Наруто: Холодный Ветер Конохи

Хосино вообще не заметил недовольства своего сына. Он вошёл в кухню, вымыл руки и начал спокойно и неторопливо готовить. Время от времени раздавались звуки сталкивающихся кастрюль и сковородок. Десять минут спустя мужчина вышел с миской онигири в руках. — Канпу-кун, пора есть, – Хосино с облегчением поставил миску на обеденный стол и подозвал сына к себе. Паренёк немного неуверенно подошёл, но, стоило только разглядеть рисовые шарики, к неуверенности добавилась растерянность. — Тоу-сан, что это...? — Онигири! – мужчина гордо улыбнулся, – пусть они и выглядят не очень, но вкус должен быть нормальным. «Да неужели?» Глядя на эти кривые онигири, в которые даже не добавили кунжутные семечки, малец с трудом сдержал свои жалобы и мягко предложил: — Тоу-сан, на самом деле, я бы хотел попробовать пилюли из твоего военного пайка. — Канпу, я впервые что-то приготовил. Ты не можешь позволить моему мастерству пропасть даром! – Хосино торжественно вложил рисовый "шарик" в руку сына, – не смотри на уродливый вид, они супер-вкусные, я клянусь! «...Ну, ты хотя бы понимаешь, что они жуть какие страшные на вид». Канпу поморщился, сделал осторожный укус, и его рот моментально заполнился вкусом солёной соли с солью, приправленной солью. «Я не должен был тебе верить и есть это!» — Сколько соли ты насыпал в онигири? – у Канпу перехватило горло, поэтому он поспешно побежал к раковине и налил стакан воды прямо из крана. Хосино с отечественной улыбкой смотрел на мечущегося по кухне сына. Его глаза были полны любви и нежности. После душераздирающего обеда Канпу широко зевнул и отправился вздремнуть часок другой. Хосино лишь укоризненно вздыхал на такое поведение своего ребёнка. В прошлом году он тренировал сына, чтобы помочь ему выработать привычку к ежедневным тяжелым нагрузкам, но он не ожидал, что всего через несколько дней после прекращения занятий Канпу потеряет интерес вообще к любой активности… «Возможно, это тоже хороший способ жить. По крайней мере, ты можешь держаться подальше от войны».

***

Канпу лежал на футоне, уставившись в потолок. Его немного клонило в сон, но спать ещё не хотелось. «Если мое предыдущее предположение верно, то отец скоро отправится на войну». Поле боя шиноби – это не пошаговые рпг-игра, где вы атакуете один раз, вас атакуют один раз, вы делаете ход – противник делает ход. Нет. Реальная битва – это когда большая группа людей врывается в бой, и все виды ниндзюцу обрушиваются на головы, как лавина. Если кому-то не повезёт, и он попадет под действие ниндзюцу, выпущенного джонином, этот человек даже не успеет осознать, что умер. Сейчас противник – шиноби Сунагакуре. Со всеми видами марионеток и всеми видами ядов, предназначенными для убийства. Защититься от такого практически невозможно. И мысли об этом будут только доводить людей до отчаяния. «Однако, мое нынешнее «я» слишком слабо. Даже если я захочу, ничего не смогу изменить. Нет, мне нужно стать сильнее, достаточно сильным, чтобы всё изменить!» Канпу воспрял духом – аж воспылал!– и подскочил на футоне… но не встал полностью. «Забудем об этом, зачем сейчас себя накручивать?» Паренёк полностью поднялся, заложил руки за спину. Немного подумав, он снова сел, скрестив ноги, и начал очищать чакру. Из-за его способностей скорость очистки чакры была немного медленнее, чем у других детей. Поэтому, через некоторое время попаданец остановился, чувствуя отвращение к собственной бездарности. «Если я буду тааак долго тренироваться, то когда вообще смогу достичь вершины мира? Кроме того, огромный запас чакры не может быть создан за одну ночь, так почему бы сейчас не вздремнуть? Но это не соответствует моей скромной цели развития, нужно тренироваться! Нет, забудем об этом, лучше вздремнуть. Я все еще ребенок и не вырасту, если не буду отдыхать как следует». Канпу зевнул и, свернувшись калачиком, заснул на футоне. Стоя за раздвижной дверью, Хосино прислушивался к звукам внутри комнаты, которые постепенно затихли. Разочарованно покачав головой, мужчина ушел.

***

Вечером Кейко вернулась со своей работы в больнице очень серьёзной. У её сына резко обострилось чувство самосохранения, и он изо всех сил старался вести себя мило, изображая достойного ребенка, но так и не смог заставить мать улыбнуться. После ужина муж и жена оставили сына дома, а сами пошли прогуляться. — Во сколько ты завтра покидаешь деревню? – Кейко шла по улице с опущенной головой, окруженная тусклыми уличными фонарями и спешащими прохожими. — В пять утра, – Хосино посмотрел на ночное небо и сказал с улыбкой, – не волнуйся, я вернусь живым, не забывай, я джонин! — Даже если ты джонин, ты не сможешь сыграть большую роль на поле боя, – девушка обеспокоенно посмотрела на своего мужа, – марионеточные войска и яд Суны очень сильны. Ты должен быть осторожен! Хосино использовал кендзюцу стиля Конохи, поэтому он является шиноби ближнего боя. Нравится ему это или нет, а сразиться с марионеточниками Сунагакуре придется в ближнем бою. И как только противник оставит хотя бы одну царапину, он определенно будет отравлен! Будучи медработником госпиталя, Кейко имела дело со многими отравленными шиноби. Если противоядие уже было разработано, считай, пациенту повезло, и вскоре он мог вернуться в строй. Но если противоядия нет, остается только ждать смерти… мучительной смерти! — Расслабься, большая часть яда Сунагакуре была обезврежена Цунаде-сама, и там будет много ниндзя-медиков. Ты должна знать это лучше меня, – Хосино сказал с улыбкой, – кроме того, я сражаюсь не один. Члены нашего клана, наши товарищи, все будут сражаться бок о бок. Мы обязательно принесём победу нашей деревне!

***

Канпу лежал на траве на заднем дворе дома, заложив руки за голову и удобно закинув ногу на ногу. Покачивая стопой на фоне луны, тело чувствовало себя очень комфортно. Сегодня дома не было гостей, поэтому Техника Сбора осталась не использованной. Это заставляло чувствовать себя виноватым перед собой же, ведь попаданец знал, что время, доступное на то, чтобы стать сильнее, сокращается с каждым днем. Особенно теперь, когда его отец собирается отправиться на поле боя. Чувство вины становилось еще сильнее. «Так, хватит!» Паренёк вскочил с травы. «Я должен найти кого-нибудь для сбора, даже если Касание будет потрачено впустую, я должен использовать выделенные мне на день три раза!» Канпу перевёл взгляд с неба на соседний участок, немедленно побежал к забору и начал перелезать через него. В это время Хаяте и его отец сидели на заднем дворе, наблюдая за луной. Дул ночной ветер, нежно развевая волосы мальчика. Вся эта картина выглядела очень умиротворяюще, но движение и шум, вызванные Канпу, испортили эту сцену. — Старший брат! Это старший брат, тоу-тян! – Хаяте радостно выпрыгнул из объятий отца, наступая на свои короткие ножки, и побежал к забору навстречу кузену. — Хэй, Хаяте, добрый вечер! Канпу перелез через забор максимально небрежно, чтобы побыстрее добраться от своего дома до дома кузена и дяди, поэтому испачкал всю свою одежду. Поправив её, попаданец сказал с улыбкой: — Давай тренировать кендзюцу вместе! — Давай! – глаза Хаяте загорелись, и он немедленно побежал в дом за деревянным мечом. — Канпу-кун, ты уже ел? – Сейсеки встал и задал вопрос племяннику с улыбкой. — Дядя Сейсеки, – парнишка был немного смущен, он только что пришёл сюда, но не заметил дядю, – ну, эм... Я вам не помешал? — Как такое может быть? Моему сыну всегда нравилось тренироваться с тобой, – Сейсеки сказал с улыбкой, – завтра я отправляюсь на задание с твоим отцом. Поэтому я попрошу тебя позаботиться о Хаяте, пока меня не будет. «Завтра?» Сердце Канпу пропустило удар, и он через силу кивнул: — Я понимаю…