Тревожная молодость

Девичья жизнь разделилась на две части: до и после. Смерть Ералаша довольно сильно пошатнула психику светловолосой бойкой девчонки, не давая ей покоя. Шмыгая носом, та тихонько топала по улице вслед за остальными. Именно сейчас к ней приходило осознание происходящего. Алина поняла, насколько непредсказуема и опасна улица. Группа парней, принадлежащая к другой группировке, избила маленького мальчишку, который так мечтал подарить своей бабушке утюг для глажки одежды. Мальчишке, который шутил про Ералаш. Ей казалось, что она никогда этого не забудет. Каждый раз эта мысль заставляла ее слезы изливаться все сильнее и сильнее. Своими покрасневшими от холода руками она вытирала слезы, что покоились на немного впалых щечках. Рядом стоящий юноша обнимал свою поникшую сестренку и тихонько шептал ей на ушко слова поддержки. Сейчас ему точно так же, как и ей, было чертовски сложно. Андрей тихонько обмотал голову девчонки своим полосатым шарфом. Ее пустой взгляд пугал парня. Нужно было идти дальше. Большая толпа собралась в спортивном зале, слушая рассказ мальчишки, который чаще всего проводил время с Ералашом. Его лучший друг, который бросил его в этой ужасной беде из-за собственного страха. Голос его дрожал. Девушка злилась и не понимала его, но все же не осуждала. Кирилл все еще оставался беззащитным ребенком, который всего на всего хотел жить дальше. Всхлипывающая девчонка потрясла головой, желая освободиться от собственных мыслей, что наводили только тоску. – Вот что ты сделал бы на нашем месте с таким как ты? - спрашивал негодующий старший мальчишку, который совершил ужасный поступок. Дрожащий голос мальца показывал волнение. – Пиздюлей бы дал, - ответил он дрожащим голосом. Нет, это не правильно. Все, что сейчас происходило, казалось ей неправильным. Ералаша убили на его глазах, а тот даже не постарался помочь другу. Справедливости он, черт возьми, захотел. – То же самое, что ты бы сейчас за курево там получил по фанере? То есть такая ситуация для тебя сложилась, да? - голос Кощея становился всё громче. Алина издала тихий писк. Своими длинными ноготками она слишком сильно впилась в свои ладошки. Сейчас она была согласна с каждым словом Кощея, который казался ей совершенно ужасным человеком. Он был чертовски прав. На улице шел снегопад. Адидас, Зима и Турбо, как самые старшие, шли впереди, за ними следовали остальные возраста. Процедура отшивания. Замерзшая девушка совершенно не хотела сейчас наблюдать все, что происходило. Ей было холодно и плохо. Но она понимала, что это было необходимостью. Она заставляла себя идти с остальными. Ей нужно было там присутствовать, наблюдая за наказанием парнишки. Старшие резко остановились. Пришли. Турбо толкнул мальчишку в угол, но парень начал оправдываться. – Адидас, ты же нормальный, - говорил Кирилл. Как же было противно. – Для тебя, Владимир Кириллович, чушпан. Кучерявый хмурится, не в состоянии совладать со своими эмоциями, сжимает кулак, затем сильно размахивается и проезжается по скуле впереди стоявшего. Ему пришлось отойти в сторону. Парни, стоявшие поодаль, приступили к групповому избиению подростка. «Необходимость» пыталась убедить себя в своей голове юная девушка. Она все же отвернулась, не желая это наблюдать. Девушка чувствовала на себе чужой прожигающий взгляд.  Было тошно и неприятно. Все, что сейчас происходило, ей не нравилось. Хотелось лишь домой в кровать. Сегодня состоялись похороны. Девушка со светлыми волосами никак не могла успокоиться. Ее глаза были ужасно красные, и она выглядела так, как будто ей пришлось не спать несколько дней. Ночью она ревела. В этот ужасный день она запретила себе проявлять какие-либо положительные эмоции. Было понятно почему. Когда та спускалась по лестнице, перед ней шло несколько парней, несущих красный гроб, и лишь маленький мальчишка с черно-белой фотографией в руках шел впереди. Алина казалось, что запас слез был исчерпан. В конце концов осознавание всего происходящего окончательно её добивало. Именно сейчас она была готова бросить все и убежать куда глядят глаза, но не могла. По пути домой брат старательно пытался успокоить сестрёнку и поддержать ее, как только мог. Это, конечно, совсем не помогло, но его старания нельзя было не оценить. Юноше было очень жаль. Пройдя в дом, та скинула с себя куртку, не вешая её на крючок. Из родительской комнаты доносилась музыка. Кажется, это была группа "Мираж". Мама выглянула из-за двери комнаты в халате, который приходилось придерживать рукой. – А вы чего не в школе?  – Похороны же, а потом уроки отменили. – Узнаю, как ваши уроки отменили. На кухню идите, - сказала женщина, возмущенно и без всякой причины. – Вчера вернулись, чёрт знает во сколько, а сегодня уроки отменили. Света говорила о каком-то суворовском училище, которое, по её мнению, должно было перевоспитать её сына.  Женщина  ворчала себе под нос и без всякой явной причины была возмущена. Что дети успели натворить, что испортили её настроение? – Ладно тебе, Свет. Я в свое время вообще ночами не приходил и ничего, человеком вырос, - сказал знакомый мужской голос сзади. Девушка сразу поняла, кто это. Ильдар. Её негативный настрой выдавало её выражение лица. Нахмуренные брови и поджатые губы. Она не глупая, всё поняла. Взрослая девочка уже. Поняла причину его нахождения здесь. Поняла, почему мама была такая злая. Нормальный человек он, черт возьми, мент позорный. - подумала она и глубоко вздохнула. Злости не хватало. – Зла не держи, извини, если что, - сказал он, глядя на брата, но тот даже кинуть мимолетный взгляд в его сторону не смог. Кажется, тот тоже всё понял. Мерзость. – Пацаны не извиняются, - сказал парень. Алина пришлось молча наблюдать за диалогом двух мужчин. Она все время минута за минутой нервничала. Очень сильно нервничала, искусывая свои пухлые губы в кровь. – Ну люблю я вашу маму, люблю . Может, скоро вообще всё по-другому будет, вдруг семьёй станет. Чем чёрт не шутить, - с улыбкой произнёс неприятный мужчина. Алина подавилась. Что он только что сказал? Это привело её в сильнейший шок. Девушка встала со скрипучего стула и бегом вышла из комнаты, вытирая  выступившие слезы с щек. Она вошла в комнату и с грохотом закрыла дверь, села на кровать, обхватив руками колени.  Алина громко всхлипывала. Слыша, как дверь захлопнулась, та поняла, что брат ушёл. Идти за ним сейчас никакого желания не было. Она не хотела, чтобы парни видели её в таком состоянии, уже и так насмотрелись. Алина также не хотела говорить с Валерой, который точно спросит её о происходящем. Совсем недавно ей пришлось наблюдать, как парень может агрессивно поступать по отношению к другим людям. Да, светловолосая понимала, что тот оставался тем же дворовым парнишкой, который хорошо умел драться и всю свою жизнь, начиная с детства, жил по уличным правилам. Человек, который так ласково гладил её спину своими грубыми руками в объятиях. Этими же руками он наносил удары тем, кто, возможно, заслужил. Алина простила его за это, конечно, простила. Другого выхода у неё не было. Для такого парня, как он, это было абсолютно нормально. Она принимала это, принимала его таким, какой он есть. Да, она действительно понимала, что в последнее время она начала испытывать к нему нечто иное, чем тёплые дружеские чувства. Засматривалась на того чаще обычного и скучала. Той приходилось периодически отрицать это, но каждый раз, когда он попадал в её поле зрения, она широко улыбалась и гладила его по кучерявым волосам. Сильно ударившись в свои любовные раздумья, та даже не заметила, как тихонько начала сопеть, проваливаясь в сон. Ей точно требовалось хорошенько отдохнуть. На следующий день она проснулась поздно, слишком поздно. Видимо, сильный недосып и также огромный стресс, пережитый в последние несколько дней, сильно повлияли на её долгий сон. Голова невозможно гудела. Время близилось к пяти часам вечера. Сонная, потрепанная Алина не понимала, как она проспала так долго. Дома присутствовала подозрительная тишина, которая нагнетала неприятное ощущение одиночества. Тихонько встав, она обошла всю квартиру. Мамы дома не было. Возможно, родительница задерживалась на работе. На отсутствие Андрея обращать внимания смысла не было. Наверняка ушёл мотаться с пацанами по району. За окном было темно. Слабый свет луны освещал тихую, пустую улочку. По улице гулял сильный ветер, и шёл небольшой снегопад. Наверное, нужно было всё же выйти на поиски братишки. Девушка открыла дверцу шкафа и отыскала там яркий свитер, напялив его сверху. Она решила одеться потеплее. На голове девчонки оказалась тёплая старая ушанка брата. Больше шапок она не нашла. Первой мыслью, что поселилась в голове, была почему-то идея пойти в коморку. Так она называла маленькое помещение, в котором обычно отсиживались трое старших. Добралась она вполне быстро, учитывая, что ей приходилось периодами падать в сугробы и отряхиваться от снега. Руки ужасно покраснели. Дверь в маленькое довольно тёплое помещение отворилась. Её взгляд сразу устремился на стоящий там диван. Мужская фигура покоилась на диване синего оттенка. По куртке уже было понятно, кто это был. Замерзшая Алина присела рядом и рукой стала пытаться его разбудить. – Марат, давай вставай, - повторяла из раза в раз девчонка, потрясывая того за руку. Парень резко пробудился и от испуга чуть не ударил свою подругу. Она резко привстала и увернулась в сторону. Хорошая реакция, молодец. Считай, прям настоящая скорость. Турбо. – Ты че, дебил, совсем? Я его тут бужу, а он размахивается, - Марат заметно повеселел, увидев рядом с собой покрасневшую от уличного мороза девушку. Она здесь, стоит рядом с ним. Может, знает чего? – Где Андрей? Его тоже в больницу? - он проигнорировал девчачий вопрос и сразу перешёл к интересующему его вопросу. Девушка нахмурила брови. Какая ещё нахрен больница? – Ты о чем вообще? Какая больница? Я его сюда сама искать пришла, - она внимательно смотрела на Марата, но тот опустил взгляд вниз. Значит, все точно плохо. – Они, видимо, против хадишки драться пошли. Я ходил искал, никого не нашёл. Узнал только, что в больнице, какой неизвестно, - отвечает Марат. – А ты че тут? Чего с ними? - Алина находилась в полном смятении, Марат бы никогда не бросил друзей. Он не такой. – Прикинь, отец узнал про шапку, что у англичанки стрельнул. Орал типо "сын я херовый, вор и бандит". Увезти в Челны пытался. Я сбежал еле как, - рассказывает Марат. Ситуация была весьма непонятной и странной, хотелось выть волком. Что делать было не понятно. Обходить все городские больницы было долго. Вдвоём они решили подумать обо всем на следующий день. Нужна была холодная голова, без разных спутанных мыслей. На следующий день получилось всё именно так, как они и задумывали. Узнав, в какую больницу перевели парней, сразу же вдвоём направились прямиком туда. Учитывая, что часы посещения больных начинались с часа, их конечно же никто не пустил. Больница была закрыта. Друзьям без верхней одежды пришлось морозиться на улице. Зачем-то куртки они оставили в коморке, идиоты. Девушка стояла, подпрыгивая на месте, стараясь согреться хотя бы так. Марат увидел по далеку стоящих парней в белых врачебных халатах. Можно свистнуть, сразу приметил тот. – Слышь, холодно че-то. Одолжи халат, - зашёл издалека парень. Он говорил тому, что обязательно вернёт халат. Нужно же было вселить надежду парню. – Слушай, нам их выдают по одному. Я так не могу, - отнекивался незнакомый мужчина, что явно был слабее Марата. Парню такой расклад событий явно не понравился. Он ударил молодого интерна и принялся снимать с того халата. – Алина здесь стой и не уходи, - гаркнул на девушку Марат, сразу понимая, что та скорее всего убежит в попытках ему помочь. Слушая приказ друга, она тихонько пошмыгивала носом и кивала. Ничего не оставалось, кроме того, как оставаться здесь и послушать парня. Если Марат просит, значит, действительно было что-то нужно. Как только парень скрылся за больничной дверью, она подожгла сигарету спичкой, что позаимствовала у прохожего, и затянулась. Почему-то ей не хотелось, чтобы он видел этот процесс. Когда с первого раза затянуться получилось длинно, она затянула дым еще, а потом еще и еще.  Ее сознание наполнилось картинами пережитого. Всё так быстро и сложно. Это точно то, что должна она видеть в свои подростковые годы? Сейчас её больше всего интересовало почему Марат оставил ту стоять на улице.  А она ведь даже не подумала спросить его. Ей бы хотелось понимать происходящее. Шмыгающая девушка, что закуталась в свитер так сильно, насколько могла, оглядывалась по сторонам. Марата нигде не было видно, она старалась заглядывать в каждое окно. Где он? – Алина! За нами! - резко прокричал громкий знакомый голос бритого налысо друга. Она быстро выкинула сигарету на снег и запрыгнула в машину скорой помощи. Адидас лежал на больничной каталке и тяжело дышал. Каждый из них тяжело дышал. Бежали значит. Девушка не успела разобраться в ситуации, как услышала звук мотора. Всё было как в фильме. Бегущие хулиганы, что кричали им что-то вслед, разломали заднее окно машины арматурой. Нужно было ехать быстрее. Когда машина милиции погналась за машиной, что была угнана, все пришли в шок. Кучерявая голова выглядывала из водительского кресла. Парень, что крутил водительскую баранку, был просто в бешенстве, заметила девушка. – Гони, гони! Давай быстрее! Давай! - хором кричали сидящие сзади подростки. Сейчас страшно было всем. – Да гоню я! Гоню! - гаркнул раздраженный мужчина. Атмосферу в карете медицинской помощи накалял Адидас, что находился словно в бреду.  Девушка оглядываясь по сторонам тяжело дышала.  Милицейская машина ехала прямо за ними. – Быстрее гони! Гони! - громко голосили сидящие сзади. Старший, что сидел за рулём, гнал настолько сильно, насколько это возможно. Сейчас главное, чтобы милиция не догнала. Компания, что едва спаслась от погони милиции, сидела в маленьком, но уютном помещении. Вову пришлось уложить на синий диван, который стоял у стены. – Три ватника, одни штаны. Где-то там ботинки видел, не знаю. В спортзале нет, - произнёс маленький мальчишка, что принёс чужие куртки. Нужно же было как-то согреться остальным. Алина тихонько сидела в углу, прожигая взглядом свои дрожащие коленки. Все ее тело было покрыто мурашками. Дрожали и пальцы рук. Немного тряслись губы.  В ушах стоял неприятный, высокий звук, похожий на звон.  Но бояться было нечего, и, даже наоборот, было как-то радостно и весело. Все ведь живы и здоровы и все уже позади. Она тихонько всхлипнула и устремила свой жалобный взгляд на диван. Адидас очнулся. Это её хоть не много, но порадовало. В комнату прошёл Марат, держа в руках банки с какими-то соленьями. – А ты где был? - хриплым голосом спрашивал старший брат. – С тобой. – Нет, ты не понял. Набег, когда был. Я тебя там че-то не видел, - все сидящие посмотрели на парня, ожидая его ответ. Тот чуть стыдливо опустил голову вниз и тиже обычного произнёс : – Меня батя в машину затащил. В школе узнали, что я шапку стащил. Он меня к тетке в Челны хотел отвезти. Еле свалил, - рассказывал историю младший. Алина слышала её часами раннее. – Ну честно. Я руку бы отдал, чтобы с вами быть. – Ты нахрен нам без руки то нужен, - сказал Адидас, что повлек за собой смешки. Нужно было как-то сгладить уже напряженную атмосферу. – Пацаны, хреново что-то. Попить есть?  - Алина, что сидела на полу, забившись в углу, оживилась. Взяв чайник в руки, она присела на корточки для удобности и стала поить его водой. – Давно такого кипиша не было. Они че в больницу то поперлись. Какая-то гнида хадишевским закинула, что наши его в палате прям забили до реанимации, - всхлипывающая девчонка сложила свои губы в тонкую полосу. Она посмотрела Андрею в глаза, искренне надеясь, что это не он. – Это я был! - решил признаться тот.  По щеке юной девушки прокатилась совсем не нужная сейчас слеза. Чувство некоего разочарования в брате заполнило её грудь.  Казалось, что всё услышанное совсем её не обрадовало.  Но ещё чуть-чуть, и она может расплакаться, как маленькая. – Равиль Исаков, который Ералаша убил. Я нашёл его и вас позвать времени не было, - старался объяснить свой поступок мальчишка, что явно сморозил глупость. Девушка перевела взгляд на тяжело дышащего Турбо. При свете лампы она видела, как сильно он хмурил брови. – А ты че у нас теперь самый инициативный здесь? - не громко для начала спрашивал старший. Почему-то Алине казалось, что тот сейчас взорвётся. – Не ну а че? Все правильно сделал! - встал на сторону друга Марат. – Тебя кто спрашивал? Смелый при брате? Вы чего-то борзые стали, молодёжь. Может вас на возраст поднять? Раз вы сами решайте, кого казнить, - громко гаркнул Турбо. Алина угадала, что тот сейчас готов взорваться от злости. Ей пришлось вновь отпрятнуть от удобного дивана и снова вжаться в угол. Она не много подрагивала. Таким злым мужчину ей пришлось видеть первый раз. Адидас, обратив внимание на её состояние, тихонько произнёс : – Турбо. - он кивнул в сторону плачущей девчонки. Ругающийся мужчина посмотрел в её сторону и значительно успокоился, снизив тон своего голоса. – Че, Турбо то? Я может чего-то не понимаю, меня улица по-другому воспитывала, - сказал он посмотрев вниз, после случившегося оставался какой-то неприятный осадок. Девушка понимала, что так Андрею всё с рук не сойдёт. Она посильней укуталась в свою куртку и прикрыла глаза. Нужно было подумать. Алина смотрела на лицо брюнета, что сидел, опустив голову вниз. Небольшой отёк, что получился в следствии травм головы и несколько ран на лице. «Бедный Турбо» – промелькнуло в её мыслях. – Тебя кто просил его гасить? Иди сам со старшими теперь объясняйся, - вновь завёлся брюнет. – Я твой старший, я. Че ты разорался то? - лежащий Адидас всё ещё пытался сгладить атмосферу. Сейчас ему действительно было жаль девушку, что забилась в угол. Где же эта бойкая и разговорчивая девчонка, что за лишнее слово готова была полезть в драку? – Завтра общий сбор, разговаривать будем. Я сегодня здесь останусь. – Давай, Вов. Выздоравливай! - сказал старший перед уходом. Девушка понимая, что ей точно нужно с тем поговорить, встала и пошла следом. Плевать, что плохо и плевать, что страшно. Поговорить все равно требовалось. – Турбо! Валера, Валер! Давай поговорим? - умоляла та, следуя за быстро шагающим парнем, что куда-то торопился или бежал от неё? – О чём мы будем разговаривать? - он резко остановился, от чего той пришлось врезаться в его грудь. Смотря она на него снизу вверх, выглядела как-то беспомощно по сравнению с довольно большим юношей. – Валер, ты прости пожалуйста за это. Я не знаю, что с Андреем. Честно, - извинялась зачем-то за другого девушка, той действительно были важны его чувства. Она не хотела, чтобы парень злился. – Не извиняйся за него, не нужно. Пойми, я сейчас на эмоциях это всё. Сама же понимаешь, что нельзя так. Понимаешь же? – Конечно. Все я понимаю, но прости всё же, - не зная, что ещё сделать, она расплакалась. Кучерявый парнишка почесал затылок, понятия не имея, что сейчас нужно было сделать. Не было вокруг него никого, кто мог бы помочь, хотя это было и к лучшему. Женские слезы он не любил и боялся, потому что от них потом было больше проблем, чем от синяков. – Валер, мне очень страшно. -  промямлила всхлипывающая Алина, – Ты хоть про меня не думай, что я плакса. Пожалуйста. Я буду себя вести как обычно. Так же, как я себя раньше вела, - виновато улыбнулась она сквозь пелену слез. – Я так не думаю, маленькая. Не боись, никто так не думает. Да и нет в этом ничего такого, - старался он поддержать. Повисла неловкая пауза. Молчание. Брюнет склонил голову вниз и провел своей грубой рукой по мягкой щечке девушки. Ему она очень нравилась, и было что-то теплое в его прикосновении к ней, доверительное, трогательное. Вдруг пришла мысль, как успокоить рядом стоящую. Он попытался её поцеловать. Она сразу раскрыла губы, понимая, что тот хотел сделать. Его рука плавно перешла на ее шею. Их губы слились в горячем поцелуе, нежном и милом. Губы её дрогнули от счастья. Щечки покраснели, нос стал более алым. Парень прижал её к себе сильнее и тихо зашептал ей в ухо. – Всё будет хорошо, я постараюсь, Алин. - На самом деле, он и сам не верил своим словам, но надеялся на это. Отрываться от девушки не хотелось. Он прижимал её к себе все сильнее. Её приятный карамельный запах одурманивал. Это было просто великолепно. Вдруг она отстранилась сама. Нет, она совсем не была против. Ей хотелось погладить его, сказать какую-то неловкость. – Всё будет хорошо, маленькая. - Ещё раз повторил Валера, не обращая внимания на её резкую смену настроения. Алина растеряно улыбнулась и кивнула головой. Чувство влюбленности не покидало обоих.