не будем спорить, я просто хочу, чтобы мы оба спали нормально, вот и всё. А сейчас Вам лучше принять душ, а потом мы займемся Вашей раной.       Спорить с ней уже не хотелось, ведь в её словах была доля истины. Северус отправился в ванную комнату. В ванной из зеркала на него смотрел худой, весь покрытый шрамами мужчина с вечно хмурым выражением лица и холодными черными глазами. Северус был реалистом и знал, что его внешний вид далёк от привлекательного, и он никак не мог понять, что такая женщина, как Гермиона, могла найти в нём и - тем более - полюбить. Сняв бинт с шеи, он встал под теплые струи воды, которая приносила его телу успокоение. В душе ощущался легкий цветочный аромат, на полках стояли средства для душа, Северус с удовольствием отметил, что все они изготовлены самой Гермионой, а не куплены в магазине. Вымывшись, он вытерся мягким полотенцем и надел серые пижамные штаны, что дала для него Гермиона - ведьма, смущаясь, сказала, что это от её теплой пижамы, просто она их увеличила под его размер. Рубашку он надевать не стал, так как все равно пришлось бы её снимать, чтобы покрыть шрам мазью. Войдя в гостиную, он застал Гермиону, которая уже принесла зелье и мазь и ждала его. В центре комнаты стоял стул без спинки, на который Гермиона указывала ему рукой. — Садитесь, Северус, Вы сами не сможете намазать шрам, ведь в книге написано, чтобы вся пораженная поверхность была покрыта мазью, нельзя пропустить даже самый маленький участок, иначе всё будет насмарку, так что присаживайтесь, выпивайте зелье, а я займусь Вашей шеей и ключицей.       Северус взял из рук девушки зелье и одним глотком осушил флакончик, по телу пронеслась сначала обжигающая волна, будто сжигая всё на своём пути, следом за ней его накрыло волной холода, который остудил жар и принёс его телу облегчение.       Гермиона внимательно следила за его состоянием, кинув в него диагностическое заклинание. Когда данные пришли в норму, она подошла к сидящему Северусу и встала возле его широко разведённых ног. В руках у неё была черная лента для волос. — Я соберу Ваши волосы, чтобы они не мешались?       Северус лишь кивнул в знак согласия. Вскоре он почувствовал, как Гермиона осторожно провела по его волосам рукой, собирая их в хвостик и закрепляя лентой. Осмотрев его шею с особой тщательностью, она взяла баночку с мазью и начала осторожно накладывать её на рваный шрам, что начинался у него с ключицы и уходил вверх по шее за ухо.       Намазав сначала маленький участок шрама, она внимательно смотрела на действие мази. — Чувствуете что-нибудь? Нет неприятных ощущений или боли? — Нет, лишь то, что написано в книге - легкое пощипывание и зуд, как от заживающей раны. — Хорошо, тогда я продолжу.       Гермиона покрывала каждый участок шрама мазью, она старалась не пропустить даже малейшего участка, девушка практически вжалась в его тело - он чувствовал её теплое дыхание на своей коже, нежные массажные движения на шее, а аромат её тела обволакивал его, заполняя легкие и кружа голову. Северус сжал кулаки, чтобы не обхватить её за тонкий стан, член, что некоторое время назад успокоился, вновь давил на штаны, только теперь его не сдерживала плотная ткань брюк, он поднял легкий материал пижамный штанов и требовал к себе внимания. Гермиона заметила, что Северус возбужден, её щеки окрасились в нежный румянец, соски предательски встали, и сейчас их легко можно было заметить сквозь шелковый халат. Дыхание девушки сбилось, но она продолжила свою работу, проходя по шраму мазью раз за разом, пока он не стал покрываться ярко-красной коркой, которая сразу же отваливалась, открывая за собой чистую, неповрежденную кожу. Когда последний участок шрама был залечен, Гермиона отложила баночку, но так и не отошла от мужчины, вдыхая его неповторимый аромат и тепло от его тела. Северус двумя пальцами поднял её пылающее лицо за подбородок. В её глазах горело то же пламя страсти, что и в его. Больше их ничего не сдерживало, барьер, что он хотел сохранить между ними, пал. Он хотел эту женщину, она хотела его. Их губы встретились в сладком и страстном поцелуе, Северус обнял её одной рукой за талию, прижимая к своему телу ещё ближе, вторую руку он запустил в волосы девушки, сжимая их в кулак и немного оттягивая, за что был одарен тихим стоном в губы. Он целовал её, вылизывая этот сладкий ротик, проникая своим языком, засасывая и кусая нежные губы. Гермиона отвечала ему тем же, отдавая ему первенство: она таяла в его руках, забывая обо всем на свете, её ноги подкосились, и чтобы не упасть, она обняла его за плечи. Северус, не прекращая поцелуй, развязал пояс её халата и скинул его с девичьих плеч, за халатом последовала ночная рубашка; снимая её, им пришлось прервать поцелуй, Северус скинул последний наряд с её тела и как зачарованный смотрел на нимфу, что сейчас млела в его объятьях. Гермиона ещё больше покраснела от его взгляда и попыталась закрыть руками шрам от когтей оборотня, что шел вдоль её ключицы. — Не стоит, ты прекрасна.       Он отвел её руку и вновь вовлек её в поцелуй. Взяв девушку на руки, он прошел в комнату, где уложил её на середину кровати. Сняв с себя мешающие пижамные штаны, он лег рядом с ней, нежно провёл рукой по изгибу её талии и, смотря прямо в глаза, вобрал в рот её розовый сосочек, что так манящие стоял и просил ласки, он ласкал его и осторожно покусывал, тут же зализывая место укуса; Гермиона выгибалась в его руках, она вся пылала и хотела почувствовать его уже внутри себя. — Пожалуйста, Северус, не дразни меня.        Северус с пошлым звуком выпустил её сосок из своего рта и, порочно ухмыляясь, медленно наклонился над вторым розовым пиком и так же, глядя её в глаза, стал его посасывать. Своей рукой он плавно спустился по животику Гермионы к её лобку, нежно огладил небольшие кудряшки и проскользнул двумя пальцами в её истекающее соками лоно. Гермиона выгнулась дугой и насадилась на его пальцы, не сдерживая свои стоны удовольствия. Её пальчики запутались в волосах мужчины и не сильно потянули, отвлекая его от её восхитительной груди. Северуса сводили с ума её стоны и хлюпающие звуки, когда он трахал её двумя пальцами, наклонившись над её розовым ушком, он тихим шепотом проговорил: — Какая мокрая девочка, жаркая и нежная, это ведь всё для меня, да, Гермиона?       От его слов волна возбуждения пронеслась по телу к самому центру её женственности, вцепившись в его плечи, она простонала его имя и кончила, сжимая нежными стеночками его пальцы глубоко внутри себя. Северус вовлек её в поцелуй, нежно лаская языком её язычок, ловя тихие стоны, но стоило ему вынуть пальцы из её лона, как она тихо захныкала от чувства пустоты и потери. Северус не дал ей опомниться и направил свой член в её истекающую смазкой киску. Войдя сразу одним плавным толчком на всю длину, он не дал ей привыкнуть и стал мощными толчками входить в её горячую глубину.       Гермиона отзывалась на каждый его толчок страстными стонами: она обняла его ногами за талию и притянула к себе руками, царапая маленькими коготками спину. Её стоны, его тихое рычание и шлепки плоти о плоть заполнили комнату, сейчас ничего на свете не могло отвлечь его от этой прекрасной ведьмы, что так ярко отзывалась на его ласки и плавилась в его руках. Он почувствовал, как она вся задрожала и сжала его внутри, взрываясь в бурном оргазме, шепча ему, какой он сильный, смелый, храбрый и самый лучший на свете. Это зрелище и её слова подстегнули и его оргазм - он тихо рыкнул и излился глубоко в её шелковое нутро. Облокачиваясь на свои руки, он смотрел на ведьму, что сейчас лежала под ним: страсть еще не покинула её прекрасные карие глаза, и они светились теплыми искорками, волосы разметались по подушкам, а несколько локонов прилипли к её мокрому лбу; искусанные им припухшие губки сейчас счастливо улыбались ему, нежная кожа запечатлела отметины от его засосов на её груди, она была восхитительна и прекрасна. Северус нежно поцеловал и откатился на другой бок, прижимая одной рукой её к себе. Гермиона немного повозилась, устраиваясь поудобнее, натянула на них одеяло и, счастливо улыбаясь, тихо отдалась царству Морфея.       Северус сам не заметил, как уснул. Ночью он несколько раз просыпался: он привык спать один, а Гермиона то ворочалась во сне, будя его, то её волосы щекотали его нос, и он вновь просыпался. Под утро сон сморил его снова, и сквозь дрему он чувствовал, как Гермиона вновь перевернулась и забросила одну свою ногу ему на бедро, рукой обняла его за талию и, уткнувшись в его плечо, тихо посапывала. Тепло от её тела, аромат кожи и грудь, что сейчас прижималась к его руке, сделали своё дело - член его встал и требовал к себе внимания. Северус лежал и думал, что романтика вчерашнего вечера сошла на нет, и сейчас Гермиона проснётся и поймет, что её мечты о нём и её любовь, были лишь плодом её воображения. Он лежал и продумывал, что скажет ей, чтобы не ставить ведьму в трудное положение. Но все слова вылетели у него из головы, когда он сначала почувствовал теплую магию, что прошла по всему его телу очищающей волной, а потом нежные женские губки стали целовать его в плечи, грудь, соски, живот; Гермиона чередовала поцелуи с тихими словами: — Мой Любимый — поцелуй — мой хороший, мой самый храбрый, нежный, смелый, сильный…       С каждым её поцелуем и комплиментом он всё сильнее возбуждался. Смазка текла с его члена, Северус боялся, что не сможет сдержаться и просто кончит от одних обычных поцелуев и слов хвальбы, как какой-то зеленый юнец. Он сжал простынь в кулаки и стал дышать сквозь зубы. Гермиона продолжила своё исследование его тела, она спустилась по «блядской дорожке» к его члену, тихо подула на темную головку и нежно лизнула её язычком, Северус не сдержался и тихо простонал; Гермиона, вдохновившись таким отзывом, вобрала головку в рот и нежно пососала, обводя её языком. Северус запустил обе руки в её волосы и стал насаживать её нежный ротик на свой член; Гермиона расслабила горло и впустила его на всю длину, ей нравилось, как Северус отпустил себя и отдался своей страсти. Его вкус, запах сводили девушку с ума, она сама стонала, и вибрация от её стонов передавалась по горлу члену Северуса. Она почувствовала, что он скоро кончит, и пережала его член у основания. Северус чертыхнулся и потянул её за волосы, затаскивая женщину на своё тело, завладев её губами, вбирая маленький юркий язычок в свой рот. Северус чувствовал свой собственный вкус на губах своей ведьмы, что еще сильнее заводило его. Гермиона развела ноги и оседлала его бедра. Разорвав поцелуй, она стала тереться своей мокрой вагиной о его член, скользя по всей его длине, задевая им свой набухший клитор. Она стонала и извивалась на нём, но так и не насаживалась на него. — Северус, ты знаешь, какой ты сейчас красивый, я бы всё отдала, лишь бы каждое утро видеть тебя таким в своей кровати. Мерлин, как же ты сексуален.       Северус больше не мог ждать: он перекинул ее через себя, заставив встать на колени, перед ним открылась самая красивая картина, что он видел. Её губки опухли от трения, а вся её киска была покрыта их общими соками, розовая щелочка её входа так и манила его к себе. Еще ни одна ведьма так его не желала, не была такой мокрой для него. Он встал возле ее широко расставленных ног и направил свой член в её жаждущее лоно, войдя на всю длину, задавая сразу стремительный темп. Одной рукой он намотал её волосы в кулак и выгнул ведьму к себе, второй обнял её за грудь и ласкал острые пики сосков, нежно их пощипывая. Гермиона уже не стонала - она кричала от экстаза, от чувства наполненности им. Член с каждым его толчком касался шейки матки, выбивая искры удовольствия, что расходились по всему её телу. Северус повернул её голову и нашел зацелованные им губы, вовлекая в поцелуй, его рука с её груди спустилась в шелковые кудряшки на её лобке и, нащупав пальцами возбужденный клитор, он стал тереть его между ними. Гермиона не выдержала и кончила, заливая его руку и член своими соками. Северус рыкнул и догнал её, вогнав член так глубоко в неё и изливаясь жаркими струями спермы в её глубину.       Отдышавшись, он лег на кровать и утянул уставшую, но довольную ведьму себе на грудь. Гермиона тихо млела, нежась в его объятьях. Северус нежно выводил неизвестные узоры на её спине. — Ты как? Я не был слишком груб?       После вчерашней ночи и сегодняшнего утра переход на «ты» показался ему правильным. — Лучше, чем ты можешь себе представить. — Гермионе нежно поцеловала его в грудь. — Ты не передумала по поводу Рождества? — Нет. Я не меняю свои решения. Я хочу, чтобы ты остался на Рождество со мной. Гермиона подняла на него свой взгляд. — Северус, а ты никогда не хотел заниматься чем-то другим? Вчера я наблюдала за тобой, когда ты готовил зелье, у тебя талант. Северус вздохнул и поцеловал её в кончик носа, на что она тихо засмеялась. — Раньше я мечтал, что стану знаменитым волшебником, моё имя будет знать каждый волшебник, я увлекался тёмными искусствами и зельями, но случай изменил всё. — Но сейчас, возможно, ты захочешь изменить свою жизнь. — Гермиона, ты же понимаешь, что я не чувствую к тебе того же, что ты испытываешь ко мне? — Я - не маленькая девочка, живущая в своих мечтах. Но я предлагаю тебе то, что предложила мне в своё время наставница: защищённое место, спокойную обстановку, дружбу и выбор. — Выбор? — Да, ты можешь остаться здесь, со мной, изучить библиотеку и заняться тем, что тебе интересно. Или просто провести Рождество и забыть обо всём. Гермиона пожала плечами. — Рождество - время чудес и волшебства, начало чего-то нового в наших жизнях. — Ты действительно в это веришь? — Да.       Гермиона ласково ему улыбнулась, оставила целомудреный поцелуй на его губах и поднялась с кровати. Полностью голая, она прошла в ванную. Вновь появившись в его поле зрения, она уже была одета в обычные синие магловские джинсы и красную футболку. — Пойду готовить завтрак, а после можно будет заняться украшением дома к Рождеству. — Хороший план.       Гермиона ушла на кухню, а Северус занялся утренними процедурами. Приняв душ, он оделся в свою одежду, взяв в руки кинжалы, что так и лежали на столе со вчерашнего утра, он подкинул их в воздух, подумал и положил обратно на стол. В этом доме они ему были ни к чему. В гостиной его ждал уже накрытый стол с завтраком и улыбающаяся Гермиона. Живоглот, увидев его, подошёл к его ногам, потëрся о них своей мордочкой и громко замурлыкав, пошёл к своим мискам. Гермиона тихо рассмеялась. — Не удивляйся, это он так показывает тебе, что ты ему нравишься. — Как быстро он меняет своё мнение у тебя. — Вообще-то он очень упрямый и своевольный кот, вчера он тебя просто проверял.       Позавтракав, они вдвоём убрали со стола и помыли посуду. После они вернулись в гостиную, в которой уже стоял старинный сундук, в котором лежали различные рождественские украшения и игрушки. Северус помогал Гермионе украшать дом, он заметил, что большинство из них являлись скорее артефактами - весь её дом дышал волшебством. Такого он не встречал даже в Родовых Мэнорах. — Так, с украшениями разобрались. Северус, тебе нравится? — Я давно ничем подобным не занимался, наверное, с самого раннего детства. Так что да, можно сказать, интересный опыт. Но я не вижу главного. — Ель! — Гермиона загадочно ему улыбнулась и поманила за собой. — Пойдём, только пообещай мне, что не будешь геройствовать. — Я не даю пустых обещаний, никому и никогда. — Ладно-ладно, пойдём.       Гермиона взяла его за руку и повела ко входной двери. Выйдя на небольшую веранду, она отпустила его руку и, пройдя чуть-чуть вперёд, сделала взмах рукой. От неё ладоней отделился яркий луч золотистых искорок, который улетел в гущу леса. Северус отметил, что колдовала Гермиона без палочки. — И что теперь? — Подожди, сейчас всё увидишь, только, пожалуйста, попридержи свои инстинкты.       Через некоторое время он услышал тихий шелест крыльев. Посмотрев вверх, он увидел, как к ним из леса приближалась серая тень, которая, снижаясь, оказалась гиппогрифом серебристого окраса с ярко жёлтыми глазами, в передних лапах у которого была небольшая пушистая ель. Первым желанием Снейпа было задвинуть Гермиону за спину и отпугнуть зверя от дома. Гермиона повернулась к нему и, подойдя, ласково провела ладонью по его щеке. — Я сама его позвала. Лесная Ведьма - помнишь, я говорила?       Северус кивнул, не отводя взгляда от гиппогрифа.        Ведьма вздохнула и вновь повернулась к нему спиной. Осторожно, глядя в глаза гиппогрифу, она немного подошла к нему и поклонилась. Зверь несколько секунд смотрел на неё, а после сам склонил голову и выпустил из лапы ель, положив её возле ног волшебницы. Гермиона улыбнулась гордому зверю и, подойдя, погладила его по мягким перьям. — Спасибо, мой хороший. Ель очень красивая. В вашей стае всё хорошо?       Гиппогриф что-то курлыкнул на своём и кивнул головой, после развернулся и взмыл ввысь, обдав их холодным воздухом и колючим снегом. Гермиона тихо посмеялась и, взмахнув рукой, подняла ель в воздух. — Теперь у нас есть ель. Пойдём украшать? — Ты призвала гиппогрифа, чтобы он доставил тебе ель? — Да.       В гостиной они установили дерево в углу и вдвоём стали его наряжать, старинными игрушками из сундука. Северус и сам не заметил, как стал улыбаться Гермионе, которая спрашивала его: «нравится ли тебе этот шарик?» Или «куда повесить эту рождественскую свечу?». Самым последним украшением ели шла позолоченная звезда, которую Гермиона подала ему в руку и попросила установить на самую макушку. Он уже и забыл, какое это чувство - встречать праздник с кем-то, наряжать ёлку и ждать чуда. Он смотрел на смеющуюся ведьму, что отбирала мишуру у своего фамильяра, и понимал, что его рождественское чудо уже с ним случилось. Позже они вдвоём приготовили праздничный ужин, провели небольшой ритуал, дабы очистить тело и душу для новых грядущих дней, и даже целовались под омелой. Это Рождество стало для Северуса особенным: днём он готовился к нему с прекрасной, умной, красивой женщиной, вечером с ней же отпраздновал за красиво накрытым и вкусным столом, а ночью он любил её нежно. В этот раз он прошелся по всему её телу поцелуями, узнал её на вкус, а войдя в её тело, медленно и нежно насаживал на свой член, пока Гермиона не кончила под ним, нежно сжимая его плечи и выстанывая его имя. В эту ночь он доводил её до оргазма несколько раз, стремясь как можно больше насладиться её стонами и видом желанной ведьмы. Уже засыпая и держа в своих объятьях эту неповторимую женщину, Северус решил, что останется с ней столько, сколько она захочет видеть его в своей жизни. Он бросит охоту и займется зельями, как и мечтал раньше - денег в его сейфе предостаточно на безбедную жизнь, а чувства, про них он знал одно — эта ведьма стала ему дорога, возможно, её наставница и была права, говоря, что «достаточно одного взгляда, одного прикосновения...»