Твой свет меня согреет.

      Светлый страж искал Буслаеву. Ария дала подсказку о том, что она, скорее всего, занята тренировками, так что Дарий направился для начала в ее комнату.       Дарий мало понимал в наставничестве, если честно. Да, он должен был стать нравственным указателем для потенциальной повелительницы мрака, все такое, но, если честно, светлый страж мало понимал, что конкретно требуется от него.       Давать указания? Приказывать? Мягко намекать? Склонять, манипулировать? Ни один из вариантов не подходил, так что юноша решил в конце концов просто поддаться интуиции и действовать по ситуации. Стать небольшим напоминанием для Марфы, напоминанием о том, что она может стать лучше, и какой бы хорошей она впоследствии не стала бы, может стать еще лучше, еще и еще, ведь нет предела совершенству! Да, просто будет напоминанием, уведомлением, иногда выскакивающим перед глазами, мол: «Эй, ты хорошая девочка! Не разрушай мир, пожалуйста…»       Да, хранитель или наставник из него так себе. Какой хранитель влюбляется в своего подопечного, еще и настолько безнадежно?       Парень стучит в дверь, но ответа не дожидается, и входит внутрь. Дарий чуть улыбается, когда видит девушку: закинув ноги на стул, она отжимается, с напряжением и дрожью в мышцах опускаясь самым подбородком к полу и поднимаясь почти в идеальную букву Г. Наблюдать за физическими истязаниями Марфы юноше всегда неприятно, но никто в резиденции даже не допускал мысль об уменьшении изнурительных тренировок. По понятным причинам.       — Подожди немного, — выдыхает коротко Буслаева, — уф, скоро закончу.       — Сколько осталось?       — Тише! Ух, собьешь…       Он садится на край кровати, наблюдая за девушкой. Она сосредоточена. Из одежды самые удобные для физкультуры вещи: белая майка и черные велосипедки, а вот надетые носки показались стражу странной идеей. Мышцы проступают аккуратным рельефом, лоб блестит от пота, волосы, убранные в небрежный хвост, рассыпаются по плечам и наверняка щекочут подбородок. Такая сильная и красивая. Дарий улыбается, осознавая, что готов вечно любоваться ею именно такой.       Дарий опускается на пол и садится напротив. Марфа, не желавшая сбивать дыхание, молчит, смотря то в пол, то на юношу, опускаясь и поднимаясь. Руки у нее изредка подрагивают, но не дрожат, потому что она не останавливается.       Парень улыбается, как влюбленный дурак, счастливо и в то же время немного грустно. Буслаева поднимается, стоя на вытянутых руках, и тяжело дышит. Протянув руки, Дарий осторожно собирает светлые волосы, отлепляя мелкие прядки от лба и щек. Щеки красные.       Он мог бы придумать тысячу комплиментов, достойных самых известных поэтов и писателей, но светлому нравилось говорить просто и по-человечески. Красивая.       — Сотня… — выдыхает будущая повелительница мрака (надеемся, что нет) и, подпрыгнув, хватается за плечи светлого стража.       Он помогает девушке сползти со стула, и она потягивается, распластавшись по полу и снова приводя прическу в полный беспорядок. Дарий все еще улыбается, наблюдая за ней.       — Ты в норме? — спрашивает Марфа несерьезно, приводя дыхание в порядок. — Что это за слащавые улыбочки с самого утра?       — Мне нельзя улыбаться? — поднимает тот брови снисходительно.       — Можно, но… ты похож на маньяка, когда смотришь так пристально, — фыркает беззлобно Буслаева, собирая себя с пола.       Марфа, рухнув на кровать, потягивается еще разок, а парень садится на край возле ее бедер. Девушка прикрывает глаза, расслабившись.       — Какие планы на сегодня? — переводит Дарий тему, опуская ладонь на крепкое девичье бедро и мягко поглаживая без задней мысли.       — Надо, наверное, еще позаниматься, — рассуждает Буслаева, не открывая глаза и пододвигая ногу поближе к ласковому прикосновению. — Но на сегодня обязательных тренировок нет, так что растяжки и силовых должно хватить… Я бы отдохнула на самом деле. Повалялась, побездельничала…       — Ну пойдем побездельничаем, — усмехается светлый.       Он опирается рукой на подушку и нависает над девушкой, щекоча кончиком носа ее подбородок, и затем мягко прижимается к нему губами. Марфа закидывает руку на шею стража, приобнимая, и сама чуть улыбается краем губ. Возможно, она кажется грубоватой, но от нежности и любовных касаний никогда не отказывается; Дарий был настолько ласковым, что она, влюбленная, так быстро привыкла к этому.       Казалось, что Буслаева не ищет ласки, но стоит Дарию перестать мягко прикасаться к ней невзначай, начать отстраняться или, того хуже, смотреть влюбленно чуть реже, она мгновенно это почувствует и заскучает. Но парень никогда не начнет.       — Куда? — лениво и разнеженно спрашивает она.       — А куда ты хочешь? — почти шепотом тот интересуется в ответ, спускаясь теплыми губами ниже по горячей после физнагрузки шее. — Можем посидеть на крыше, полюбоваться городом.       — Смотреть на унылые крыши? — хмыкает Марфа, приподнимая подбородок и подставляясь под умиротворяющие поцелуи. — А ты можешь покатать меня? Ну, на крыльях, в полете.       — Может быть, — отвечает Дарий, чуть давя своим весом на девушку и бубня ей куда-то в сгиб шеи. Он вдыхает, чувствует несильный запах пота и какого-то классического дезодоранта. — Если хорошо попросишь.       — Это как? — ехидно опускает брови Буслаева, аж приподнявшись в воодушевлении и вынудив приподняться юношу.       Тот пожимает плечами, так же мягко улыбаясь.       — Например, сказать «пожалуйста».       Марфа тут же падает обратно и тяжело вздыхает.       — Какой ты скучный… Ладно, пойдем.       На крыше свободно и свежо. Солнце греет, но напечь голову не успевает из-за прохладного ветерка. Здание резиденции мрака не самое высокое в районе, так что Москву как на ладони не разглядишь, но даже так было интересно посмотреть вдаль, на части видимого горизонта. Расположившись поудобнее, Марфа легла головой на колени своего парня, и снова расслабилась.       Она вдруг осознала недавно, что может полноценно и свободно выдохнуть только в присутствии Дария. Даже если они были не наедине, ей становилось буквально легче дышать, будто он очищал пространство вокруг себя добротой, заботливо фильтруя воздух от всякой гадости.       Так чувствуют себя по уши влюбленные?       Устроившись на спине, девушка смотрит вверх. Наблюдает за тем, как умиротворенно смотрит вдаль светлый страж. Он не вглядывается, не пытается разглядеть что-то конкретное, не присматривается к маленьким бегающим людям. Он смотрит на небо, на солнце, словно бы впитывая в себя его лучи.       Марфа неосознанно улыбается, подумав о том, что никакие темные перья на его крыльях не сделают парня грешником или «плохим примером для подражания».       Несмотря на некоторое бунтарство, особенно проявляемое в Эдеме, Дарий — самое доброе существо из всех, что Буслаева встречала. Несмотря на упрямство… Но в этом и она сама была хороша.       — Что за слащавые улыбочки? — усмехается он, заметив взгляд Марфы и передразнив её.       — А мне нельзя улыбаться? — выгибает она бровь, тоже передразнивая.       Буслаева думает, что дальше диалог так и продолжится: из уже сказанных в её комнате фраз. Однако…       — Можно. Мне нравится твоя улыбка, — отвечает парень и, наклонившись, целует девушку.       Ему приходится сильно сгорбиться, чтобы дотянуться, и поза не кажется удобной, но он испытывает сильных неудобств. Дарий кладет ладонь на щеку Марфы, поглаживая большим пальцем, и целует снова. И та охотно отвечает, потянувшись вверх всем телом, чтобы облегчить задачу партнеру.       Целоваться на крыше, когда близится вечер, оказывается довольно романтично. Нежные поцелуи становятся развязнее, глубже, чаще. Дарий отстраняется на мгновение, чтобы облизать губы, и прижимается ими вновь, чуть опуская голову еще ниже и вынуждая девушку напрячь шею, чтобы не упасть обратно к нему на колени. Второй рукой он поглаживает девушку по голове, по чувствительным светлым волосам.       Его мягкость такая… любимая. Да, Марфу порой раздражает его мягкотелость, проявляющаяся иногда не в самых нужных ситуациях, но большая часть моментов была именной такой, где нежность уместна. И девушка рада принимать её, порой испытывая неловкость за свой немного атрофированный спектр эмоций, что ли. Иногда в романтике ей не хватало отдачи. Ну, уметь отдавать, в смысле, столь же много, сколько умеет Дарий.       Но Марфа знала, что парня это не волнует. И это замечательно, когда ты знаешь, что тебя любят любым, со всеми недостатками и пороками. Знаешь, что тебя не оттолкнут и примут, и ты в свою очередь подтверждаешь это, будучи готовым не оттолкнуть и принять.       Отвлекшись на размышления, Буслаева пропускает момент, в который Дарий становится активнее. На нее волной накатывает жар, когда юноша обхватывает ее лицо обеими ладонями и тянет выше для нового поцелуя, и только сейчас Марфа возвращается в реальность. Беспардонно втянутая обратно, девушка тихо ахает в рот светлого, цепляясь за его одежду.       — То есть полетов сегодня не будет? — выдыхает она в свободную секунду, глазами указывая на крылья на широкой спиной парня, которые почему-то до сего момента остались без внимания.       — Тебя это сейчас волнует? — тихо смеется Дарий в её губы.       — А что такого?       — Ничего, — уже шепчет он, вжимаясь в любимые, припухшие от долгих поцелуев губы.       Буслаева тихонько мычит, поддаваясь этой нежности.       Она садится, забирается к стражу на колени и садится лицом к нему, прижимаясь всем телом и делясь теплом. Обхватив руками юношеские плечи, Марфа целует его сама, чуть прикусывает нижнюю губу, но мягко. Она улыбается одними мыслями, чувствуя, как Дарий обхватывает ее талию, обнимает, жмет к себе нетерпеливо, чуть поддаваясь тазом вверх и вызывая тяжелый вздох. Крылья чуть расправляются, выдавая возбужденное состояние хозяина, и Буслаева сама немножко ерзает, поддразнивая обычно спокойного стража. Приятно и забавно смотреть порой на то, как его спокойствие плавно перетекает в новые эмоции.       Протянув руку, девушка ведет пальцами от затылка по позвоночнику вниз и касается основания крыльев, поглаживая. Светлый выгибается, крепче обхватывая талию Марфы, и мило урчит в ее рот, когда та проводит пальчиками по мелким перышкам и ведет чуть дальше. Она лишь недавно выяснила, что эта магическая, невероятно сильная (чтобы поднять вес здорового парня уж точно) часть тела довольно чувствительна к прикосновениям. И это, если честно, заводит.       Дарий закрывает девушку крыльями от света, но неплотно, из-за чего сквозь перья просачиваются крошечные солнечные лучи. Он скользит руками выше, по ребрам, и снова вниз, чтобы обхватить талию пальцами и сжать. Ему нравится чувствовать, как под его руками вытягивается Марфа, гибкая и в то же время крепкая. Он опускается поцелуями к шее, затем поднимается обратно и жмется губами к ушной раковине, обжигая выдохом нежную кожу и целуя, целуя, целуя. Так исступлённо, будто никогда больше не дорвётся до Буслаевой. И ей нравится чувствовать в его действиях это желание прикасаться, ощущать её рядом, ещё ближе, так близко, чтобы задохнуться от столь крепких объятий.       Тяжело дыша, запрокидывая голову и подставляясь под ласки, Марфа понимает, что Дарий никогда не захочет ей обладать. И никогда ей не скажет: «Ты моя», будто речь идет о какой-то вещи. Он скажет, что она с ним, что он с ней, что они вместе, просто: «Я с тобой, будь и ты со мной». Такая удивительно романтичная вещь…       Обхватив девушку чуть ниже, парень подается бедрами вверх и вперед, прижимая её к себе еще теснее. Жесткая ткань джинсов трется друг о друга, но даже через такую плотную ткань Буслаева чувствует топорщащуюся ширинку. Юноша бесстыдно трется об её промежность, тычась куда-то в сгиб шеи, целуя в плечо и ключицы поверх футболки, а потом зарывается в нее носом. Дышит Дарий шумно, жарко, отодвигает носом ткань и мягко прикусывает тонкую кожу на косточках ключиц, попутно опуская руки ниже на ягодицы и столь же мягко сжимая их в ладонях.       Марфа не всегда любила долгие прелюдии. Обычно ей не терпелось, в начале неугомонная барышня вечно торопила кавалера. Но спустя время удалось войти во вкус, и теперь ей нравилась та неспешность, с которой страж подходил к делу.       Сейчас ей нравится постепенно разогреваться. Чувствовать, как прикосновения постепенно становятся все настойчивее, между телами становится все жарче, сердце бьется все быстрее, дышать становится все труднее. Как возбуждение разгорается медленно, разливаясь с кровью по всему нагревающемуся организму, и концентрируется сначала в груди, а затем внизу живота. Буслаева сжимает волосы светлого на затылке, все-таки подмахивая нетерпеливо тазом, потираясь всем телом о Дария и тая под его непрекращающимися поцелуями.       Тот улыбается, забираясь руками под футболку снизу и оглаживая изгибы женского тела. Марфа хватается за стража, жмется, шумно выдыхает, уже начиная потихоньку терять терпение.       Дарий обвивает девушку руками, прижав к себе, и поднимается. Он прыгает с крыши, взмахивает крыльями и залетает быстро в распахнутое ими же окно. Вернувшись в комнату, парень сразу же кладет Буслаеву на кровать, подтягивает ее выше, нависает сверху и закрывает собой и крыльями почти весь свет. Но он сам заменит собой все солнечные лучи, станет путеводным лучиком света, за который Марфы без раздумий ухватится.       Стиснув в кулаках ткань футболки стража, она стаскивает ее через голову юноши, и тот снова падает вниз. Задрав скользнувшими по бокам руками футболку, Дарий целует девушку в живот, поднимает одежду выше и снимает её. Буслаева сгибает колено, отставив его в сторону, второй ногой обвивает корпус партнера и чуть приподнимается от силы, с которой стремилась прижаться. Светлый обхватывает рукой талию Марфы, приподнимая ее, и жмется горячими губами к груди. Выцеловывает любовно, бережно, захватывает губами твердый сосок и нежно посасывает, слыша, как девушка тихо мычит сверху.       Честно, даже если это приятно, Буслаева не может терпеть так долго. Она хватается за его плечи, сжав губы в линию, и сопит через нос, изредка мыча в ответ на действия Дария. А тот не стесняется медлить и дальше: поглаживает, сжимает, целует и мягко покусывает, попутно избавляя девушку и от штанов. Она выдыхает, откинувшись на подушку, любуется крепким телом светлого стража, оставшегося в одних джинсах, и чувствует легкое разочарование от настолько долгой прелюдии и покалывающее в кончиках пальцев предвкушение.       Дарий выпрямляется, снимает с Марфы нижнее белье и опускается ниже. Огладив соблазнительно вытянувшееся тело любимой от груди до бедер, он сжимает их ближе к коленям, и вжимается губами в горячую плоть промеж сильных ножек. Девушка вздрагивает, напрягается, зарывается пальцами в волосы парня и запрокидывает голову, продавив подушку. Страж проводит по половым губам языком, вылизывая, поддразнивая и без того мокрую и заведенную Марфу.       — Дарий…       Светлый давит языком на дырочку, сжимая руки сильнее и разводя её ноги шире. Буслаева вот-вот начнет извиваться подобно змее. Дарий же не торопится, скользит по складочкам, поднимается кончиком языка выше и мягко проходится по набухшему клитору, прерываясь на влажные и хлюпающие поцелуи. Марфа измученно постанывает, сжимая волосы в пальцах, и нетерпеливо ерзает тазом. Юноше приходится держать ее крепко.       Внезапно девушка садится и поднимает голову любовника, тычась лбом в его лоб. Она подрагивает.       — Я сейчас умру, Дарий. Хватит уже и просто возьми меня, это-       — Не умрешь, — уверенно перебивает тот.       — Умру и не спорь, — хмурится Марфа и тянет парня к себе для поцелуя, чтобы потом просто повалить его на себя.       Однако страж не позволяет ей перехватить контроль. Уперевшись ладонью в солнечное сплетение, светлый давит, и обескураженная Буслаева падает на лопатки. Не успев и возмутиться, она ахает: с силой давя на грудину упрямой девчонки, Дарий возвращается к её влагалищу и вжимается губами в клитор, чтобы продолжить. Он причмокивает, стимулирует его языком и ласкает гораздо активнее, и Марфа поджимает пальцы ног. Решив не сопротивляться она сжимает в кулаках уже простынь, и давление на грудь заметно слабеет.       Поняв, что больше вставать девушка не станет, парень возвращает руки вниз и прикрывает глаза. Он одним широким движением проходится языком плашмя по мокрой, горячей, пульсирующей от нетерпения плоти, и слышит сдавленный скулеж:       — Дарий… Не заставляй меня просить и умолять, я же не стану.       — Не заставляю, — не отвлекаясь, отвечает тот, и чуть улыбается.       — Ну Дарий, — чуть ли не всхлипывает горящая от желания Марфа, задерживая дыхание и сглатывая слюну. Хочется просто повалить его и взять все в свои руки. — Дарий!       Он все-таки сдается. Выдохнув, поднимается мокрыми поцелуями вверх, а почувствовавшее это девушка уже тянется руками к ремню и ширинке остававшегося все это время в джинсах любимого. Страж позволяет ей снять их с себя вместе с боксерами. Её руки мелко потряхивает.       Оперевшись локтем на подушку, Дарий смазанно целует Марфу, пристраивается поудобнее и скользит потяжелевшей, твердой головкой по влажному входу. Она опускает руки на ребра стража, цепляется пальцами за его спину, чувствуя, как напрягаются мускулы под светлой кожей. Тянет поближе к себе, побуждая скорее продолжить. Парень зарывается в раскидавшиеся по подушке волосы любимой и сдавленно охает, когда наконец проталкивается внутрь.       Буслаева тут же сжимается вокруг горячего ствола, затрудняя движения, но Дарий все равно пробивается глубже одним вязким толчком. Девушка стонет от удовольствия, впиваясь ноготками в кожу под лопатками партнера, и удовлетворенно прикрывает глаза. Ей хочется резкости, уже без всяких оттягиваний момента, и юноша, словно прочитавший её желания, начинает движения без промедлений. Он тут же толкается снова, снова и снова, выбивая из Марфы стон за стоном, чувствуя, как упирается каждый раз в горячую преграду.       Она скользит руками по спине и бокам светлого, поощряя, тоже даря ласку, но иногда и царапается, на что Дарий лишь тихо шипит. Он приподнимается, обхватывает бедра Буслаевой под коленями и давит, приподнимая таз партнерши и входит чуть под иным углом. Девушка хватается за подушку под головой, дергая саму себя за спутавшиеся волосы и чуть морщась от боли.       Давя всем весом, светлый почти прижимает колени Марфы к её груди, и позволяет себе ускориться. Ритмично двигает бедрами, и каждая фрикция, становящаяся все сильнее и резче, вынуждает напряженное тело Буслаевой чуть елозить по постели. Она стонет на выдохе, кусает губы, и её развратный вид с этими красными щеками и чуть влажным взглядом кажется Дарию лучшим зрелищем, которое он видел.       — Дарий… жестче, — просит она, закусывая губу до ноющей боли.       Ему нравится, когда Марфа просит. Потребуй она, он бы, возможно, помучил возбужденную бедняжку, но собственное кипящее вожделение не позволило бы.       Юноша сводит ноги Буслаевой вместе, держит их одной рукой под сгибом колена, второй же обхватывает бедра пониже и, обняв её, поднимает повыше. Голени ложатся на пылающие от нагрузки плечи, и девушка заходится в более откровенных стонах, когда Дарий продолжает двигаться. Он пыхтит, вдалбливаясь в столь гостеприимно сжимавшее его нутро, входит с силой, со шлепком кожи о кожу, быстро и, может быть, немного жестко.       Но Марфе безумно нравится. Она смотрит стражу прямо в глаза из-под прикрытых ресниц, смаргивает с них влагу, отдается во власть Дарию без промедлений. Тот чувствует, как сильно она стискивает его, слышит, как чаще и тяжелее дышит, как напрягает спину, как до хруста ткани сжимает в кулаках подушку. Понимает, что Буслаева близка к концу, хватает ее крепче и, вжавшись губами в лодыжку на своем плече, толкается с новой силой, ни на секунду не прерываясь.       Вскоре девушка содрогается всем телом, сжимает пальцы на ногах, задерживает невольно дыхание на несколько мгновений и стонет так сладко, что от одного этого звука светлый готов кончить следом. Но он пока не готов.       Дарий совершает еще несколько движений, медленных, но глубоких, и Марфа дрожит под его руками, стараясь поскорее отдышаться. Когда парень отпускает её, Буслаева садится и коротким движением меняет их местами, просто-напросто толкнув юношу на спину.       Она седлает его, опираясь руками на крепкую грудь, и скользит пульсирующим влагалищем по мокрому и твердому стволу. Страж шумно дышит, наблюдая за тем, как девушка обхватывает покрытый её же смазкой член и направляет. Затем опускается до упора, чуток ерзает на месте, чувствуя, как её вновь наполняет, и смахивает с плеч волосы.       — Больше никаких прелюдий, — выдыхает Марфа почти раздраженно, упираясь коленями в кровать и поднимаясь. — Понял?       — Понял. ух, — прерывается Дарий, когда девушка внезапно опускается вниз, снова вбирая его каменный стояк в себя.       В таком положении она умудряется стискивать его еще крепче, почти до дискомфорта. Немного расслабившись, Буслаева начинает скакать, помогая себе руками, и её открытый в очередной стоне рот выглядит так соблазнительно, что Дарий протягивает руки.       Он оглаживает напряженный живот девушки, обхватывает подпрыгивающую от движений грудь, чуть сминает. Одну руку оставив на упругой, небольшой груди, второй парень оглаживает шею Марфы. Она немного наклоняется, ластясь о теплую ладонь, и юноша накрывает ею красную щеку. Погладив, проскальзывает подушечкой большого пальца по губам, и Буслаева сама обхватывает его палец губами и всасывает в рот. Прикусив его, девушка томно мычит, чем вызывает низкий стон у партнера.       Это мокрое и пошлое действие порождает новую волну возбуждения, и Дарий не сдерживается: подмахивает, двигается тазом вверх, выбив из любимой «ах». Она больно кусает светлого за палец в качестве месте, и тот поджимает губы, шумно выдыхая через нос.       Буслаева ускоряется, выбивая внезапным скачком парня из колеи, а затем замедляется. Приподнявшись, она резко насаживается снова, чувствуя, как головка бьется о стенку плоти глубоко внутри, и сама не сдерживает стонов от своих же действий. Дарий обхватывает её талию, не удерживая на месте, и она свободно скачет так, как хочет, оказывая давление на грудь любимого и затрудняя немного дыхание.       У нее кружится голова, но Марфа не останавливается. Она хочет довести юношу до пика, чтобы так так же, как и она, беспомощно получал удовольствие, хочет посмотреть на его лицо, искаженное в оргазме. Именно поэтому скачет грубовато и резковато, не позволяя Дарию двигать бедрами ей навстречу, и от столь жаркого и влажного трения юноша готов сдаться без боя.       Он поглаживает девушку по бедрам, тяжело дыша, и сдерживает порывы толкнуться в её тугое лоно. Позволяет Марфе сделать ему приятно, и вскоре ощущает, как приближается к концу. Он напрягается всем телом, с силой стискивая её бедра, и рельефные мышцы пресса каменеют от напряжения.       Еще несколько изнуряющих, жестких движений, и Дарий, схватив Буслаеву за талию, снимает её с себя. Сев на торс светлого стража, она чувствует, как на спину попадают капли теплой спермы: он выплеснулся прямо на нее, испачкав. Но оба не сильно обращают на это внимание.       Упав прямо на Дария, Марфа расслабляется. Собрав оставшиеся силы, парень ложится поудобнее и укрывает её крылом, чтобы послеоргазменная прохлада не дала замерзнуть. Чмокает девушку в лоб, и та придвигается ближе, греясь об еще влажное от пота тело любовника. Они молча отдыхают, пока не проваливаются в сон, укрытые крыльями стража.