Катарсиз

Звезды тихо мерцали в бескрайней темноте неба. Они складывались в причудливые узоры и созвездия, создавая собственные таинственные картины на мрачном полотне небосвода. Капитан старался не шевелиться и даже аккуратно дышать, чтобы не спугнуть мягкое чувство умиротворения. В такие минуты он чувствовал себя единым со вселенной и чувство этого странного единения заставляло чувствовать себя хорошо. Такое простое занятие легко отсеивало все ненужные мысли, а разум становился девственно чистым. Ни единой мысли, ни единой эмоции. Он наблюдает за мерцанием звезд в полной тишине и ему спокойно. По правую руку от него стоял юноша. Одет он был очевидно не по погоде – под легкой темно-синей жакеткой виднелась белоснежно белая рубашка, а на ней красивая длинная звездная мантия, точно отображающая картину ночного неба. Персей всегда выглядел очень воздушным и легким. Иногда Капитану казалось, что он вот-вот сорвется с места и улетит куда-нибудь далеко-далеко, покорять космические просторы, но этого не происходит, он остается стоять на месте и разглядывать созвездие Ориона в миниатюрный телескоп. Его пшеничные волосы трепал легкий ветер, а небесно-голубые глаза светились. Капитан же как раз не отличался воздушной легкостью и на внеземное очаровательное существо, снизошедшее с небес на землю, дабы осветить все вокруг своим инопланетным сиянием, похож отнюдь не был. Капитан молчал, внимая немому голосу звёзд. Такие моменты выпадали ему увы не часто, поэтому он ценил их невероятно высоко. Персей как раз недавно прекратил пересказывать ему все индийские сказки что прочитал на кануне во время своего естественного безделья и теперь они могли просто молчать. Но, по правде говоря, Капитан себя прекрасно чувствовал и без разговоров, молчать в компании Персея было не менее приятно. Не то что бы он был против – Персей был эрудированным и хорошим собеседником – просто ему необходима была тишина, которую бы он мог разделить с кем-то. Молчание в одиночестве разительно отличается от молчания, разделенного с другом. Его длинные темные волосы тихо колыхались на ветру, а сам он, скрестив руки на груди, стоял неслышно и неподвижно словно статуя, высокая и несокрушимая в своем величии. Вскоре начинает светать, и Капитан понимает, что пришло время уходить. По полу бегают белые мыши шевеля своими бесцветными усиками. Кэп морщиться, он не любит животных, а вот Персей напротив их обожает. Он позволяет жить им в рукавах своей бесконечно длинной мантии и вить гнезда птицам в волосах. Капитан коротко прощается, Персей улыбается и махает ему на прощание рукой. После этого Кэп разворачивается и направляется по ступенькам вниз из самой высокой точки замка. Ветер завывает даже здесь. Он поет свои песни, насвистывает предсказания случайно забредшим сюда путникам. Но случайных гостей тут не бывает, а Капитан, как всегда, остается совершенно глух к проникновенности ветра. На его кровати лежит Сильвестрий. Капитан обречённо вздыхает и садится на самый край, будто это и не его кровать вовсе. Непрошенный гость же напротив ведет себя как хозяин, расположившись поперёк койки и самозабвенно храпит. Все остальные тоже спят. Капитану посчастливилось занять кровать около самого окна, впрочем, через него все равно было мало что видно. Спереди стояла кровать Лао - длинная угловатая фигура, закутанная в длинный темный рабочий плащ. Несмотря на то, что униформу требовалось носить лишь во время работы – и то в большинстве случаев необязательно – Лао не снимал ее никогда. Даже сейчас – во время сна. У него вообще было довольно странное поведение даже по меркам Капитана. Он ни разу в жизни не видел его лица. Он всегда скрывал его за маской. Она была протерта и потрёпана временем, даже обгоревшей в нескольких местах, но Лао упорно продолжал носить ее не снимая, что выглядело довольно жутко. В ней имелись узкие прорези для глаз, носа и рта - наподобие широкой чеширской улыбки. И эта личность раздражала Капитана, пожалуй, даже больше нежели храпящий в данный момент Сильвестрий. У Капитана против воли создавалось впечатление будто Лао вовсе не спит, а наблюдает сквозь прорези для глаз. Его маска всегда бодрствовала. На соседней кровати полностью укутавшись в одеяло спал Мудрец. Около его кровати стояло несколько благовоний. На «втором этаже» мирно и бесшумно также видел сны Хранитель. Над Лао располагалась кровать Сильвестрия, который по каким-то причинам решил ею пренебречь. Хотя Кэп догадывался что вполне возможно ему было просто лень забираться по лестнице – от Сильвестрия можно было такое ожидать. А над его собственной кроватью лежал Миротворец. Спал или нет – неясно, с его стороны тоже не доносилось ни звука. Утро Капитан встречает не в лучшем расположении духа. Впрочем, это утро ничем не отличалось от всех ему предшествующих. Он угрюмо надевает белый лабораторный халат, умывается и отправляется в лабораторию. Проделывает он это настолько механически, что кажется, будто делает все это вовсе не он, а он сам выступает лишь в роли зрителя. В лаборатории царит утренняя сонная атмосфера. Все готовятся к новому изматывающему дню. Капитан садится на стул за лабораторный стол и разглаживает складки на халате. Сейчас его мысли витают где-то далеко. Его работа очень скучная, требующая максимальной концентрации, способствует отвлечению от тяжелых мыслей. Большую часть времени что он себя помнил он только работал. За работой, однако ему не становилось скучно. Во время нее можно было вообще ни о чем не думать, а ни о чем не думать Капитан любил. Он тихо и вдумчиво расставлял пробирки по местам, подписывал и классифицировал органические (и неорганические) вещества, на фоне же что-то взрывалось, бурлило шипело и испускало едкие пары. У каждого есть свое место и своя задача, которой они неукоснительно следуют. Изо дня в день смешивают, рассматривают, изучают, варят и записывают свойства жидкостей, бурлящих в котлах. Сортируют, подписывают и думают над тем, как и в каких пропорциях это можно использовать. Ядовитый пар разъедает камень, изувечивает тела и модифицирует сознание, но никто никогда не жаловался на неудобства, все живут как самые обычные люди, так что в этом нет ничего удивительного. Но все что видел Капитан за всю свою жизнь ограничивалось лабораторией, спальней, гостиной и довольно скудным видом из окна. Окна находились только в спальне. Помимо работы никаких дел и увлечений Капитана не наблюдалось, помимо чтения. Но чтение книг, не входящих в список разрешенной литературы или необходимой для проведения опытов, был строго запрещено, поэтому ему обо всем прочитанном рассказывал Персей. А тот в свою очередь имел доступ к библиотеке через какие-то свои связи и даже отдавал некоторые книги Капитану на время. Он прятал их в самых изощренных местах что бы никто, не дай Бог, их не нашел. Однажды он ухитрился спрятать маленький сборник стихов в отверстие в стене, правда тайник оказался недолговечным и спустя время его заделали. Но самым интересным было слушать о том, что говорит звездочет. Многие книги он дать ему попросту не имел возможности, поэтому пересказывал их сюжет самостоятельно. И Капитан не уставал удивляться тому, сколько всего знает Персей и на какую фантазию способны люди. Однажды Персей рассказывал ему о других планетах и утверждал, что вероятность того, что на них также есть жизнь очень высока. Он верил в какие-то свои идеалы и рассказывал о космонавтах, хотя большая часть его историй напоминало фантастику, если не бред. Однажды Капитан услышал от него о слонах с четырьмя хоботами, поющих и бороздящих пространство, о том, что вся необъятно огромная земля стоит на слоне, что где то на земле есть конец света и что вся земля на самом деле плоская, а если долго-долго плыть по морю на восток, читая мантру, то можно и доплыть до оного. Большинство из его знакомых тоже были верны своим идеям и Богам. Для некоторых центром вселенной являлся всемогущий Оракул. В его честь даже проводились обряды, а в гостиной присутствовал самый настоящий алтарь. Оракул же изображался человекоподобным существом с несколькими руками и глазами, призывающий служить ему и верить в него. Персей отзывался в его адрес не слишком лестно, говоря, что Оракул — это всего лишь надуманный человеком глупый миф, но некоторые люди и вправду оставались верны Оракулу. Они считали, что он может спасти их ото всех бед и горестей, какие имели досадную неосторожность свалиться на их головы. Кэп же ни в кого не верил и никому не поклонялся. Ни слонам, ни Оракулу, ни науке. И относился ко всему с большой долей скепсиса. Из мыслей его вывел голос Мастера. Он вышел из лабораторного тумана шелестя мантией, стремясь разогнать утреннюю дремоту. Мастер был поистине уникальным человеком. Его боялись едва ли не все за исключением особо отважных единиц или не менее глупых. Никогда не удавалось с точностью определить сколько Мастеру на самом деле лет. Рассматривая его под одним углом, могло показаться что ему нет и двадцати, отойдя немного в сторону ему можно было дать около тридцати, а с другой стороны он выглядел на все сорок. Эта неоднозначность завораживала Капитана, потому как он действительно не мог понять к какой возрастной группе его отнести. Мастер отдал приказ начинать работу, и Капитан послушно поднялся с места. Его ждал еще один одинаковый день. Возвращаясь в спальню, Капитан чувствовал себя невероятно измотанным. Поэтому только коснувшись головой подушки он сразу провалился в сон и как следствие – проспал. Понял он это тогда, когда, проснувшись не увидел не единого человека вокруг себя. Глупо повертев головой, Капитан улегся обратно. Он разглядывал трещины в сером потолке, положив под голову руки. Идти ему никуда не хотелось, несмотря на то что за ночь он сумел хорошо выспаться. Хотелось отдохнуть, но отдыхать, просто рассматривая потолок было скучно, поэтому Капитан задумался над тем, как себя развлечь. Если его не разбудили до этого, то вряд ли придут сейчас, поэтому времени у него достаточно. Он обвел взглядом комнату. Делать тут было решительно нечего. Капитан сел, потянулся, после чего встал и выглянул в окно. Оно запотело и через него ничего не было видно. Юноша вздохнул и отправился умываться. Спустя время из дверного проема показался умытый, отдохнувший, счастливый, пахнущий лавандовым мылом Капитан. Прогулявшись немного по коридорам, он свернул на лестницу и принялся подниматься вверх по ступенькам. У него появилась идея чем занять себя в этот выходной день. По-хорошему ему нужно было бы наоборот – спускаться вниз в лабораторию и извиняться за опоздание, но раз уж Капитану дали малейший шанс отдохнуть, он его не упустит. На сей раз звёзд видно не было, лишь заволокненое серыми тучами небо. Но это были не те тучи, от которых ты ожидаешь дождя – те были большие, черные и тяжелые, - а эти находились высоко в небе, но в тоже время не давали возможность видеть солнце. Это были крайние странные тучи, и Капитан сразу понял это. По большей части оттого, что Персей тоже наблюдал за странностями перемены погоды, запрокинув голову и вглядываясь в посеревшее небо. Капитан же выпростал руку из-под мантии и выставил перед собою ладонью вверх, будто ожидая, что небо и вправду разразиться дождем. Но вместо этого, медленно кружась в воздухе, на его ладонь приземлилось нечто маленькое и белое, неожиданно кольнув холодом кожу. Кэп тут же поспешил убрать руки в карманы и поплотнее укутаться в мантию. Погодные условия ему решительно не нравились. Персей же, облокотившись на перилла, отгораживающие площадку от внешнего мира, вполне спокойно относился к падающим с неба снежинкам. Заметив реакцию Капитана Персей, обернулся с выражением лёгкого удивления на лице. - Что произошло с погодой? – Капитан имел в виду и темное небо, и падающий оттуда снег. - Ничего, - легко ответил Персей, - вокруг просто стало холоднее, - Капитан заметил множество снежинок, запутавшихся у друга в волосах и испугавшись, что его волосы постигла такая же участь, принялся поспешно их осматривать. - Вижу, - с легким раздражением в голосе ответил Капитан, выуживая из черных локонов снежинку за снежинкой. Об этом Капитан был осведомлен не хуже него. Несмотря на несколько слоев одежды и довольно плотную мантию, порывы ветра заставляли юношу ежиться от холода. В конце концов ему надоело возиться с волосами, и он оставил их в покое решив, что снег любом случае имеет тенденцию исчезать при попадании в теплую среду. По правде говоря, он видел снег и раньше, но не придавал ему особого значения, да и к тому же тогда рядом не было Персея, готового в любой момент объяснить тот или иной феномен. С появлением Персея все стало как-то на удивление понятно и легко, хотя многие рассказы звездочета имели тенденцию больше путать чем пояснять. Зато мир вокруг приобрёл нечеткую, но форму, позволяя лучше ориентироваться вокруг. Вдруг, видно что-то для себя решив, Персей направился к выходу, поманив за собой Капитана. Тот же, не говоря ни слова, отправился за ним. Когда дело касалось Персея и всего, что он стремился показать Капитану, это всегда было либо что-то невероятное, либо пугающе странное. Он сам по себе был человеком непредсказуемым, и именно поэтому Капитан старался не удивляться даже тогда, когда Персей однажды решил показать другу что такое гипноз и как с его помощью можно повлиять на человеческое сознание. Так как Капитан категорически отказался участвовать в, по его мнению, довольно сомнительной операции, Персей решил ставить эксперименты на самом себе. Но перед этим доходчиво объяснил другу, что во-первых: за действия свои он ответственности не несет (впрочем, как и всегда), во-вторых: для проведения сеанса гипноза нужно два человека – гипнотизер и гипнотизируемый. Так как Персей искренне сомневался в способностях Капитана к такому сложному процессу, подробно и по пунктам рассказал, как и в какой последовательности нужно выполнять определенные действия, после чего снял кулончик со своей шеи и рассказал, как именно нужно раскачивать им перед его – Персея – лицом. Проблема была лишь в том, что в каждом из пунктов, приведенных звездочетом, имелись нюансы и множество подпунктов, которые Капитан не запомнил, да и не понял. В конечном счете никаких изменений в поведении друга Капитан не заметил, хотя начал подозревать, что именно после этого случая Персей поймал и приручил несколько диких крыс и поселил их прямо у себя под матрасом. Впрочем, это было веселее чем когда Персей заставил выучить его названия всех созвездий и их местонахождения, а еще имена всех его крыс, которые, к слову, внешне ничем не отличались. На сей раз Персей вел его по крутой каменной лестнице вниз. Все лестницы в башне были каменными и старыми, так что Капитан старался идти как можно осторожней, чтобы ненароком не поскользнуться где-нибудь и не переломать себе все кости. Впрочем, Персей видимо руководствовался тем же, так что передвигался достаточно медленно, не заставляя Капитана бежать вслед. Спустя несколько пролетов лестница кончилась, давая понять, что они спустились окончательно. Персей заговорщицки окинул Капитана взглядом и опустился на корточки перед одним из решетчатых окон. На самом деле было не совсем ясно зачем они здесь находятся и видимо тот, кто реформировал в последствии это здание, задался тем же вопросом, но заделать окна окончательно не решился, зато на них возникла ржавая железная сетка. Около одного из окон сетка погнулась и открепилась, именно это окно и интересовало Персея. - Что ты собираешься сделать? – задал вполне логичный вопрос Капитан, хотя задавать его стоило бы всегда, когда к Персею приходила новая идея. - Увидишь, - лаконично ответил тот и отодвинул сетку. Та не без скрипа, однако легко поддалась, и Капитан заметил, что в окне не хватает нескольких прутьев. - Ты собираешься сбежать? – с сомнением поинтересовался Капитан, хоть и понимал, что даже такому человеку как Персей не смогла бы прийти в голову настолько безумная идея. - Всего лишь подышать свежим воздухом. – Успокоил его тот будто размышляя над тем, как будет удобнее пролезть через окно: вперед ногами или головой. Остановившись на первом, он перекинул сперва одну ногу через окно, - предварительно схватившись за уцелевшие прутья решетки, дабы сохранить равновесие – а потом и другую, после чего целиком исчез в оконном проеме. Недолго поразмыслив, Капитан решил последовать его примеру. Наверное, будь он один, оказавшись в такой ситуации он долго мучился бы стоящему перед ним выбору – поступить благоразумно и проигнорировать провокационное окно или все же, потакая любопытству, проверить что за его пределами? Но сейчас от выбора его великодушно избавил Персей, поэтому Кэпу ничего не оставалось как перелезть наружу. Капитан застыл в изумлении. Все вокруг было настолько непривычно белоснежно белым, что ему пришлось несколько раз моргнуть, дабы смахнуть выступившие слезы. Он медленно отошел на несколько шагов от только что покинутого им здания и обернулся. Со стороны башня выглядела совсем невзрачно и даже можно сказать уныло. Все что составляло остальную часть здания не было видно за башней, а обходить ее что бы посмотреть было довольно рискованно. По крайней мере что-то подсказывало Капитану, что делать этого не стоит. Кроме того, у него есть дела поинтереснее чем разглядывание старого замка, занесенного снегом. Капитан присел на корточки и зачерпнул ладонью пригоршню снега. Голую руку тотчас закололо и юноше показалось будто она начинает неметь. Однако он зачерпнул снега и второй рукой, наблюдая за тем, как быстро ее сковывает холод. Пока он пытался разобраться в своих ощущениях что-то довольно увесистое ударило его по затылку. Не ожидав атаки, Капитан растерялся и потеряв равновесие плюхнулся в снег. Вся его мантия и сюртук под ним были в снегу, снег, казалось, попал даже за шиворот. Шипя от негодования, Капитан приподнялся, намереваясь встать и дать достойный отпор противнику, но тут снежный ком прилетел прямо ему в лицо. Такого предательства от снега Кэп точно не ожидал. Он смахнул его с лица и выплюнул все то, что попало ему в рот и решив не совершать резких движений, дабы не провоцировать агрессивное природное явление, затаился. Выждав около половины минуты и подумав, что буря миновала, Капитан все же предпринял отчаянную попытку подняться на ноги. И сделать это ему удалось вполне удачно, однако, когда он уже обтряхивал манию от налипшего на нее снега, последовал очередной удар в спину, но на сей раз не от предательской стихии, а от вполне конкретного человека. Сверху вниз на него – лежащего навзничь на земле – смотрел улыбающийся Персей. Капитан же показательно свел брови к переносице всем своим видом показывая, как он относится к людям, закидывающим других людей снегом без видимых на то причин. Персей же, видимо заметив недовольное выражение лица друга, лег рядом. Они лежали вместе на запорошенной снегом земле и молча смотрели в тёмное серое небо. Первым тишину нарушил Капитан: - Ты часто здесь бываешь? – Капитану, по правде говоря, казалось странным наличие потайного выхода прямо в башне. Ему казалось, что если бы нечто подобное существовало, то дыру тотчас бы заделали. - Ну…- протянул Персей задумчиво вглядываясь в небосвод и ерзая на месте, - не так часто, как ты мог бы подумать. Капитан вздохнул. Изо рта у него вырвалось облачко пара. Лежать на холодной – к тому же мокрой – земле становилось неуютно. - И как давно? – Капитан не стал пояснять надеясь, что Персей и так все самостоятельно поймет. Впрочем, так и случилось. - Сколько себя помню. Я нашел выход еще очень давно. На самом деле жить без свежего воздуха было бы сложновато, не считаешь? Капитан не знал, что на это ответить и скромно промолчал. На самом деле у Персея были явные преимущества в этом плане. Звездочет и так большую часть времени проводил на свежем воздухе сидя на вершине башни, о чем Капитан не преминул тут же ему сообщить. - Воздух там и воздух тут совсем разный, - парировал Персей, - Кроме того, чувствовать под ногами настоящую землю намного приятнее чем камень. Кэп вновь не нашелся с ответом и раздосадовано встал. Вся его одежда была насквозь мокрой, но он не спешил уходить. Дышать свежим воздухом – как сказал Персей – было действительно приятно и к тому же юноша отметил, что снег ему нравится. Наверное, было бы глупо спрашивать у друга почему он все еще здесь учитывая то, что у него было достаточно много шансов сбежать и на самом деле его побеги могли окончиться успехом. Если бы Капитан мог, когда вздумается выходить на улицу он бы точно придумал способ побега, он был уверен. Персей тоже поднялся на ноги и обогнав его, жестом попросил его следовать за ним. Кэп на ходу обернулся, башня с каждым шагом отдалялась. Юноша поежился. Он никогда не находился так далеко и это заставляло чувствовать себя несколько неуютно. Интересно, а насколько далеко уходил Персей? Судя по тому, как уверенно он продвигался вперед с явным намерением показать уже знакомые ему места – становилось понятно, что достаточно. Впрочем, у Капитана все же оставались не высказанные вслух вопросы. Например, почему Персея ни разу не хватились? Хотя возможно оттого, что почти все время звездочет проводил в башне и никто им не интересовался. Но в таком случае у Капитана есть немаленькие шансы быть обнаруженным. Эта мысль заставила Кэпа плотнее укутаться в мантию и ускорить шаг. Он настолько глубоко провалился в свои мысли что не успел опомниться, как Персей остановился и торжественно возвестил, что они пришли куда надо. Капитан не сразу пришел в себя, однако ничего интересного вокруг не увидел. Все те же сугробы, голые кусты и туман, не позволяющий разглядеть что-либо на расстоянии более двадцати метров. Для уверенности он даже покрутил головой, после чего покрутился на месте и в этот момент земля под ногами подозрительно хрустнула. Резкий звук заставил Капитана опустить голову и наконец увидеть, что стоит он на самом что ни на есть льду. Заметив это, Кэп поспешил как можно скорее ретироваться, будучи наслышанным о всех тех, кто имел неосторожность провалиться под лед. Быть одним из них юноше решительно не хотелось, да и перспектива купаться в ледяной воде его тоже не прельщала. Персей же, стоя чуть поодаль, помахал приятелю рукой. Капитан на всякий случай поспешил подойти. Звездочет, видимо окончательно преисполнился желанием провести другу экскурс по внешнему миру, потому как бодро зашагал вперед, параллельно указывая на противоположную сторону замершего озера. За десять минут Капитан был полностью проинформирован о том, что на том берегу начинается лес, какие грибы там растут, цветы цветут и птицы над лесом пролетают. Спустя время Кэп уже потерял нить повествования и просто наслаждался прогулкой. Ему все было в новизну тут, поэтому наслаждаться было чем. Безусловно, он видел все это и раньше, но одно дело рассматривать мир с высоты птичьего полета, а уже совсем другое – находиться непосредственно в нем, быть его частью. А ведь он раньше и не знал, что тут находится озеро. Вдруг Капитану показалось, что что-то не так. Точнее в целом было все в порядке, однако нечто неясное мелькало на периферии зрения. Кэп повернул голову в сторону нервирующего его объекта и застыл на месте. Будь его воля, он бы зарылся с головой в какой-нибудь особо глубокий сугроб. На другой стороне озера, мелькая между деревьями, о которых так проникновенно рассказывал Персей несколькими минутами ранее, был отчетливо виден человеческий силуэт. Там кто-то был. Сильвестрий вертел в руках стеклянный шар. Миротворец на соседнем диване проникновенно играл на балалайке. В отличие от Сильвестрия, слушать Миротворца было куда приятнее. Когда Сильвестрий принимался играть, все находящиеся в ореоле нескольких десятков метров забывали, как делать привычные вещи, а уши их скручивались в трубочки и начинали обильно кровоточить. В такие моменты все человеческие особи старались покинуть комнату, в которой на Сильвестрия снисходило вдохновение, потому как выдержать такое издевательство могли лишь криптоидные гуманоиды - о которых однажды рассказывал Персей -, не иначе. А если Сильвестрий в добавок принимался петь…В прочем сам себя Сильвестрий считал если не отличным певцом, то вполне достойным. Поэтому он пытался подпевать под балалайку. Мудрец кидал на Сильвестрия уничтожающие взгляды и показательно закрывал уши ладонями. Именно он на днях подарил Сильвестрию стеклянный шар, заверив, что с его помощью будет возможно предсказать будущее. На самом деле было предельно понятно, что Мудрец сделал отчаянную попытку занять неугомонного коллегу чем-то спокойным и созерцательным, потому как от него всегда было слишком много шума. Однако как бы он не тряс и не вглядывался в шар, не видел ровным счетом ничего, кроме собственного искаженного отражения. Философски рассудив, что великое знание о будущем не будет ему полезно, так как прошлое в прошлом, а будущее в будущем, отложил подарок и в полную силу принялся аккопонемировать Миротворцу. Со стороны Мудреца послышался воистину душераздирающий стон. Услышав его Сильвестрий увеличил громкость своего пения еще на несколько децибел. Когда-то Мудрец честно старался научить коллегу гадать на чаинках, но это было давно, к тому же после этого случая они едва не подрались по причине того, что Мудрец видел на дне кружки Сильвестрия летящего орла, а сам хозяин кружки с пеной у рта доказывал, что видит там трех космических крылатых танцующих обезьян. Тогда Мудрец пытался объяснить, что в толковой книге о гадании по чаинкам нет похожей абревиатуры, после чего Сильвестрий сник и полностью разочаровался в гадании. Да и к тому же считал, что гадать все равно бессмысленно, так как под разными углами картинка на дне чашки будет выглядеть совершенно по-разному. Перевернув вверх ногами своих «обезьян» Сильвестрий с удивлением обнаружил двух рыбаков, усердно ловящих рыбу под палящим солнцем. Сообщив о своем открытии Мудрецу, Сильвестрий получил в ответ лишь полный разочарования вздох. Вскоре Сильвестрию наскучило петь и он достал колоду карт. Что он умел делать хорошо – так это играть в карты и тут равных ему не было. И он действительно гордился этим своим умением так как он был из разряда тех людей, которые и рыбу утопят. Впрочем, честно говоря, Сильвестрию никто не осмеливался давать в руки работу несущую особую важность. Чаще всего он просто отлынивал от работы и всем это шло лишь на пользу. Он тщательно перетасовал карты. Вокруг уже собралось несколько человек. Кто-то с намерением поиграть, кто-то просто посмотреть как играют другие. Сильвестрий со знанием дела раздал карты и уставился в свои. Большая часть выигрышей была связана с тем, что кроме исключительного умения все портить Сильвестрий обладал также уникальной способностью к мухлежу и тоже гордился ею. Первые несколько минут прошли в тишине, юноша был крайне сосредоточен. Лао тоже был достаточно силен в картах и тихо посмеивался над сосредоточенным лицом оппонента. - Королем ходи! – послышался тихий возглас из-за Сильвестревого плеча. Миротворец в игре не участвовал, но видимо пассивно болел за Сильвестрия. Но радости юноше это не доставило. Он лишь шикнул на него всем своим видом показывая, что помощь ему не нужна и он сам лучше знает что делать. Однако ход сделал все же королем. Даже сквозь маску было понятно, что Лао ехидно улыбается. - А если вот так? – он положил перед Сильвестрием туза. Глаза того округлились. - Нет, так не пойдет. Забирай обратно. – юноша свел брови к переносице и взяв двумя пальцами лежащую перед ним карту кинул в Лао. — Это почему? – Лао опять захихикал. - Потому что я так проиграю. — Сильвестрию было не понятно как столь простая истина была не ясна для окружающих. Лао все же сдался и сделал ход другой, не менее страшной, картой. - Проиграл ты. – прокомментировал ситуацию противник. Сильвестрий вздохнул. - Играть с вами одно расстройство! Я обижен. После чего отвернулся и пообещал скормить Миротворцу все карты до единой, Миротворец же в свою очередь на всякий случай вскарабкался на свою кровать. Однако расстояние не было юноше помехой, Сильвестрий схватил лежащий рядом стеклянный шар и кинул его в испуганно моргающего Миротворца. Впрочем промазал, зато шар не разбился даже после того как упал с трехметровой высоты на пол. Миротворец лег так, что его не было видно. Сильвестрий уже собирался лезть на чужую кровать вершить правосудие, но передумал. Он вдруг понял, что чего-то здесь не хватает. И с помощью недолгого мыслительного процесса ему стало ясно, что в спальне отсутствует Капитан. Больше всего на свете Сильвестрий обожал три вещи: отлынивать от работы; ловить диких крыс и червей, а потом класть их под подушки и в тумбочки коллег; раздражать Капитана. О, Капитан в гневе был бесподобен. А если причиной его нервного срыва был Сильвестрий, то это было вдвойне приятно. Кэп был крайне спокойным человеком, вывести его из себя могло мало что и Сильвестрию действительно доставляло удовольствие выдумка новых и новых изощрённостей, которые могли бы разозлить Капитана. А уж когда Капитан злился с ним можно было отлично провести время бегая по всему отделу, снося при этом все стулья и тумбочки. Однако к моменту, когда Капитан все же настигал и ловил его, его гнев уже, видимо, притуплялся, потому как Сильвестрий обходился лишь несколькими царапинами и синяками, ну и еще один раз единственным переломом. Зато адреналина сколько! Да и к тому же присутствие Капитана в комнате было вполне ощутимо и без него было как-то пустовато. Уже стемнело и от нечего делать Сильвестрий принялся считать секунды до прихода Кэпа. В итоге Капитан пришел к позднему вечеру (когда Сильвестрий уже сбился на второй тысяче) и сразу лег спать даже не переодеваясь и - к огромному разочарованию Сильвестрия - не заметив червей у себя под подушкой.